— Приятная встреча, — выдохнул я, когда огненный купол погас.

Ответом стал новый удар.

Сражение в стеснённых пространствах — это всегда весело. Особенно когда против тебя не человек, а двадцатиметровый мясной поезд, у которого единственная цель — вписать тебя в камень.

Змея рванулась во второй раз, и теперь я видел её полностью:

корпус толщиной в два моих роста,

зубы — как черные серпы,

дыхание — горячее, будто она жила в лавовых озёрах.

Я успел только уйти перекатом. Змея врезалась в стену — и стена лопнула. Камень разлетелся во все стороны.

— Вот это я понимаю — демонтаж помещения, — прокомментировал я.

Она развернулась, ломая хвостом другой участок стены.

Пыль поднялась такой стеной, что казалось — здесь взорвали заряд.

Я отскочил за выступ, и змея ударила вслед — выбив кусок потолка, который рухнул на её собственную голову. Она взревела так, что потолок осыпался ещё больше.

Пещера расширялась с каждым её движением.

Чудовище само создавало себе простор для манёвров.

А я всего лишь аккуратно подставлял под удары подходящие стены.

Но долго такая игра продолжаться не могла.

Змеи — они умные, если достаточно большие.

Она отступила на долю секунды, выгнула шею серпом — и ударила снизу, резко, как молния. Движение было настолько быстрым, что я понял: уклониться не успеваю.

— Ну привет, — сказал я.

И выставил руку.

Огненный клинок вспыхнул так, как не вспыхивал ещё ни разу — пламя выбросило всю мощь, что была внутри, раскаляясь вплоть до белого свечения.

Больно даже смотреть.

Змея врезалась в клинок.

Разрез… прошёл как по мокрой ткани.

Тело разделилось надвое, чешуя плавилась по краям, прижигаясь мгновенно.

Две половины тела рухнули на камень, дёрнулись, и с характерным вжух огонь прожёг остатки, не дав им шанса на долгую агонию.

Пещера стихла.

Наконец-то.

Я подошёл к туше и пнул её носком сапога.

— Поделом тебе, длинная колбаса.

Чешуя обгоревшая, пар идёт из разреза… и среди всего этого — ядро.

Размером с два кулака. Черное, с золотыми прожилками, будто внутри него течёт расплавленное золото.

Я поднял его осторожно — и тут же почувствовал, как оно пульсирует в ладони.

— Красавец.

Я втянул энергию.

Ядро треснуло.

Золотые линии вспыхнули.

Пошёл густой, тягучий холодок по пальцам, поднимаясь к плечу.

На мгновение всё вокруг стало бесцветным.

А потом — вспышка.

Словно внутри меня что-то взорвалось — не боль, нет… как жёсткий толчок, будто кто-то ударил меня в грудь изнутри раскалённой ладонью.

Мир вокруг обострился.

Каждый звук стал отчётливым.

Каждый камень — ярким.

Каждый поток воздуха — ощутимым.

Огонь внутри перестал метаться.

Он стал… глубже. Понятнее.

Я застыл.

— Эй… — тихо сказал я самому себе. — Это что, прорыв?

Энергия развернулась внутри, как огромный пылающий цветок, и я почувствовал, что моё ядро… стало другим. Более объёмным. Более плотным.

Я слышал о таком.

Когда адепт переходит в следующий ранг.

Когда магия перестаёт быть инструментом — и становится частью тела.

— Так… — я поднял руку, на ладони вспыхнул крошечный огонёк, но он был плотным, как металл. — Я что, теперь… маг?

В ответ огонёк выгнулся, будто улыбнулся.

Я улыбнулся в ответ.

— Ну наконец-то.

Теперь повеселимся по-настоящему.

Путь вниз оказался короче, чем я ожидал. Видимо, часть сводов змея расчистила за годы активной строительно-жевательной деятельности. Тоннель постепенно расширялся, становился глубже, влажнее — и в какой-то момент я вышел в помещение размеров с небольшой храм.

