— Ой, беда-беда, — только и нашёл я, что сказать в ответ.

— А теперь ты давай про свои неприятности, — напомнила она.

— Пожалуйста, — пожал плечами я, — к матери в школе один мужик пристаёт, а ей это не нравится.

— Она же в 37-й школе работает?

Я кивнул головой.

— Я там почти всех учителей знаю, кто именно пристаёт?

— Физрук, она сказала, — вздохнул я.

— Да, неприятный тип, — передёрнула плечами Вика, — он, помню, девочек в старших классах пытался лапать.

— Я думаю, с физруком мы решим вопрос, — продолжил я, — а вот насчёт обокраденной квартиры… милиция-то приходила?

— Была, — ответила Вика, — вчера весь вечер у нас просидели двое — я поэтому раньше с работы-то сорвалась.

— А давай так сделаем — после работы я заеду к вам и осмотрюсь на месте, так сказать, преступления.

— У тебя какой-то опыт в этом деле есть? — спросила она с затаённой надеждой.

— Книжки умные иногда читаю, последняя называлась «Криминалистика», под редакцией Шавера.

— Ну ладно, вместе тогда вечером заедем… с матерью заодно познакомлю.

А потом я ещё и халат получил в отделе материально-технического снабжения. На выбор мне предложили белый, синий и чёрный цвета.

— Да белый наверно, — сказал я, — размер 50-52.

— Ну смотри, — покачала головой кладовщица, — сейчас все в основном синие берут.

— А почему? — справился я.

— Белые пачкаются быстро.

— А ничего, постираем, — махнул я рукой, а кладовщица посмотрела в свой гроссбух и заявила, что мне ещё положены инструменты.

— Какие? — спросил я, — разводной ключ с молотком?

— Нет, для автоматизаторов выдаются скальпели, пинцеты и кусачки, — и она вытянула из шкафа один отсек, — выбирай.

Я и выбрал…

— А разводной ключ, значит, не дадите? — попытался пошутить я, но кладовщица шутки не поняла и окрысилась уже по полной программе — я поспешил ретироваться.

А на антресолях меня уже ждало известие, что моя личная сельхозпрограмма утверждена на высоком уровне — завтра с улицы Луначарского в девять утра отчалит автобус в Варнаковский район.

— А кто-то ещё от нас едет? — спросил я Бессмертнова.

— А как же — Аскольд, Оля и Нина, — ответил он, — вместе вам нескучно будет.

С Аскольдом и Оленькой я уже худо-бедно был знаком, а вот про Нину услышал в первый раз. Спросил между делом у Шурика (который, как я понял, знал тут всё обо всех).

— О, — ответил он мне, — Нина это подруга начальника нашего отдела.

— Бессмертнова? — уточнил я.

— Не, этот завлаб всего-навсего, а есть ещё большой босс, сидит на шестом этаже, зовётся Семёном Наумычем. Вот он и положил на неё глаз.

— Красивая хоть? — продолжил расспросы я, — эта Нина.

— Да, хотя на лицо и не очень. Но фигура — полный отпад. И ходит всё время в комбинезонах почему-то, стиль у неё такой. Я бы на твоём месте поосторожнее с ней себя вёл, а то Наумыч у нас товарищ злопамятный.

Информацию про Нину я зафиксировал в своей оперативной памяти, а потом подошёл по очереди с Аскольду и Оле.

— Не кипишуй, Камак, — хмуро сказал мне Аскольд, — всё путём будет. Да, спирту возьми у матответственной, мне не дадут, а тебе может и выделят.

А Оленька сказала, что второй раз уже в этот колхоз едет, тоска там, конечно, зелёная, но местные вроде не пристают. Грибов наберём в местных лесах, добавила она, они как раз пошли.

— Испортятся же грибы-то, — указал я на это место в её рассуждениях, — холодильников там точно не будет.

— Так высушим — у них зерно сушат в больших таких амбарах, туда утром кладёшь сырые грибы в пакете, а вечером забираешь уже сухие, — пояснила она мне.

А потом я ещё и к дуре-матответственной подошёл (почему-то её все дурой называли чуть ли не в глаза, я не понял почему) и попросил спирта.

— Ух ты, — восхитилась она, — такой молодой, а уже спирт требует.

— Так ведь для протирки оптических осей, — нашёлся я. — Поллитра, не больше.

