— Пятеро, — повторил я вслух их количество. — Не мало, однако.

Собственно, это и было лучшим комплиментом, который я когда-либо получал от этого круга. Не дешевый, не ленивый. Если бы я был для архимагов пустым местом, они бы послали одну-две гончие. Или вообще проигнорировали, пусть другие обороняют свои крепости. Но нет. Пятёрка. Значит, сердцем стража я их всё-таки задел.

«Гордиться будешь потом», — напомнил огонь. — «Сейчас — думать».

— Мы уже думаем, — сказал я и сам себе, и ему. — Мы уже молодцы.

Я шагнул вперёд, проверяя, не начинается ли за этим расширением очередное сужение. Нет. Коридор продолжал тянуться широким, уверенным ходом. Пол местами уходил вниз волнами, словно когда-то тут пыталась течь река, но воды тут нет и не будет. Только камень, тьма и всё, что по ним бегает.

Еще один удар. И ещё.

Я поймал себя на том, что считаю расстояние автоматически. Шаг гончей — условно пятнадцать-двадцать метров, интервалы между ударами — секунды полторы-две. С учётом того, что звук по камню доходит не мгновенно, у меня было… минут пять-семь, максимум десять, прежде чем они выйдут на нужный уровень глубины.

— Могло быть хуже, — проговорил я. — Могли вообще сразу сверху упасть.

Огонь явно не считал «хуже» проблемой. Он вёл себя, как ребёнок в преддверии салюта: перенапряжённый, довольный, чуть дрожащий. Каждое моё движение он подхватывал с готовностью, разгоняясь по нервам.

Я сел на корточки прямо посреди коридора, положил ладони на камень и на секунду прикрыл глаза. Не для медитации, а чтобы собрать остатки здравого смысла в одну кучку.

Прятаться дальше вглубь? Логично. Там, где коридор, может быть, снова сузится, у меня будет преимущество, как в расщелине. Но там, в глубине, могут ждать свои сюрпризы. В этом круге любая попытка сделать выбор «менее опасный» обычно заканчивалась только одним: «о, смотри, ты нашёл ещё одну смерть, обрадовался, молодец».

Встречать их здесь? Пространства много, развернуться могу и я, и они. Я — быстрее, гибче, с огнём и усилением. Они — тяжелее, вероятно, прочнее, и точно лучше приспособлены к местной тьме и смерти.

— Весёлая задачка, — подытожил я и поднялся.

Огонь внутри, словно уловив решение, пульсировал сильнее, уплотняясь под рёбрами. В груди стало жарко, но уже без той дикой, неконтролируемой ярости, что накрывала меня в третьем круге. После четвёртого я научился отщёлкивать у пламени часть поводка. Оно хрипело, скреблось, но слушалось. Почти.

«Они близко», — сообщил огонь, будто я сам не слышал.

И правда. Теперь уже даже уши, а не камень под ногами, ловили далёкий, но чёткий топот. Пять тяжёлых тел, бегущих по каменным кишкам, выцарапывая когтями ритм.

Я пошёл вперёд. Не спеша, но и не откладывая. В конце концов, если уж меня собираются догнать, пусть хотя бы не у стены. Ничего так не портит драку, как необходимость думать о том, не впечатают ли тебя в ближайший выступ.

Коридор немного согнулся вправо, потом влево. В одном из поворотов я увидел на стене длинную, тёмную полосу, тянущуюся почти от пола до половины высоты. Провёл пальцами — шершавая, как трухлявое дерево. Пахнет гарью и чем-то тухлым.

— Кто-то до меня уже бегал, — хмыкнул я. — Видимо, не успел.

Я не стал углубляться в подробности. В этом круге у каждой царапины есть история, но почти все они заканчиваются одинаково. Главное — чтобы моя закончилась чем-то другим.

Шаги становились всё громче. Дрожь под ногами перешла в уверенную, настойчивую вибрацию, как если бы весь тоннель потянули за нити. Я развернулся лицом в сторону, откуда шёл звук, и сделал ещё пару шагов назад, выбирая точку, где удобно будет встретить первую гончую.

Никаких идеальных позиций, никаких заранее приготовленных засад. Только ты, пустое пространство и слегка раздражённый мир вокруг.

