Зал загудел. Кто-то явно не ожидал такой прямоты.

Преподаватель поднял руку, и шум мгновенно стих.

— Да, обучение, питание, проживание — оплачены заранее. Вами или вашими родителями внесена ежегодная оплата, но она не покрывает даже базовых потребностей. Это скорее знак ваших серьезных намерений. Вы все находитесь под крылом Империи. Но Империя — не мать, она бухгалтер. Всё, что вы получаете, уже кем-то оплачено. Если не вы — то ваш род. Если не род — то ваша будущая служба. Помните это, прежде чем жаловаться на трудности.

Я поймал себя на том, что слушаю внимательно. Не потому что было интересно, а потому что за каждым его словом чувствовалось что-то большее — будто он говорит не только об Академии, а обо всём мире.

Рука сама поднялась.

— Разрешите вопрос, — сказал я. — А если у студента нет средств для “вложений”, но есть… оригинальные ингредиенты?

Алдебрант приподнял бровь.

— Например?

Я усмехнулся.

— Перья болтливого попугая. Говорят, редкий катализатор наглости и выживания.

На секунду — тишина.

А потом зал взорвался смехом.

Птица возмущённо распушилась и заорала:

— Это клевета! Я редкий экземпляр, а не материал для зелий!

Алдебрант даже не моргнул.

— Юмор — полезное качество, студент Львов. Особенно, если умеете применять его вовремя. Но алхимики не оценят ваших экспериментов. Советую не путать талант с самоубийством.

Я кивнул:

— Учту, сэр.

Птица, всё ещё фыркая, улетела на балку под потолком и демонстративно отвернулась.

Аудитория гудела, кто-то шепнул: «С этим Львовым скучно не будет».

Мне же хотелось, чтобы хоть одна лекция прошла без бесплатного цирка.

Алдебрант продолжил, будто ничего не произошло:

— Итак, запомните: магия требует не только дара, но и дисциплины. Кто считает, что сможет достичь силы молитвами или вдохновением, — ошибается. Империя не признаёт чудес. Только результаты, выраженные в числах и отчётах.

Он повернулся к доске, взмахнул рукой — в воздухе возникла карта мира.

Пять материков, пять сияющих точек — Разломы.

— Это — основа нашей цивилизации. Разломы дали нам силу, энергию, магию, но и цепи.

Без них мы не существовали бы, но из-за них — никогда не будем по-настоящему свободны. Ни Империя, ни вы. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и честные.

Мне вдруг вспомнился хранитель лабиринта и его тихий голос: «Магия не делает сильным. Она делает зависимым.»

Странно, но эти двое говорили почти об одном и том же.

Птица сверху произнесла негромко, будто себе:

— Слушай внимательно, Двуногий. Иногда даже старые вороны несут правду.

Я только кивнул.

Лекция продолжалась, но в голове осел только один вывод — здесь, в Академии, знания измеряются не глубиной, а стоимостью.

И, кажется, у меня был самый бедный кошелёк в аудитории. Ну или почти самый бедный. Я бросил взгляд на Кирю.

Алдебрант Сергеевич чуть повернулся к магической доске. Взмахом руки он вызвал проекцию — пульсирующую карту мира, на которой огнём светились пять сияющих точек.

Они будто дышали, посылая в пространство волны энергии.

— А теперь, — сказал он, — немного истории. Или, если угодно, напоминание, почему вы вообще здесь.

Зал притих.

Даже мой пернатый спутник на балке смолк, склонив голову набок.

— Первые Разломы, — продолжил Алдебрант, — появились задолго до того, как люди стали их так именовать. Сначала — как трещины в воздухе, потом — как бездны, из которых шла энергия, способная выжечь всё живое.

Никто не знает, откуда они пришли. Никто не помнит первых магов, но именно они научились брать из Разломов силу.

Он ткнул в первую точку на карте — огромный красный овал в центре материка.

— Великий Разлом Евразии. Самый древний. Здесь зародилась Империя. Здесь мы впервые увидели, что энергия может быть не только проклятием, но и инструментом.

Свет на карте дрогнул, и рядом вспыхнули четыре других точки.

