Драксовый случай! Что о нас подумают⁈ Какие слухи поползут⁈

— Ваше величество, — раздался от двери насмешливый голос леди Энштепс, и я облегчённо выдохнула, — извольте всё же дождаться официальной помолвки и последующей свадьбы, прежде чем позволять себе в отношении моей внучки подобную близость.

Максимилиан застыл. На мгновение на его лице промелькнуло удивление, что заставило меня злорадно ухмыльнуться. Значит, я ему никто? Значит, не особенная? Ну уж для бабули я точно особенная. И кстати…

— Его величество уже расторг помолвку, не так ли? — спросила я, глядя ему в глаза.

Если я не особенная, то так и должно было произойти. Вот только король медлил с официальным расставанием, пусть о нашей связи и не было объявлено, но с отцом-то договорённость была. Его величество отстранился, кивнул в знак почтения бабуле, а после всё-таки соизволил мне ответить:

— Всё руки не доходят написать его величеству Хогарду, принцесса.

— Буду благодарна, если вы проявите спешность в этом деле, — едко отозвалась я и спустилась с кафедры, направившись к бабушке. — Светлого дня, ваше величество.

— Светлого, дитя моё, — кивнула бабуля. — И вам, Владыка.

Максимилиан ответил кивком, но взаимодействовать с моей бабушкой по-прежнему не спешил. Да он точно шовинист! Вы на него посмотрите. И я на миг о чём-то задумывалась, обижалась на него? Да слава драксу, что он передумал на мне жениться!

Через пять минут мы уже были в моей комнате. Я мерила её шагами и возмущалась:

— Нет, ты представляешь, он сказал, что я — не особенная! Обычная! Как все остальные! Да он знает, кто я⁈

— Знает, — кивнула бабуля. — Однозначно, если он был в Бриоле и знакомился с твоим отцом, заодно заключив помолвочный договор.

— Нет, он видимо обознался, раз решил, что со мной вот так можно — то ухаживать за мной, то говорить, что я не особенная! И не улыбайся так, бабушка! Это уязвляет моё самолюбие.

— Понимаю, — кивнула Энштепс.

— Знаешь, я ему ещё покажу, какая я не особенная. Не пропущу ни один факультатив, буду примерной ученицей! Приду раньше всех и займу первую парту — чтобы у него больше не было повода посадить меня за преподавательской стол!

— А он это сделал?

— Да! — возмущённо воскликнула я. — И всё время невзначай дотрагивался до меня во время лекции. А потом сказал, что случайно! Ты ему веришь⁈ Он воевал на Орколейских островах и прослыл лучшим боевым магом и тут — случайно⁈ — продолжала возмущаться я, а бабушка улыбалась и кивала. — Я ему ещё устрою, я ему докажу, что я самая-самая особенная.

— Докажешь, — согласилась её величество.

— Нет, ну чего ты улыбаешься?

— Уже представила, как доказывать будешь, ты же у меня боевая, — ласково ответила бабуля. — Только ты скажи мне, родная моя, для чего доказывать будешь? С какой целью?

Я застыла. Что значит, с какой целью?

— А зачем цель? — пожала я плечами. — Если я лучшая, то это должны видеть все, особенно этот… королёк, — использовала я бабушкино слово, а она цокнула.

— Вот так его могу называть я, а ты — принцесса, так что будь добра повежливее.

Я смутилась и кивнула.

— Тем более Максимилиан Раманский заслужил уважение своей политикой.

— Не спорю. Он во всём лучший. Но и я — просто совершенство!

Тут бабушка рассмеялась. Я насупилась и плюхнулась на диван, сложив руки на груди.

— Совершенство обычно как-то грациознее, — заметила бабуля и получила от меня недовольный гневный взгляд. — Ладно-ладно, я тебя поняла. Идём.

— Куда?

— К ректору, моя драгоценность, к ректору.

— Мы будем просить его отстранить короля от факультативов? — с надеждой спросила я и потом покачала головой. — Хотя нет, это невозможно. Даже представить нереально, чтобы какой-то ректор академии отказал самому королю.

— Разумеется, — кивнула бабушка. — Поэтому мы будем действовать более тонко.

— О чём ты?

— Будем возводить мосты.

