Теперь проблема вернулась с пятью гончими и явно без чувства юмора.

— Ну и ладно, — вздохнул я. — Раз драку на воротах отменили — устроим маленький аттракцион.

Огонь внутри оживился.

«Что ты задумал?» — поинтересовался он.

— Посмотрим, — сказал я. — Насколько они подготовили этого красавца.

Магия — штука капризная. Можно годами оттачивать одно заклинание, доводить до идеала, а можно иногда позволять себе импровизацию. Особенно когда у тебя есть лишняя ступень, запредельный резерв и универсальное ядро, способное удержать в себе несколько стихий сразу.

Я вытянул руку, ладонью вверх. Пальцы чуть согнул.

— Начнём с простого, — сказал я. — С огня.

Огонь откликнулся мгновенно. Не вспышкой — сосредоточением. Над ладонью сформировалась крошечная искра, в точке, где я сконцентрировал внимание. Я придал ей форму: вытянул вперёд, сузил, закрутил в тонкий плотный стержень.

Игла.

Короткая, сантиметров десять длиной, тонкая настолько, что её почти не видно. Но я чувствовал её идеально. Это был не просто огонь — это была прожёная до чистоты, отжатая от всего лишнего энергия.

Я начал раскалять её.

Огонь пасть распахнул с удовольствием. Пламя в основе иглы сжалось, уплотнилось, цвет пошёл от жёлтого к белому. В воздухе над ладонью стало горячо, даже для меня. Камень под рукой еле слышно потрескивал.

Белый огонь — не лучшая штука для здоровья, если ты обычный человек. Для меня — допустимая нагрузка. Для некроманта — неприятность, способная превратиться в проблему.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь… смерть.

Я чуть опустил руку, не давая игле уйти. Огонь внутри зашипел, но не отпрянул. Смерть в этом круге доступна, как магия перевозок в большом городе — была бы сила и желание платить.

Я позволил силе смерти подняться из глубины. Она не приходила ярко, как огонь. Скорее, скользнула, как холодная волна по позвоночнику. Осела в плечах, стянула пальцы. Многие маги её боятся — слишком она чужая, слишком легко забирает назад то, что дала.

Игла над моей ладонью дрогнула. Белый жар начал темнеть. Не тухнуть — именно меняться, как металл, который закаляют в масле. По её поверхности пробежали чёрные прожилки, как трещины в стекле. Внутри появился тяжёлый, вязкий пульс.

Я аккуратно впустил смерть внутрь огня. Не давая ей задавить стихию, не позволяя ей разрушить конструкцию. Просто пропитал.

Рука чуть занемела, но терпимо.

— А сверху… — сказал я, — тьма.

Магия тьмы в этом круге тоже чувствовала себя, как дома. В отличие от смерти, она не лезла в кости — она заполняла пустоты. Там, где было место, там она и оседала. Сейчас таким местом была поверхность иглы.

Я потянулся к тьме, и она откликнулась — мягким, тихим движением. Как если бы в мир кто-то вылил чернила, а они потекли туда, где их ждали.

Игла окуталась тонким, почти прозрачным, но ощутимым слоем тьмы. Белый огонь внутри теперь не был виден — только ощущался. Смерть в сердцевине сделала конструкцию тяжёлой. Тьма — скрытной. Огонь — смертельно быстрой.

— Универсал я, — пробормотал я, — или мимо проходил.

Огонь внутри с интересом наблюдал. Смерть молчала, но присутствовала. Тьма — сгущалась ровным фоном.

Получилась стрела.

Не по размеру — по сути. Небольшая, но невероятно плотная конструкция силы. Я ощущал, как она тянет на себя внимание мира, но тьма отчасти скрывала это. Снаружи это выглядело как тёмный дротик, едва заметный на фоне скалы.

— Ну что, — улыбнулся я. — Проверим, что там у вас за «элитный отряд».

Стрелять из такой штуки проще всего волей. Не нужен ни лук, ни жест. Главное — направление, цель и желание, чтобы цель перестала существовать.

Я медленно повернул ладонь, нацеливаясь. Некромант у ворот стоял так, что его силуэт был отлично виден. Гончие выстроились вокруг него расширенным полукольцом, крепость позади добавляла к картинке драматизма.

