Загнал свой Линкольн-Континенталь за ворота, открыл дверь в подземный гараж и закатил машину туда, припарковав рядом с маленькой Хондой, на ней Инна выезжает, если вдруг надо срочно, а я занят. Поднялся на первый этаж в совмещённую кухню-столовую, ну здравствуй, дорогая…

- Хай, Серж, - приветствовала меня Инна, стоящая у плиты в нарядном передничке. – Как там у тебя на киностудии прошло?

- Файн, - ответил я в тон ей, а потом добавил уже по-нашему, - всё хорошо, прекрасная маркиза, дела идут и жизнь легка.

- Намекаешь, что был неприятный сюрприз? – спросила она, вспомнив продолжение этого куплета.

- Не без этого, но в пределах допустимого, - обтекаемо ответил я, - а что это Аллочку нигде не видно?

- Так у соседей она, играет с Кристиной…

- Ну тогда я в бассейне поплаваю пока, присоединяйся, ага?

- Там видно будет, - ответила она уклончиво, - на ужин у нас индейка в соусе чилли.

- Зашибись, - перешёл я на автозаводский язык, - всю жизнь хотел попробовать индейку именно в соусе чилли, - и вышел через заднюю дверь во двор.

Здесь у нас кроме бассейна ещё был небольшой садик камней с фонтанчиком, беседка в испанском стиле, ну и место под барбекю конечно, оно тут по умолчанию в каждом доме имелось. Быстро разделся, быстро занырнул, быстро проплыл по кругу бассейн у нас хитроумной закруглённой формы. А тут и Инна подтянулась в дико сексуальном купальнике.

- Как же мне всё-таки повезло, - сказал я, глядя на её дивные ноги, - такие, как ты, один раз на миллион бывают…

- Мне тоже повезло, - ответила она, вынырнув после прыжка ласточкой в воду, - таких, как ты, вообще больше нет.

- Значит мы с тобой очень везучие люди, - подытожил я наш диалог, - никто сегодня не звонил, не заходил?

- Аааа, забыла тебе сказать, завтра к нам зайдут Стив, Джек и Дастин, часиков в восемь вечера.

- Это ещё зачем?

- Новый проект какой-то, деталей мне не раскрыли…

- Ну и отлично, где там твоя индейка? Что-то я сегодня много нервов потратил, надо восстанавливаться.

- А давай здесь поужинаем, у бассейна, погода вроде хорошая…

- Никаких возражений, дорогая, здесь, значит здесь.

Я пододвинул столик из угла поближе к цветнику, потом помог Инне перетащить еду и напитки.

- Ну, чтобы не последняя, - сказал я, опрокидывая в себя стопарик Джека Дэниэлся, пристрастился я что-то к нему здесь.

- И не предпоследняя, - добавила Инна, отпивая из бокала мартини, - всё ты никак не приучишься пить, как американцы, они один стакан весь вечер тянут.

- Дикие люди, - ответил я, - не понимают ничего в культуре пития. А свежая пресса есть?

- Конечно, вон там на окне лежит.

Я сходил за газетами, развернул самую толстую «Лос-Анжелес таймс»… так, матч «Лейкерс» с «Буллз»… продули, хоккеисты тоже… да что у них там со спортом-то провалы одни… запуск астронавтов с Байконура, со времён аварии «Челленджера» проект «Спейс Шаттл» приостановлен на неопределённое время, поэтому американцев к станции Салют запускаю советские Союзы… Саманта Смит вместе с Катей Лычёвой посетила студию «Уорнер Бразерс»… а, вот оно самое – скандал вокруг неподобающего поведения кандидата в президенты Рональда Рейгана вышел далеко за пределы объяснимого, рейтинг Рейгана упал вдвое, его конкурент Генри Киссинджер опережает его на двадцать пять процентных пунктов.

- Что пишут? – поинтересовалась Инна.

- Ничего такого, что надо было бы обсудить, - вежливо отвечаю я, - я на пять минут в кабинет отлучусь, хорошо?

Поднимаюсь на второй этаж, там кроме спален ещё и мой кабинетик оборудован, зачем, хрен его знает, у всех есть. А в кабинете у меня стоит радиоприёмник, вот прикиньте, они ещё не умерли в этом мире. Включаю его, настраиваю на волну 520,6 метров, беру карандаш и бумагу.

