— Что? — изумилась я и покраснела. — Я бы никогда не стала уводить жениха сестры! Тем более я, — щеки даже побаливали от того, насколько я смущалась, — наши отношения вовсе не те…

— А какие у нас отношения, Джесселин? — спросил Яр, склонив голову.

Я открывала и закрывала беззвучно рот. Почему он задает такие провокационные вопросы? Я понятия не имела, какие у нас отношения. Я совершенно запуталась и просто не понимаю, что происходит с моими чувствами, и уж тем более не в курсе чувств его высочества.

Чужая душа — потемки. Так говорили в Фаргосе.

— Я всего лишь хотела сказать, что не желала привлечь твоё внимание и раззадорить любопытство.

— Как удобно теперь оправдываться, не так ли? — насмешливо прищурился Яр. — Сначала не называть своего имени, разжигая интерес, потом прийти в булочную, где я бы непременно тебя нашел…

— Я не думала, что ты заинтересуешься настолько, чтобы искать меня!

— А насколько я должен был тобой заинтересоваться, Золушка?

— Я… я… Яр! — воскликнула я и сжала кулаки. Мадам Урса выглянула из-за стеллажа и погрозила… ну… вроде пальцем, а по факту когтем. Шуметь перехотелось. Пришлось переходить на шепот: — Прекрати надо мной подтрунивать! Ты вообще первый, с кем я… можно сказать, познакомилась.

Я отвела взор, настолько смущающе было признаваться в своей затворнической жизни.

— Приятно быть у тебя первым, — подмигнул Яр и вновь подался вперед. — Ты меня заинтересовала, Джесселин, и даже не думай в этом сомневаться. Иначе зачем бы я тебе позволил забрать кролика?

— Я его сама украла, — возмутилась я.

— Украла? Боги, ваша светлость, как вы до этого дошли? Мне позвать магполицию?

Я хихикнула и покачала головой.

— Золушка, для ясности: я прикрепил к кролику отслеживающее заклинание. Я знал, что ты будешь на балу и отправился тебя искать. И как интересно — я тебя не находил, — второй рукой принц подхватил прядь моих волос, потянув за них так, чтобы я оказалась еще ближе к нему. Наши лица разделяли считаные миллиметры. Бусинка все нагревалась, пульсируя. Мы были словно одни в библиотеке, и это будоражило воображение не меньше дыхания Яра на моей коже. — И вот ты появилась на том балу, казалось, я поймал добычу. Но ты строптивая — отталкивала меня, а после… как удобно прильнуть к моей груди, прося о помощи, потом оттолкнуть меня вновь, в моей же квартире, уверяя, что я сам пожелал тебя спасти, а ты тут ни при чём. И вот ты в моей академиии…

— Академия не твоя.

— Если считать, что я будущий король Рамании…

— Лорд-самоуверенность, — закатила я глаза. — Яр, это все — случайности! Я не знала о твоем статусе, честно!

— Допустим, я тебе поверю, — сказал он почти ровно… лишь голос немного вибрировал, созвучно биению моего сердца. Даже не биению, а грохоту. — Яхочу тебе верить. Знаешь, почему?

— Почему? — спросила пересохшими губами и облизала их, что, разумеется, не осталось без внимания принца.

Яр опустил взор к моим губам и начал медленно наклоняться. Сердце сходило с ума, но мне уже было откровенно плевать, как и на боль в бусине. Как же сказать ему, что мне больно не только от его огня, но и от присутствия? Нет, не могу. Тогда он будет сторониться меня, а я вдруг поняла, что он мне нужен… не как воздух, но как вода. Пару дней я без него протяну, но неделю, две… я иссохну.

— А вот и книги, — громогласно объявила мадам Урса и с грохотом опустила две стопки на стол.

Как она донесла две стопки? Понятия не имею! Эти нимфы — удивительные существа!

Покраснев, я мгновенно отстранилась и попыталась спрятаться под стол — медленно начала скатываться, чтобы за стопками меня не было видно. Яр заметил мой маневр и позволил себе улыбку.

— Благодарю, мадам Урса, — ответил он медведице, и та удалилась. — Теперь я точно верю, что первый у тебя.

— Ты не мог бы говорить потише? Теперь, узнав об этом, вечно будешь подтрунивать?