Дистанция была немаленькая, но для магии — не принципиальная. Главное — не промахнуться по вектору.

Я выдохнул.

Зафиксировал цель.

Отпустил.

Стрела сорвалась с ладони без звука. Не было ни хлопка, ни шипения. Только лёгкий толчок в пальцах, как если бы кто-то снял с руки тяжёлый браслет.

Она летела быстро. Я едва успевал отслеживать её движение взглядом — тонкая тёмная линия, на фоне темноты почти невидимая. Огонь внутри наклонился, как зритель в первом ряду театра.

Некромант у ворот почувствовал опасность почти сразу.

Он резко развернулся. Под плащом мелькнуло что-то металлическое. Одна рука поднялась, второй он сделал почти незаметный жест, и вокруг него вспыхнул щит смерти — плотный, как стекло, снаружи — чернильный, внутри — тускло-серый.

Он успел увидеть стрелу. Улыбнулся. По-прежнему уверенно. Для него это было просто заклинание тьмы, стандартный трюк: «темный маг швырнул что-то тёмное».

— Молодец, — сказал я. — Лови.

Стрела вошла в щит.

Слой тьмы, что был первым, встретился с щитом почти дружелюбно. Два родственных типа энергии столкнулись, зашипели, переплелись. Щит выдержал. Поверхность его чуть прогнулась — как пленка, в которую бросили камень. В глазах некроманта вспыхнуло удовлетворение.

Он не ожидал, что на этом концерт не кончится.

Вторая оболочка — смерть — ударила по щиту уже жёстко. Магия смерти и тьмы могли работать вместе, но это не значит, что щит, рассчитанный на один тип воздействия, в восторге от второго.

Тёмный купол на мгновение побелел, словно его облили известью. В воздухе раздался тихий треск — как если бы кто-то ломал тонкое дерево. Щит выдержал и это, но трещины пошли по его структуре, и некромант сделал второй жест, усиливая защиту.

Он всё ещё улыбался. Чуть менее уверенно, но улыбался.

А потом по щиту ударил третий слой.

Белый огонь, спрятанный в сердцевине стрелы, рванул вперёд, как пружина, которую до этого удерживали два слоя магии. В момент столкновения со щитом тьма и смерть, наоборот, сыграли мне на руку — они провели импульс внутрь, как проводник.

Щит не треснул — он просто перестал существовать там, где по нему ударила стрела.

Огненная игла, снова обнажившая свою истинную суть, проскочила через дыру в защите так легко, словно никакого щита и не было. В следующую секунду она впилась некроманту в лоб — точно, посередине, чуть выше переносицы.

Вспышка была короткой, но яркой. Белый огонь на мгновение высветил его лицо, и я увидел в этом свете его глаза: расширенные, не верящие. Потом свет погас.

Некромант дёрнулся, как марионетка, у которой резко перерезали нити. Тело отклонилось назад, плащ взметнулся. Губы попытались что-то произнести, но вместо слов вырвался только хрип.

Он рухнул на камень перед воротами крепости.

Я довольно выдохнул.

— Работает, — сказал я сам себе. — Маленькая, но гордая стрела.

Огонь внутри урчал от удовольствия. Ему особенно понравился момент, когда белое пламя прорвало щит. Смерть довольно хмыкнула и снова ушла в глубину. Тьма… ну, тьме всё равно, куда заворачиваться — она просто зафиксировала факт: эксперимент удался.

У ворот началась суета.

Гончие замерли почти одновременно с падением некроманта. Словно их кто-то поставил на паузу. Они не рычали, не скалились, просто остановились, не меняя позы.

Одна, та, что стояла ближе всего к хозяину, сделала шаг вперёд… и посыпалась. Не так эффектно, как в лаву, но достаточно демонстративно: передние лапы отказались держать тяжесть, суставы будто размягчились, зверь завалился на бок, ударился головой о камень. Несколько костяных пластин на её теле треснули.

— О, — приподнял я бровь. — Синхронизация.

Мысль пришла простая и приятная: «Со смертью некроманта погибают и его творения». Логично. Если ты делаешь связку «хозяин—зверь» через ядро магии смерти, то когда одно ядро гаснет — второе тоже не пляшет от счастья.