Я сдержала улыбку и надела зажим, а после подозрительно взглянула на его величество.

— А как же вы? Не боитесь надышаться?

— Сейчас можно было бы сказать очень красивое и пафосное, что я и так не могу тобой надышаться, поэтому феромоны мне не страшны, но… они мне просто не страшны. У меня к ним иммунитет.

— Первый вариант мне нравился больше, — шутливо ответила я, продолжая весело идти рядом.

Хорошо, когда есть на чьи плечи переложить тяжёлую работу. Было в этом что-то прекрасное. То самое различие, что создала природа между мужчиной и женщиной, становится гармоничным именно в такие моменты.

— Значит, вы прибыли сюда не для того, чтобы посмотреть на меня, а потому что вы знали, что отработка совпала со сбежавшими омейскими козлами?

— Думаешь, что я действительно прибыл сюда из-за сбежавших козлов? — с сомнением посмотрел на меня Максимилиан. — В каждую нашу встречу ты втаптываешь мою самооценку куда-то в землю, Купава. Честно, я не настолько плох, чтобы пользоваться грязными методами.

— Простите, ваше величество, — смущённо отозвалась я. — Просто это совпадение…

— Я всё-таки надеюсь, что ты больше впечатлишься от моей помощи, чем от феромонов, — искренне ответил король и остановился.

Я тоже. Мы встретились взглядами. Он был честен. Говорил правду. Действительно хотел впечатлить. И ему это удавалось.

— Моя нянюшка сказала, что такой, как вы, способен влюбить в себя любую девушку так, что та даже не заметит.

— Неужели ты влюбилась?

— Я лишь хотела сказать, что я — не любая, — сказала и отвела взгляд на птичник. — Для меня недостаточно простой влюблённости для замужества. Я хочу мужа, который будет уважать мои решения, для которого я буду не просто куклой, рожающей десяток детей. Если вам нужна продолжательница рода, не выходящая из вашей спальни и не имеющая собственного мнения, вы обратились не по адресу, ваше величество.

Максимилиан молчал. Он был со мной честен, я — с ним. И сейчас как раз из-за своей искренности он молчал. Он мог солгать и сказать, что ему нужна именно я, с моей неугомонностью, со своим мнением, но он не мог.

— Кто-то из нас изменится, — тихо ответил он. — Посмотрим, кто сдастся быстрее.

Он возобновил шаг, а я смотрела ему в спину и недоумевала — он действительно рассчитывает на это? Что сломает меня?

Максимилиан… Почему едва я начинаю хорошо о тебе думать, как ты перечёркиваешь всё⁈

Хотелось пыхтеть от негодования, но я просто сжала кулаки и отправилась следом. Птицы уже закончили с ужином и теперь можно было чистить клетки. И если я была в спецодежде, то Максимилиан в простом чёрном костюме, без знаков отличия, но вместе с тем из явно дорогой ткани. Он надел лишь перчатки и вместе со мной приступил к очистке клеток.

— Вы ведь не учились здесь? — спросила я.

— Учился, — удивил меня Максимилиан и улыбнулся. — Поступил сразу на пятый курс и даже получил диплом об окончании РАМа. В девятнадцать лет. Не смотри так, это не единственный прецедент. Такая возможность обучения экстерном есть, но нужно сдать экзамены по всем дисциплинам, причём один экзамен длится почти неделю, в него включены все разделы нужного предмета. Поэтому всё лето я сдавал экзамены, а потом поступил.

— Тогда ведь только окончилась война, — вспомнила я. — Неужели вам нужно было это образование? Если вы сдали экзамены, значит, имели нужный уровень подготовки, что не удивительно, что даже в восемнадцать лет вы были первоклассным боевым магом.

— Я им не был, — Макс покачал головой. — До первоклассного мне было далеко, но рядом со мной всегда был Илиас, он не раз и не два прикрывал мою спину.

— Он кто-то вроде вашего наставника?

— Что-то вроде того, — согласился Макс. — На тот момент окончание академии было частью игры, в которую я включился в шестнадцать — когда не стало отца. Быстрее, сильнее, выше. — Максимилиан посмотрел на меня серьёзно. — Тогда все вокруг смотрели на меня и видели ребёнка. Не верили в меня. И из года в год, лет до двадцати двух, я пытался доказать им, что я — достоин.