— Ты сама раздала мне козыри, — изумился принц, — как я могу этим не воспользоваться? Я же не дурак.

— Ты… — я начала и осеклась, в итоге признавшись: — Самый невероятный из всех, кого я знаю, Данияр Раманский. С тобой невыносимо сложно, но…

— Но?..

— Интересно, — ответила я и потянулась к следующей книге.

Яр смотрел на меня задумчиво, а потом неожиданно спросил:

— Что тебе говорили твои родители о проклятии?

Вопрос застал врасплох.

— Мы с ними не разговаривали об этом, — собственный голос прозвучал глухо.

— Они специально дистанцировались от тебя, чтобы нивелировать действие проклятия?

Как красиво звучит. Жаль, что на деле это выглядело так ужасно. Всю свою жизнь я чувствовала себя брошенной и ощущала глухую ненависть и бессилие собственной матери. И как сказать о подобном? Жалости Яра я не желала.

Но выносить сор из избы — последнее, чему учат аристократку. Впрочем, не только её. Тетушка Агнес научила меня держать рот на замке и привила любовь к моему роду. Пусть я для них чужая, но я все-таки Эндервуд и не могла позволить так просто унизить свою фамилию.

— Можно сказать и так, — кивнула я.

— Тогда у вас будет повод обсудить и поговорить обо всем, — внезапно признался Яр. — Отец хочет пригласить твоих родителей во дворец под предлогом нашей помолвки.

— Что? — изумилась я.

Сердце забилось быстрее, и я не совсем поняла, от чего конкретно. От слова «помолвка» или все-таки из-за того, что где-то на горизонте замаячила встреча с родителями. Я слишком долго от них бежала, чтобы теперь встречаться.

— У нас не самые дружеские отношения. Они и пальцем не пошевелят ради меня.

— Из-за того, что ты жила не с ними? Джесс, только любящие люди могли отдать тебя в чужую семью ради того, чтобы ты жила. Это самоотверженно.

— Яр, ты ничего не знаешь, — произнесла, а у самой скулы свело от злости. Так вот, значит, как это выглядит со стороны. — Мы никогда не находили общий язык.

— Джесселин, ты больше не ребенок. Хватит жить в детских обидах, которые давно пора переступить. Я предлагаю тебе решить проблему с проклятием. Твои родители так просто нам не доверятся, если рядом не будет тебя.

— Если рядом буду я, они совсем не доверятся, более того, постараются все испортить. Они не те, кем могут показаться на первый взгляд.

Я это сказала, а у самой даже уши зачесались. Нельзя так отзываться о родне. Лучше вообще молчать.

— Я уже говорил, что привык составлять мнение о людях, исходя из собственных наблюдений?

Я разозлилась. Понимала, что Яр в целом не виноват, но его нежелание довериться мне в этом вопросе просто раздражало. Даже сама идея, что мои родители, все эти годы ужасно обращавшиеся со мной, могут быть хорошими и добрыми в глазах общества, вызывала гнев.

— Тогда сначала понаблюдай, а когда сделаешь выводы — позови, — и, отступив, перешла на официальную речь: — Я никуда не пойду, ваше высочество. Не настаивайте.

Я отвернулась и открыла книгу. Родители сплели слишком крепкую паутину лжи вокруг меня, не запутаться в которой стало невозможным.

Если день не задался с самого начала, то он таким и будет. Если не задался первый день недели, то она вся пойдет насмарку. Я в этом убедилась окончательно, безуспешно пытаясь найти клуб по интересам.

Почему безуспешно? О, сестрица так успела себя зарекомендовать, что двери передо мной закрывались раньше, чем я успевала протянуть лист с заявкой на вступление! И сейчас оставался лишь один клуб, помимо фан-клуба Данияра Раманского, куда меня еще могли взять. По крайней мере, я на это надеялась, стоя перед дверью и не решаясь постучать.

Табличка на двери гласила «Клуб любителей драконов».

Мы со Стэгги с сомнением переглянулись.

Всю неделю мне вынужденно приходилось мириться с недовольством однокурсников уже по поводу своей выходки, ведь я, по их мнению, спровоцировала Корнуила, из-за чего он выпустил козла, а тот чуть не подверг опасности всю академию. Кто виноват? По всеобщему мнению и сочувствующим взглядам, бросаемым на Обрамса, виновата именно я.