Мир будто замер на вдохе.

Тёмные дернулись.

– Рассвет…

– Быстрее! Внутрь!

– Закрывайте ворота!

Ну конечно.

Днём им здесь не место.

Они метнулись ко входу, как тараканы под светом лампы. Стремительные, организованные, но всё равно — трусливые. Они буквально впихивали друг друга внутрь, лишь бы скрыться от первых лучей.

Через минуту отряд исчез в недрах крепости.

А я остался снаружи — один, среди камней и сереющего неба.

– Убежали, – протянул я, улыбнувшись. – Ну ничего. Подождут. Куда этим оседлым деваться? Никуда.

Я поднялся на ноги, размял плечи и посмотрел на тёмный пролом в скале.

После ночи там было ощущение зыбкости, опасности, но… зато интересно.

Рассвет заливал землю серым светом, и я чувствовал, как усиливается огонь внутри — живой, горячий, требовательный.

Скоро начнётся день.

А значит… работа.

– Ничего, тёмные. Я вас навещу. Но не сейчас. Сначала разомнусь.

Я развернулся и двинулся прочь от крепости — лёгкий, быстрый, с предвкушением чего-то очень нескучного.

Я шёл по разогревающемуся миру и наслаждался тем, что здесь день был скорее моей стихией, чем врагом. Жара давила, поднимаясь из земли жирными волнами, будто мир сам становился печью. Песок потрескивал под ногами, камни раскалялись до оранжевого свечения, но мне было удобно. Даже комфортно.

Огневики бы сейчас выли от счастья.

Тёмные — наоборот, жались бы в свои норы.

А я?

Я просто шёл, напевая очередную бессмысленную песенку:

– Некрофилов — на костёр… тёмных — вертелом пронзить…

Но закончить припев не успел.

Слева мелькнуло резкое движение.

Огромная теневая птица — размером с хорошего коня — рухнула на землю, одарив округу фонтаном чёрных перьев. И тут же на неё навалился человек. Да не просто человек — маг, уверенный, сильный, быстрый.

Он всадил кулак в основание шеи твари, что-то провернул, и птица затихла.

Потом разорвал её грудную клетку и вынул ядро.

Тёмное, почти чёрное, прожилки алые, как оголённые жилы.

И — как ни в чём не бывало — закинул ядро в рот, хрустнув зубами.

Я остановился и сказал первое, что пришло в голову:

— Хоть бы помыл… Фу же.

Маг вздрогнул, обернулся, узнал меня почти сразу — по броне, по походке, по огню, что расползался по моему телу тонкой плёнкой.

— Мы виделись, – произнёс он, подходя ближе. – В прошлом круге. Ты меня не помнишь?

— Я много кого видел, – пожал плечами. – Я же не справочник, всех запоминать.

Он фыркнул.

Но не обиделся.

Наоборот — загорелся.

— Я тоже универсал.

Я моргнул.

Ну надо же.

— Рад за тебя.

— Мы можем объединить усилия, – продолжил он, будто репетировал фразу заранее. – Здесь идеальный круг для универсалов. Огневики прячутся днём. Тёмные — ночью. Мы же можем охотиться бесконечно. Становиться сильнее непрерывно.

Я смотрел на него и видел азарт. Реальный, клокочущий.

Ещё видел следы поспешного развития — на ауре рваные швы, ядро нестабильное, магия скачет.

Недоучка, но способный.

— И мне с этого какая выгода? – спросил я, не торопясь.

— Мы сможем убивать самых сильных монстров этого круга! — выпалил он. — Вдвоём их брать намного легче, чем по одиночке!

— Самых сильных? – я нахмурился. – Драконов, что ли?

— Да! — он оживился. — Ты видел? Один пролетел час назад, прямо над холмами.

— Видел, – кивнул я. – И знаешь, что смешно?

Он вопросительно замер.

— Для дракона ты — лёгкий перекус. На один укус. И у меня нет желания тащить на хвосте обузу.

Огонёк надежды в его глазах погас.

Сменился холодной яростью.

— Как знаешь… — процедил он. — Но в следующий раз постарайся не попадаться мне на глаза. Я стану сильнее. Очень сильным. И уничтожу любого, кто станет моим соперником.

— Удачи, – хмыкнул я. – Может, в своих цветных снах ты и сможешь меня одолеть. Но в реальности — сомневаюсь.

Он шагнул назад, будто ожидал удара с моей стороны.

