Вдруг попугай тихо сказал:

— Эй… может, хватит? Тут как-то слишком… зловеще.

— Ещё немного. Надо убедиться, что он пошёл за мной.

Я заглянул в просвет между стенами склада и увидел, как фигура в плаще прошла сквозь тьму, не таясь. Даже не пытался скрыться. Уверенность движений была оскорбительно спокойной.

— Пошёл, — прошептал я.

Дальше — лабиринт. Ряды контейнеров, закрытые двери, треск факелов. Каждый шаг отдавался гулом в груди.

Я свернул за последний угол и понял, что ошибся — впереди открытое пространство, за ним — чёрная гладь воды. Финский залив.

Позади — шорох шагов. Слева и справа — глухие стены. Вперёд — только холод и волны.

— Вот и всё, — выдохнул я. — Добро пожаловать в тупик.

— Гениально, — сказал попугай. — Просто шедевр тактики.

— Молчи.

Шаги за спиной стихли. В воздухе повисла тишина, та самая, что предшествует смерти. И тогда я понял, что настоящая охота только начинается.

Тишина стояла такая, что слышно было, как волны лениво шлёпают о каменные сваи. Я стоял у самого края причала, спиной к заливу, глядя в серую воду, где отражался редкий свет фонаря. Позади послышались шаги — уверенные, неторопливые.

Я не оборачивался. Пусть сам проявится.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал попугай, не двигаясь с плеча.

— Не знаю, — ответил я тихо. — Но, кажется, этот парень, в отличие от меня, очень даже понимает.

Я надеялся, что теневики задержат моего преследователя, однако и здесь я ошибся. Он даже не напрягался, просто махнул рукой и охранники рухнули на землю.

Шаги стихли. На миг показалось, что за спиной пустота. Но потом раздался голос — спокойный, низкий, почти усталый:

— Кирилл Львов?

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина в сером плаще. Среднего роста, широкоплечий, волосы зачесаны назад, глаза — холодные, почти безцветные. В правой руке — тонкий кинжал, лезвие поблескивало тусклым светом.

— Кто спрашивает? — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Неважно, — ответил он. — Главное, что я тебя нашёл.

Я усмехнулся.

— Так уж и «искал». По-моему, ты просто заблудился.

Он не ответил, только чуть склонил голову набок, изучая меня, будто решая, с какой стороны будет проще завершить дело.

— А ты ведь даже не догадываешься, кто я, — сказал он после паузы.

— Да мне обычно достаточно того, что человек с ножом идёт за мной ночью, — сказал я. — Остальное несущественно.

Он усмехнулся краем рта — холодно, почти без эмоций.

— Тогда пусть будет сюрприз.

Он сделал шаг вперёд, и я понял, что разговор окончен.

Первый удар был молниеносным. Я успел уйти корпусом, лезвие скользнуло по плащу, разрезав ткань и воздух. Второй — ниже, на уровне груди. Я встретил его ножом, но отдача ударила в сломанную руку, и боль полоснула мозг, будто кипятком.

Я отступил, споткнулся о ящик, рухнул на колено. Попугай закричал:

— Кирилл! Слева!

Я перекатился, и над головой просвистело лезвие. В тот же миг из-за ворот донёсся крик — стража.

— Эй, вы кто такие?! — голос был грубый, злой, но живой.

Я не успел даже выдохнуть с облегчением, как всё вокруг вспыхнуло. Воздух загудел, вспышка ослепила, и двое охранников рухнули, прежде чем я понял, что произошло.

Мой противник даже не посмотрел в их сторону.

— Лишние, — бросил он.

Склад заполнился запахом озона и горелой ткани.

— Вот теперь точно поздно договариваться, — пробормотал попугай. — Уровень безумия стабильно растёт.

Я поднялся, стиснув зубы. Магия едва отзывалась, но другого выхода не было. Я использовал усиление — слабое, неполное, но хоть что-то.

— Может, поговорим? — спросил я, пробуя выиграть время.

— С тобой? — он усмехнулся. — Нет. Я не разговариваю с теми, кто решил, что может убивать моих близких.

Я замер, не сразу поняв.

— Твоих?

Он не ответил. Только сделал ещё один шаг, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. Или просто тени огня отражались.

Я атаковал первым — скорее от отчаяния, чем от расчёта. Наши клинки встретились, металл зазвенел, искры осыпались на пол. Он отбил удар легко, как будто я был ребёнком. Контратака — короткое движение запястья, и я еле успел уйти.

Ещё одно столкновение. В ушах стучит кровь, плечо ноет, дыхание сбивается.

Он двигался, как тень — точно, экономно, без суеты. Казалось, всё вокруг подчинено его ритму, а я — просто лишний звук в этой мелодии.

Я отступал, чувствуя, как за спиной холодеет воздух — до края площадки оставалось два шага.

— Бежать некуда, — сказал он спокойно. — Не мучайся.

— Это я решу, — ответил я.

— Уже решил. Просто пока не понял.

Он шагнул вперёд, поднимая клинок. И тогда я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — слабое, но знакомое ощущение жара, расползающегося по венам. Магия. Сопротивлялась, но жила. Я улыбнулся, чувствуя, как дыхание становится ровнее.

— Что смешного? — спросил он.

— Просто устал от разговоров, — ответил я. — Можно уже и к делу.

Он рванул вперёд, и бой начался всерьёз. Я чувствовал, как воздух вокруг становится плотнее, будто сам мир не хотел дышать. В груди жгло, рука ныла, каждая мышца отзывалась болью, но отступать было поздно. Серый плащ двигался плавно, размеренно — каждый шаг у него был выверен, каждый взмах ножа точен, без суеты. В его действиях не было ни злобы, ни азарта, только холодная уверенность человека, который знает исход наперёд.

Я пытался держать дистанцию, заставить его ошибиться, но он не ошибался. Нож в моей руке казался игрушкой по сравнению с его клинком — тонким, но явно зачарованным. При каждом столкновении по коже пробегала дрожь, металл будто вызывал в теле отголосок страха.

— Ты ведь понимаешь, что всё это зря, — произнёс убийца. Голос был ровный, без тени эмоций. — У тебя нет ни шанса.

— Я и не собирался выигрывать, — сказал я. — Просто хочу, чтобы ты вспотел.

Попугай где-то сверху хмыкнул:

— У тебя талант раздражать смертельно опасных людей.

Я отступил на шаг, вызвал слабую волну воздуха — не для атаки, а чтобы сбить его ритм. Он чуть повёл плечом, и клинок мелькнул в полумраке. Воздух взрезало, будто ткань, и струйка крови проступила на моём боку.

— Быстро учишься, — сказал я сквозь зубы.

— Медленно умираешь, — ответил он.

Я сделал глубокий вдох, призвал остатки магии. Пламя от фонарей дрогнуло, послушно откликнувшись. Стихии реагировали с трудом, но хоть что-то. Я послал короткую вспышку огня в лицо противнику — тот лишь отмахнулся, а потом в ответ метнул нож. Клинок полоснул по плечу, и я едва не выронил оружие.

— Кирилл, ты теряешь форму, — буркнул попугай. — Обычно к этому моменту ты уже кого-нибудь сжигаешь.

— Заткнись.

Он усмехнулся, хотя понимал — шутки кончились.

Я попытался использовать камень под ногами: вбил в него немного энергии земли, выбросив осколки вверх. Противник ушёл в сторону, почти не глядя. Даже не отреагировал — просто знал, что я сделаю это.