- Передаём данные для геологоразведочной партии номер 37 в Коми АСССР, - говорит приёмник, - номера образцов для исследования на сегодня следующие…

Далее шли шестизначные числа, которые я записал на бумажке. Потом достал с полки третий том Достоевского, открыл на сотой странице и аккуратно расшифровал колонку шестизначных чисел, получилось вот что:

- Центр-Фениксу. За образцовое выполнение задания командования и проявленные при этом мужество и героизм вам присваивается звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина, а также очередное воинское звание подполковника Военно-Воздушных сил СССР. Следующее задание будет состоять в следующем…

Я встал, негромко сказал «Служу Советскому Союзу», потом сжег в пепельнице бумажку с цифрами и расшифровкой и вернулся к Инне.

- А знаешь, дорогой, что мне хочется больше всего на свете? – спросила она, допивая свой бокал.

- Даже представить себе не могу – что, дорогая?

- Хочу вернуться в свой двор на проспекте Кирова, вот что… каждый день он мне снится…

- Вернёмся когда-нибудь, это я тебе даю честное пацанское слово.

От сумы и от тюрьмы (январь 1986 года, Сан-Квентин)

Не зарекайся, так говорит известная народная мудрость. И она в корень зрит, эта народная мудрость… дело в том, дорогие товарищи читатели, что мне, Сергуне Сорокалету, оказалось мало пребывания в мало кому известном советском исправительно-трудовом заведении под скромным названием «ИТК номер 6». Поэтому вероятно я скоро уже год сижу в гораздо более знаменитой федеральной тюрьме штата Калифорния под названием Сан-Квентин. В камере смертников, если это вас заинтересует, конечно…

Как я сюда попал, спросите вы, а я вам отвечу, что каждому овощу своё время (и каждому фрукту, наверно, тоже, но это неточно), расскажу и об этом, но чуть позже, а пока про тюрягу. Расположена она на берегу залива Сан-Франциско, аккуратно напротив одноимённого города. В солнечный день из окон последнего этажа виден ажурный, как чулки дамы со сниженной социальной ответственностью, мост «Золотые ворота», красивый, этого не отнять. Другая, ещё более знаменитая и отражённая в десятках художественных произведений тюрьма Алькатрас тоже отсюда видна, это такой маленький остров посреди залива. Но она к 1986 году (а на дворе стоит январь именно этого года) закрыта и заколочена уже более полутора десятков лет, так что не сложилось у меня посидеть в ней. Тем более, что смертных приговоров там в исполнение сроду не приводили, переправляли в наш Сан-Квентин.

У меня тут много свободного времени, шить варежки и распиливать брёвна в Америке не принято, в отличие от советской пенитициарной системы, так что все мои занятия здесь это сон, приём пищи и прогулка во внутреннем дворике два раза в неделю. Поэтому, чтобы не сойти с ума, я много читаю, библиотека здесь прекрасная, можно найти всё, что только душа пожелает. Так вот — нашёл на досуге, в честь кого названо заведение, где я сижу, оказался это такой святой Квинтин (он же Квентин, не путать с Тарантино), чистокровный римлянин из третьего века нашей эры, якобы даже сын сенатора. Это Квентин так проникся христианским вероучением, что бросил дом и семью и отправился проповедовать в Галлию. А там его схватили местные римско-галльские власти (в третьем веке же христианство у них под запретом было, это только через сто лет Константин его узаконил), пытали, но он не отрекся, тогда его сначала кинули в темницу, а спустя некоторое время голову отрубили.

Отрубание головы мне тут, конечно, не грозит, это не Галлия, тут в ходу газовые камеры или новомодные инъекции цианида… а как же электрический стул, спросите вы? Не, его давно отменили, слишком ненадёжно и муторно. Но в остальном история несчастного Квентина (не Тарантино) мне была очень близка и понятна — я же тоже ни от чего не отрёкся и никого не сдал, за что гуманный, но справедливый суд округа Санта-Моника, штат Калифорния, влепил мне на всю катушку.

Почему я до сих пор живой, продолжите допытываться вы? А я вам отвечу, что американская бюрократия в этих вопросах многократно превосходит советскую, вон в соседней камере сидит некто Чарли Брайтон, серийный маньяк и убийца, милейший человек, если что, на его совести то ли 17, то ли все 20 загубленных душ, он их бензопилой распиливал — так он ждёт своей очереди в газовую камеру уже шесть с половиной лет, и это далеко не рекорд. Бывает, как говорят люди в теме, и много побольше. Но ежедневное ожидание, что вот-вот к тебе придёт делегация с официальным циркуляром, заломает руки за спину и отведёт, куда следует, по всем хорошо известному коридору, сильно напрягает. Если не верите, загляните в «Записки из мёртвого дома» Фёдор Михалыча…