— Ну что, ребята, — сказал я, встряхивая кистями, чтобы снять лишнее напряжение. — Догоняйте. Я вас подожду.

Огонь в ответ расправился во мне, как зверь, готовый прыгнуть из клетки.

Впереди, за поворотом, камень глухо прогудел.

Гончие догнали меня, когда тоннель окончательно перестал быть уютной норкой и превратился в нормальный подземный проспект. Потолок ушёл вверх, стены разошлись, под ногами перестал хрустеть узкий коридор — теперь здесь свободно могла развернуться небольшая армия. Или пятёрка очень упрямых монстров.

Я остановился, чтобы не влететь вслепую в очередной поворот, и прислушался.

Сначала — только глухое эхо. Потом к нему добавился ритм. Не мои шаги — другие. Тяжёлые, вязкие, синхронные. Камень едва ощутимо вибрировал, как барабан, по которому бьют сразу пятью палками.

Огонь под рёбрами довольно дёрнулся.

«К нам идут», — протянул он, почти мурлыкнув.

— Правда? — хмыкнул я. — А я думал, это обычные поклонники.

Через несколько секунд тени в дальнем конце тоннеля сгущаются и приобретают форму. Сначала — пять размытых пятен. Потом — силуэты. Длинные спины, хребты, словно собранные из костяных сегментов. Шеи вытянутые. Морды — как у собак, которых кто-то растянул за нос и челюсть. Пасть не закрывается до конца, зазоры между зубами — остроконечные дыры. Размером… ну, скажем, каждую из них я бы не стал проводить через дверь без предварительного ремонта проёма.

Гончие.

Они шли не галопом, не рысью — ровным, быстрым, но экономичным бегом. Каждое движение выверено, никакой лишней амплитуды, никакой суеты. Пятёрка одинаковых силуэтов, двигающихся так слаженно, будто их собрали из одного чертежа.

Я выдохнул, покачал головой.

— Элиту прислали — сказал я вслух. — Я аж польщён.

Они, естественно, не ответили. Пустыня, тоннель, лавовые запахи — всё это для них фон. Главная тут — цель. Я.

Огонь внутри забился сильнее, поднимаясь к поверхности.

«Пять мощных целей, — довольно шепнул он. — Это будет хорошая охота».

— Охота — да, — согласился я. — Вот только кто на кого, мы ещё обсудим.

Я поднял руку, сформировал клинок. Пламя вышло густым, тяжёлым, почти белым в середине, с тонкой тёмной каймой по краю. В этом круге огонь прямо расцветал — чем глубже, тем легче он отзывался.

Гончие, заметив движение, синхронно ускорились. Расстояние между нами схлопывалось быстро. Я чувствовал, как их магия смерти цепляется за пространство — не заклинаниями, а просто самим фактом присутствия. В воздухе появилось ощущение кислой гнили, как в давно забытом морге.

— Ну что, — пробормотал я, — проверим, насколько вас любят ваши архимаги.

Я шагнул вперёд и встретил первую.

Она вырвалась вперёд на полкорпуса, остальные чуть-чуть растянули строй, чтобы обойти меня с двух сторон. Морда — на уровне моей груди. Глаза белёсые, матовые, без зрачков — настоящие слепые пятна. Зато всё тело вибрирует, чётко чувствую: видят они не свет, а магию. А магии во мне сейчас… достаточно.

Первая атака была честная, без хитростей: резкий бросок всей тушей вперёд, удар челюстями поперёк моего корпуса. Если бы попала — можно было бы не думать о планах дальше.

Но я на смерть не подписывался.

Усиление рвануло мышцы, я ушёл в сторону, почти задевая её ребристый бок плечом. По пути клинок описал дугу, врезался в сустав передней лапы, туда, где панцирные пластины сходятся в один узел. Огонь вспыхнул, вонзился внутрь.

Запахло палёным костяком и тухлым мясом разом. Гончая взвыла — звук оказался не громким, а низким, почти неслышным, но камень под ногами дрогнул. Лапу её увело, она чуть просела, но не упала. На суставе осталась глубокая обугленная борозда с капающим вниз расплавленным слоем. Всё.

Остальные четверо тут же закрыли её с флангов, не давая мне повторить удар.

«Мало», — разочарованно заявил огонь.