Пещера была огромной. Метров тридцать высотой, минимум. Стены — обожжённые, местами гладкие, как после огненного шквала. По полу тянулись широкие борозды, будто кто-то катался здесь на броненосцах. В углу валялась облупленная чешуя, размером с дверное полотно; рядом — белесые кости, оплавленные так, что их невозможно было идентифицировать. Место для сна — если ты змея размером с двухэтажный дом.

— Логово, — констатировал я. — Чувствую себя не в гостях, а на съёмной квартире после буйного жильца.

Я прошёлся по кругу.

Идеальное укрытие:

— глубокое,

— защищённое,

— один вход,

— толстые стены.

Надо признать, если бы я был кем-то вроде жалкого трясущегося мага тьмы — я бы остался здесь ночевать. Но у меня другие планы.

— Прятаться? Не, спасибо. Я сюда не нору копать пришёл, — сказал я вслух. — Мне ещё круги жечь и местных пинать.

И развернулся обратно — наверх.

Подъём был быстрым — тело после перехода в ранг мага слушалось идеально, мышцы отзывчивые, дыхание ровное, огонь внутри — тихий, но плотный, как сжатая стальная пружина.

Чем ближе к поверхности — тем сильнее бил жар.

И когда я выбрался наружу…

Мир изменился.

Предрассветной серости не было.

Сумерки исчезли полностью.

Небо — не синее, не серое, а ярко-оранжевое, словно над головой висел огромный расплавленный котёл.

Жара — такая, что всколыхнуло даже меня.

Меня, мага огня.

Пот мгновенно пошёл по лицу — крупными каплями.

Доспех слегка потрескивал — не от поломки, а от того, что материал реагировал на экстремальную температуру, подстраиваясь.

— Вот это банька, — выдохнул я. — Тёмненьким тут явно не повеселиться.

Воздух дрожал.

Столь сильно, что дальние скалы смотрелись текучими, как восковые фигуры.

И самое интересное — теневиков нигде не было.

Тех, кто недавно шёл шеренгой, смяло паникой — или, скорее, жаром.

Я почувствовал, что магия тьмы словно свернулась в клубок, перестав ощущаться явственно — словно скрылась в убежищах.

А вот огонь…

Он был повсюду.

Первые монстры тут же попались на глаза.

Огненные элементали размером с собаку мельтешили среди камней — угольно-чёрные, с трещинами, из которых вытекали тонкие полоски раскалённого света. Они реагировали на меня настороженно, но не враждебно — как на своего.

Пару шагов вперёд — и я увидел ещё более интересное.

Вдалеке, в мареве горячего воздуха, два огромных силуэта сталкивались, взрывая всё вокруг огнём. Я поднялся выше, на каменный выступ, и присмотрелся.

Саламандра.

Огромная. Метров тридцать длиной, тело — будто река расплавленного железа. Каждый удар хвоста оставлял в камне канаву, из которой валил дым.

Против неё — феникс.

Огромная птица с огненными крыльями: то перья, то языки пламени, то сполохи света. При каждом взмахе камень вокруг плавился.

Феникс выкрикивал клекотящий звук — и с каждой его трелью воздух вспыхивал.

Они сходились, расходились, бросались друг на друга, взрывая окрестности так, что даже отсюда чувствовалось давление.

Я присел на выступ, как зритель в первом ряду:

— Вот это понимаю. Равный бой. А не то, что эти тёмные устраивали. Совсем баню не любят, — хмыкнул я. — Ничего удивительного. В такой жаре любой тень-любитель свалит обратно в свои норы.

Откуда-то сверху сорвался крупный камень — расплавился в воздухе и упал вниз каплей тягучего стекла.

Сражение продолжалось, и я смотрел, как они бьют друг друга, как плывёт воздух, как грохочет земля.

Да уж.

Тёмные сюда точно не сунутся.

А я…

Я словно домой вернулся.

— Ну что, — сказал я, поднимаясь, — пора посмотреть, кто ещё тут живёт… и кого можно спалить первым.

И шагнул вперёд, туда, где солнце не светит — оно здесь сжигает.

Жара давила сверху, сбоку, снизу — как будто воздух решил стать частью земли и расплавиться вместе с ней.