Я даже не стал тянуться к клинку — пусть живёт.

От этого больше пользы.

Он развернулся и ушёл, ускоряясь, пока не растворился среди раскалённых холмов.

Я остался стоять, прислушиваясь к воздуху.

Универсал. Живой. Развивается. Злой. Амбициозный.

Редкое сочетание.

— Интересно… – сказал я сам себе. – Правы ли тёмные? Если универсал остановится — мир его убьёт? Или этот сам себя угробит быстрее?

Следить за ним я не собирался.

А вот встретиться позже — запросто.

Мир не такой уж большой. Пути пересекаются чаще, чем кажется.

Я провёл ладонью по лицу, встряхнул головой и пошёл дальше — туда, где горячо, опасно и громко.

Туда, где меня ждали следующие ядра, следующие монстры и следующий кусок силы.

Дракона было видно издалека.

Даже если бы я не видел его сам, мир бы подсказал. Жара росла не линейно, а скачками, как от огромного костра, который то раздувают, то на секунду почти глушат. Камни под ногами были уже не просто горячими — местами они подсвечивались изнутри тусклым красноватым светом, будто в глубине кто-то медленно перемешивал расплавленный камень.

Я шёл вверх, по склону, который давно перестал быть нормальной горой и превратился в подобие печной стенки. Тут и там проходили тонкие трещины, из которых сочился горячий воздух, иногда — крошечные струйки лавы. Запах стоял такой, будто кто-то одновременно жарит мясо, плавит железо и сжёг вчерашние носки, забытые в сапогах.

В небе, над дальним гребнем, что-то лениво двигалось — огромная тень с редкими, но широкими взмахами крыльев. Дракон. Не иллюзия, не далёкий силуэт. Живой, настоящий, обжигающе реальный.

– Подходящий размерчик, – пробормотал я. – Разомнёмся.

Всё вокруг вопило: «Опасность».

А внутри было только одно: «Интересно».

Чем ближе я подходил, тем отчётливее чувствовались следы крупных тварей. Камни были исцарапаны когтями, кое-где — глубокие борозды, словно кто-то тащил по земле гигантский крюк. Попадались куски обугленной шкуры, кости, иногда наполовину расплавленные. Пара таких торчала из стенки ущелья – как зубочистки, забытые в застывшем хлебе.

Я как раз собирался подняться на очередной уступ, когда земля под ногами дрогнула. Не привычное «страж идёт где-то далеко», а толчок ближе, ощутимее.

Я остановился, прислушался.

Тишина.

Пара капель лавы сорвалась где-то сверху, упала, шипя, в трещину.

И тут под скалой справа что-то глухо ухнуло.

Я даже вдохнуть не успел, как из-под нависающего козырька вырвалась пасть.

Саламандра.

До этого мне попадались разные — мелкие, средние, очень неприятные и просто раздражающие. Но эта… Эта тварь была размером с дом. Не с избушку, не с сарай – с нормальный такой дом на два этажа. Толстое тело, покрытое пластинами, словно кто-то налепил на неё слои расплавленного и снова застывшего камня. Из пасти капала вязкая, почти светящаяся слюна. Глаза — два расплавленных янтаря. Хвост шлёпнулся по камню рядом со мной, расколов валун в пыль.

– Ох ты ж… – только и успел выдохнуть я. – Вот это ящерица.

Она рявкнула. Не просто звук – удар жаром, от которого кожа под бронёй попыталась свернуться в трубочку. Я подставил плечо, сдвинулся вправо и пропустил первый бросок мимо себя. Саламандра, не попав, сшибла выступ скалы позади, разметав каменные обломки.

Камень, к слову, вёл себя как сырой хлеб – крошился, ломался слишком легко.

Жара сделала своё дело.

Я не стал тянуть. В ладони вспыхнул огненный клинок — привычный, послушный. Пламя обхватило кисть, вытянулось вперёд, уплотнилось до белёсого, почти металлического оттенка. Усиление ощутимо налилось в мышцы, мир чуть замедлился.

– Ну что, – сказал я саламандре. – Поанцуем?

Она ответила вдохом.

Сначала просто потянула воздух, а потом выплюнула его обратно — уже в виде огненной волны. Не пламя, к которому я привык, не нормальный язык огня, а смесь расплавленного камня и газа. Всё пространство перед ней вспыхнуло, как будто кто-то открыл дверцу доменной печи.