— Ладно, забирай, — вынула она бутылку из сейфа, — как разводить-то, знаешь?

— А что, тут какие-то тонкости есть? — спросил я.

— А как же, — уселась она поудобнее, а потом посвятила меня во все тонкости. — Во-первых лить надо воду в спирт, а не наоборот. Во-вторых, идеальная пропорция 2:3, то есть на эту поллитру надо 750 грамм воды. Надо, чтоб отстоялось хотя бы сутки, сразу пить нельзя. Ну и по желанию можно добавить апельсиновые или лимонные корки, для вкуса.

— Спасибо, Валя, — искренне поблагодарил её я, — век не забуду твоей доброты.

Место преступления

Вечером я подождал Вику и мы оба отправились на остановку 60-го автобуса.

— Вот же блин, — хлопнул я себя по затылку, — мне же надо телефонный аппарат купить, вчера ещё обещал матери.

— Вам телефон ставят? — спросила она.

— Ага, согласовали вроде… восемь лет в очереди стояли.

— Поздравляю, — сказала она без малейшей язвительности в голосе, — а номер какой будет?

— Вот тут я на бумажку переписал, — и я вынул из кармана тетрадный листочек в клеточку, — 56-22-70. — Номера в нашем городе ещё из шести знаков в это время состояли.

— Простой номер, легко запоминается, — ответила Вика, — рядом с кольцом 60-го есть спортивный магазин, как его… Олимпиец, кажется.

— Точно, — подтвердил я, — его вывеску с остановки видно.

— И там большой отдел с электроникой, телефоны наверняка тоже имеются…

— Зайдём вместе, — предложил я, — поможешь выбрать.

— Легко, — согласилась она, и через полчаса мы уже были на пороге этого самого Олимпийца.

Был он каким-то необъятным, во весь первый этаж немаленькой панельной девятиэтажки. Справа тут продавалась спортивная и не очень спортивная одежда с обувью, рядом разный спортинвентарь, от клюшек и до мопедов, а если завернуть налево, то сначала шёл отдел с грампластинками, а уж за ним электронные устройства.

— Я пластинки посмотрю, — тут же сделала вираж Вика, — говорят, Валерий Леонтьев новую недавно выпустил. И у Пугачевой что-то должно выйти.

— Вика, — попытался вразумить её я, — ну что ты как маленькая, у нас же товары повышенного спроса отродясь в свободной продаже не лежали. Их доставать надо… так что не найдёшь ты тут ни Пугачёвой, ни Леонтьева, ни группу Бони М.

Она похлопала глазами, но от планов своих не отказалась и начала рассматривать, что там предлагала невзыскательным покупателям советская грампластиночная промышленность. А я плюнул и прошёл дальше по коридору… телевизоры-телевизоры, радиоприёмники-радиоприёмники, проигрыватели дисков, одиночные и в паре с радио, как уж их… радиолы. О, Эстония-006, я её когда-то в прошлой жизни купить хотел, но не сложилось, приобрёл тогда Вегу… кажется с номером 101. Но сейчас мне это не надо — добрёл до самого дальнего закоулка магазина, где на полочках громоздились пыльные и никому не нужные телефонные аппараты. Все с дисковым набором, конечно, до кнопочной эры лет пять ещё оставалось.

— Эхм, — разбудил я дремавшую за прилавком продавщицу, — а можно вон тот аппаратик посмотреть? — и я указал на красненький вариант ВЭФа.

— Пожалуйста, — пожала плечами она и достала его с полки, — 12-80, не сломай только.

Я покрутил этот ВЭФ в руках, понабирал номера — всё, кажется, на своих местах. Альтернативой ему были пермские аппараты ТА и почему-то чешские Теслы, и то, и это мне не понравилось, да и цвета там какие-то невразумительные были, сиреневый и жёлтый, а красненький ВЭФ в самый раз пришёлся.

— Беру, — сказал я, — выписывайте.

Продавщица со вздохом чиркнула мне что-то на бумажке и ткнула пальцем в сторону кассы — там, мол, оплатишь, тогда подходи. Оплатил и забрал, слава богу, что хотя бы в Олимпийце никаких очередей не наблюдалось, слишком специфичный и дорогой товар тут предлагали. А Вика тем временем так и торчала у прилавка с пластинками, как приклеенная.

— Я уже отстрелялся, — показал я её серую коробку с телефоном, — а ты как?