Зная энергичность бабушки, уверена, она тут не мосты возведёт, а новый город отстроит. Мне уже заранее жалко бедную академию. И весь Энибург.

Когда мы вышли, на лестнице встретились с Клаудией и Рами. Девушки просканировали взглядом мою бабулю, та ответила им не менее цепким взором, но разошлись миром.

— Не опасные, — заключила бабуля. — Держись таких. Видно старую аристократическую кровь — она сильна и не позволит делать глупости.

— О Малике Церг можно сказать так же, но…

— У Цергов было слишком много мезальянсов, — фыркнула бабуля.

— И это мне говорит дочь ремесленника, — я закатила глаза.

— Ювелиры-артефакторы — уважаемая профессия, между прочим, и род мой древний, — ни капли не обиделась бабуля. — А артефакты мой отец производил для самого гномьего царя, здравия ему загробного. Им обоим.

Признаться, хоть бабушка была маленького роста и носила высокие каблуки, я за ней не поспевала, пришлось буквально бежать. Она быстро-быстро перебирала ногами и шла подобно драксу, роющему землю в поисках грибов.

В холле она немного сбавила шаг и замешкалась, не зная, какое направление выбрать. Но в кабинете ректора я уже бывала, поэтому теперь уверенно провела её. На самом деле не хотелось. Надо было отговорить бабулю, но я знала, что это совершенно бесполезно. Гномье упрямство прославлено на все народы.

Ректор уже ждал нас. Даже любезно открыл перед бабушкой дверь и усадил в кресло, галантно подав руку, будто и не она вихрем ворвалась в его академию, потребовав для себя особого отношения.

Или Октавиус Ван был дипломатом, или бабуля очаровала и его. Чувствовалось, что второе.

— Дорогая леди Энштепс, для нас, всего преподавательского состава, честь принимать вас в нашей скромной обители. Подскажите, пожалуйста, когда мы будем иметь честь проводить вас?

Ан нет, всё-таки дипломат. И осклабился так многозначительно, что любая другая смутилась бы. Но только не уважающая себя гномка. Она осклабилась в ответ и подалась вперёд.

— У меня для вас две новости: одна хорошая, а вторая очень хорошая. Могу я начать с первой? — спросила бабуля и после вежливого кивка ректора продолжила: — Меня не нужно провожать. Моё величество весьма самостоятельная особа, поэтому сама решаю, когда и куда приходить, а также когда оттуда уходить. А вторая, ещё более хорошая новость заключается в том, что уходить отсюда я пока не собираюсь. Я остаюсь.

— Это действительно чудесная новость, — словно был готов к такому повороту ректор. — Но по вашим глазам мне кажется, что у вас есть ещё и третья новость?

— Совершенно верно, — кивнула бабуля. — Я успела заметить, что у вас нет такой дисциплины, как ремесло.

— Ремесло? — удивился мужчина. — Позвольте уточнить, какое именно? Ведь нельзя учиться всем ремёслам сразу.

— Почему же нельзя? Как раз можно. Всего понемногу. Узнавать о каждом ремесле на лекциях, например, о токарном, столярном, швейном, в конце концов. Магам очень важно быть разносторонними.

Так и представила магов, которые сами себе штопают одежду. Во-первых, им легче отнести такую одежду портному, а во-вторых, есть же бытовая магия.

Но бабушка была непробиваема и жаждала поделиться своими знаниями с народом.

— Мы, гномы, не слишком одарены магией, поэтому больше полагаемся на невероятное мастерство наших собратьев в различных ремёслах. И именно этим мастерством в разных направлениях я и хочу поделиться со студентами.

— То есть ковать вы тоже будете учить? — хмыкнул ректор.

— А почему бы и нет? Сходим на экскурсию в литейный цех, я обо всём договорюсь с уважаемым лордом Марксоном, — распрямила плечи бабуля. — На мой скромный взгляд, знать, каково это — работать руками, очень важная наука, особенно для элиты.

— Я так не считаю, ваше величество, — упорно сопротивлялся ректор.

Я даже восхитилась им. Не каждый способен противостоять леди Энштепс! Даже мой отец, её сын — упрямый полугном — и то мог проиграть в пикировках своей матери.