— Остальные — в Австралии, Африке, северной и южной Америке. Пять великих источников, от которых питается вся цивилизация. Мы живём на потоках магии. Она в воздухе, в воде, в теле каждого из вас. Без неё не будет ни света, ни жизни. Если потоки иссякнут — Империя рухнет за один день.

Я слушал, и слова странно отзывались в груди — будто где-то глубоко откликалось нечто похожее.

— С тех времён человечество разделилось на тех, кто способен управлять энергией, и тех, кто лишь ею пользуется. Дар — не заслуга, а мутация, последствие контакта с Разломом. И именно поэтому мы, маги, обязаны служить Империи. Мы не хозяева этой силы. Мы — её наследники и заложники одновременно.

Он взял мел и начертил в воздухе круг, разделив его на сектора.

— Восемь базовых стихий: огонь, вода, земля, воздух, свет, тьма, жизнь и смерть. Об остальных вам знать пока рановато. Всё равно не поймёте.

Свет и жизнь — проявление порядка, тьма и смерть — его противоположность.

В Российской Империи магия тьмы и смерти не запрещена, но не приветствуется. Слишком много тех, кто пытался использовать ими неосторожно.

— Кроме базовых, существуют подстихии: металл, лёд, молния, песок, яд. Это гибридные формы, появившиеся из соединения основных направлений.

На задних рядах кто-то шепнул:

— А великие разломы можно закрыть?

Алдебрант даже не обернулся:

— Можно замедлить. Но не закрыть. Любая попытка — самоубийство. Те, кто пытался, либо исчезали, либо становились тем, что мы называем “бездушными”.

Птица сверху пробормотала еле слышно:

— Или богами.

Я приподнял взгляд, но Алдебрант продолжал, не заметив:

— Академия обучает магов всех направлений. Одни идут в военные корпуса — стихийники, бойцы, защитники Империи. Другие становятся исследователями, алхимиками, инженерами, создают артефакты и новые формы каналов. Есть целители, есть заклинатели стихий. Каждый служит делу сохранения равновесия.

Карта сменилась — на ней появились сияющие гербы.

— А над всеми стоят Великие Князья и Император. У них дары иного уровня, например Рюриковичи. Они не управляют стихиями напрямую. Их дар — не одна из восьми, а управляющий принцип, энергия в чистом виде.

Они — потомки первых магов, тех, кто сумел удержать поток Разломов в равновесии.

Кто-то поднял руку:

— Простите, выходит, они универсалы?

— Нет, — спокойно ответил Алдебрант. — Универсалы — бесполезны. Рюриковичи не объединяют стихии, они просто стоят над ними. Их сила — результат чистой концентрации, а не смешения. Потому они одни из Великих.

Я краем глаза взглянул на Анастасию. Она смотрела вперёд, но пальцы сжала сильнее, чем следовало.

Похожая сила... только фамилия другая. Хованская. И почему она избегает говорить о семье? В голове тут же мелькнула мысль — опасная, как искра над сухой бумагой. Если она из той же крови, зачем скрывать?

Птица, будто почувствовав, тихо шепнула с балки:

— Не смотри так, Двуногий. Некоторые тайны не любят зрителей.

Я сделал вид, что не услышал.

Алдебрант тем временем продолжал:

— Помимо стихийников, существуют заклинатели — те, кто управляют потоками, усиливают или перенаправляют магию. Они на ступень выше универсалов, но всё ещё ограничены чужой силой. Без них не обходится ни одно крупное заклинание. Однако уважением их не балуют — слишком зависимы от других.

Он замолчал, давая классу переварить информацию. В это мгновение Киря, сидевший чуть впереди, поднял руку.

— Простите, а как же древние универсалы из легенд? Те, что могли управлять всеми стихиями? Они ведь были сильнее всех.

Алдебрант опустил мел и устало потер переносицу.

— Мы здесь изучаем реальность, молодой человек, а не детские сказки. Универсалы не существуют в природе. Их поток нестабилен, структура распадается. Иногда такой маг успевает достичь родства с одной стихией и становится нормальным стихийником. Но чаще — выгорает, теряет рассудок и жизнь.