— А что случилось в двадцать два?

— Повзрослел и поумнел, — ухмыльнулся Максимилиан в своей привычной манере и закрыл очищенную клетку. — Я понял, что как бы ни старался, лучше не стану для людей, которые изначально не хотели в меня верить. С такими больше работает метод силы. И я его применил.

Он ушёл к другой клетке, а я осталась стоять, размышляя о многом. Например о том, какой путь прошёл его величество и что именно это закалило его характер. Сделало из него превосходного короля с огромной политической историей всего в двадцать восемь лет. Но что с женщинами? Откуда такое презрение к слабому по меркам общества полу?

Я уже собиралась спросить, когда птица в клетке, у которой стоял Макс, заклекотала и бросилась на короля, и ему пришлось наложить на неё стазис. Я подошла ближе и выглянула из-за его спины. Там сидела ощипанная курица, подозрительно похожая на ту, что напала на меня.

— Кто это? — спросил Владыка хмуро.

— Без понятия, — искренне ответила я. — Может, даже сами работники заповедника этого не знают. Там какая-то история, связанная с контрабандой.

— С контрабандой? — изумился Максимилиан и нахмурился. — И почему же я ещё об этом не знаю?

Я пожала плечами, мол, не моего ума дело. Зато король потерял всякий интерес к разговорам. Быстро помог мне, а затем ушёл, оставив меня в задумчивости возле птичника. Стоило ли мне сдавать Дейна Эверуса или нет?

Вздохнув, я решила выбросить эти мысли из головы, к тому же уже вечерело и мне нужно было успеть на поздний ужин, который подавали на первом этаже общежития для тех, кто отрабатывал или засиделся в библиотеке.

А после меня ждали конспекты. Не так я представляла себе начало учебного года, совсем не так.

Я подошла к клеткам, чтобы проверить, все ли закрыты — не хотелось бы повторения инцидента с омейскими козлами. Тогда с меня три шкуры спустит магистр Эверус. И что с той птицей, на которую наложили стазис?

Я подошла к ней. Она всё ещё была в стазисе, наложенном его величеством. Я взялась за защёлку, решив проверить её состояние и размышляя, нужно ли сообщать о магическом воздействии на одну из птиц? И главное — как мне это объяснить смотрительнице зоопарка?

Лёгкая боль, словно укол иголочкой, пронзила запястье. Я шикнула и собиралась убрать руку, но не смогла пошевелить ею — полупрозрачная фиолетовая дымка словно исходила от моей руки и тянулась к птице таинственной подпиткой. Встрепенувшись, бывшая пернатая в упор посмотрела на меня, продолжая вдыхать неведомые магические пары.

— Кр-кр, — скрипнула клювом птица, и я наконец смогла освободить руку и отшатнулась, потерев запястье.

Боли не было, как и ухудшения самочувствия. Но эта птица… она сняла заклинание стазиса с помощью моей магии? Прикусила губу. Сказать одному из преподавателей? Не хочу привлекать внимание. Рассказать Максимилиану? А вот это уже хорошая мысль, обязательно так сделаю при встрече.

— Они тоже с нами? — уточнила я, прищурившись и недовольно глядя на Клаудию и её подругу.

Мы стояли перед дверями комнаты Арк-Вирта вместе с Элаем и двумя его знакомыми. Я думала, что мы будем писать конспекты втроём, но оказалось, что наша компания расширилась.

— У «них» есть имя, — передразнила меня герцогская дочка. — Меня зовут Клаудия Цурик, а мою подругу — Рами Райк. Тебе представляться не стоит — Купава Даорг, принцесса Бриоля, разумеется, о тебе говорит вся академия. Принцесс всегда обсуждают.

— Вижу, у тебя избирательная память. О том, как меня зовут — ты помнишь, а о других поступках — не всегда.

— Не понимаю, о чём ты, — хлопнула ресницами девушка, и в этот момент дверь комнаты орка открылась.

Арк-Вирт стоял в одних штанах, демонстрируя нам огромный подкачанный торс и восемь кубиков, каждый из которых размером с мою голову, должно быть. Кое-как справившись с первым шоком, я переглянулась с Элаем. Но принца отчего-то это не удивило, зато у Рами вспыхнули щёки.