— Моя сила… — я пожал плечами, — она не дар. Это что-то, что пытается идти впереди меня. Как будто стоит только шагнуть не так — и я уже не человек.

— Ты боишься себя? — Элена смотрела внимательно, почти мягко.

— Я боюсь стать тем, кем сила меня делает, — признался я.

Пауза. Она приблизилась ещё на сантиметр.

— Значит, у тебя есть шанс, — произнесла она.

— Почему?

— Потому что боятся только те, кто понимают цену. Те, кто не боится, — уже потеряны.

Я взглянул в её глаза. Она говорила не ради поддержки — она так думала.

И я почувствовал, что меня не осуждают, не оценивают, не анализируют. Меня просто слушают.

— Ты спрашивала, чего я хочу, — сказал я тихо. — Я… хочу перестать быть одиночкой.

Её дыхание стало чуть прерывистым.

— Кирилл…

— Не ошибайся, — я попытался улыбнуться. — Я не про любовь и всё такое. Я про то, что впервые за долгое время рядом со мной человек, которому я могу сказать правду… и не ждать, что от меня отвернутся.

Элена внимательно изучала моё лицо, будто запоминала каждую линию.

— Я не отвернусь, — сказала она просто. — Что бы ты ни рассказал.

Это прозвучало сильнее любого признания. Мы немного помолчали. Каньон снаружи вздрагивал, словно зверь, которому не нравится, что кто-то пережил очередной уровень.

Элена протянула руку и коснулась моей ладони.

— Ты… — она задумалась, подбирая слово, — …не такой, как другие. Я сразу это почувствовала.

— Почему? — спросил я.

Она улыбнулась — тихо, почти грустно.

— Ты смотрел на смерть, как на старого знакомого. А на меня — как на… свет.

Я не нашёлся, что ответить. Да и не надо было. Она сказала всё сама.

Она слегка сжала мою руку, и в этот момент я понял: если бы сейчас стены пещеры рухнули, если бы Орион вернулся и швырнул нас в бездну, если бы воздух исчез окончательно — я бы не отпустил её.

Впервые в этой жизни я не хотел идти дальше один. И это было страшнее любой битвы. Мы сидели так близко, что тёплый свет моего огня отражался в её глазах двумя крошечными бликами. Пещеру всё ещё потряхивало, камни скребли друг о друга, будто каньон ворочался во сне, но внутри нашего маленького круга света было тихо.

Элена подвинулась ещё ближе. Не потому что замёрзла. Я видел — это было взвешенное решение.

Она протянула руку и несмело коснулась моего плеча. Лёгкое, осторожное прикосновение, от которого по коже прошёл нервный ток.

— Кирилл… — начала она, но не смогла закончить.

Я повернулся к ней. В темноте её лицо казалось ещё более серьёзным, чем обычно. Ни тени кокетства, ни желания сыграть на чувствах — только решимость. Решимость и усталость человека, который слишком долго несёт свой мир на плечах.

— Тебе не обязательно… — начал я.

— Я этого хочу, — перебила она.

Её ладонь легла мне на щёку. То же движение, что и тогда, на выступе скалы. Только теперь оно было медленным, уверенным, полным смысла. Пальцы чуть дрожали — от волнения, не от страха.

— Я думала, что ты исчезнешь там, — сказала она. — Когда Орион сбил тебя вниз…

Она глотнула воздух, почти неслышно.

— Я почувствовала, как внутри всё… сорвалось.

Я положил свою ладонь поверх её рук. Слишком естественно, будто делал это уже сто раз.

— Мы оба сегодня готовились к худшему, — ответил я тихо.

Мы смотрели друг на друга так долго, что тонкий огонёк успел несколько раз колыхнуться. Она слегка наклонилась — всего на пару сантиметров. Настолько медленно, что я мог бы отступить.

Но я не отступил.

Поцелуй был коротким.

Тихим.

Нежным — настолько, что я не ожидал от себя такой осторожности.

Не вспышка, не страсть — скорее обещание. Или признание того, что между нами давно начало расти что-то хрупкое, как первый росток среди камней.

Её пальцы сомкнулись у меня на затылке.

Мои — на её ладони.

И в этот момент исчезло всё: каньон, трески скал, тяжесть прошедшего боя, страх новых испытаний.

Была только она — тёплая, живая, настоящая.

Она отстранилась первой, медленно.

— Извини… если это неправильно… — прошептала Элена.

— Это единственное правильное, что со мной случилось в этом мире, — ответил я.

Она чуть улыбнулась. Такая улыбка бывает у людей, которые слишком много потеряли, но ещё способны верить.

Мы устроились рядом, плечо к плечу. Она обняла меня одной рукой, осторожно — будто боялась, что я испарюсь. Я притянул её чуть ближе.

Мы просто сидели, глядя на тусклый огонь, слушая, как каньон ворчит во тьме.

И впервые за долгое время я уснул не настороже, не один, не в холоде — а рядом с кем-то, кто оказался ближе, чем я себе позволял думать.

Я проснулся от дрожи камня. Сначала не понял — сон, эхо лиан, память боя? Но звук, который шёл сверху, расставил всё по местам: шуршание крыльев без ветра.

Я резко сел. Элена тоже очнулась и уже тянулась к своему свету — но слишком медленно.

Над нами кружила стая тенекрылов — шесть тварей, полупрозрачных, рваных по краям, будто вырванных из ночи. Они опускались бесшумно, оставляя ощущение затянутых криков.

Первый сорвался вниз — камнем. Я перехватил Элену, прижал к стене и шагнул вперёд. Тень ударила меня в грудь, когти скользнули по коже.

Я поймал тварь за крыло — хрящ хрустнул, и она завизжала, изгибаясь.

Второй уже был на Элене. Её ладонь вспыхнула светом — резким, как клинок, и два тенекрыла исчезли, рассыпавшись в пепел. Но Элена осела на одно колено — слишком много силы уходит на свет.

Третий и четвёртый спикировали разом. Я перехватил одного, впечатал в камень; тень разлетелась клочьями. Но на секунду потерял её из виду — и услышал короткий вскрик.

Пятый уже тянул Элену вверх, цепляясь когтями за плечо.

Она сорвалась с уступа — висела в воздухе, удерживаемая только лапами твари.

— Элена! — я даже не понял, что кричу.

Я прыгнул, ухватил её за талию, а свободной рукой рванул тварь за крыло. Мышцы горели после вчерашней битвы, но я сжал сильнее — крыло лопнуло, и я разорвал тень пополам.

Последний тенекрыл пытался уйти выше, но я достал его камнем — тот взорвался тёмной пылью. Когда всё стихло, Элена дрожала — не от холода. На плече расползался кровавый след когтей. Но страшнее было то, что в её взгляде не осталось сомнений.

Там было решение.

— Кирилл… — она сжала амулет на груди. — Я не смогу идти дальше.

— Сможешь, — я присел рядом. — Мы справились и не такое проходили.

— Это не страх, — она покачала головой. — Это понимание. Будто сам круг говорит мне: вернись, или умрёшь.

Я замолчал. Амулет у неё на шее мерцал ровно. Одно применение. Последний выход. Если она его использует — назад к испытанию дороги не будет.

— Ты уверена? — спросил я тихо.

— Уверена так, как человек уверен, что следующий шаг — последний.

Впервые за долгое время я не знал, что сказать. Молчание легло между нами тяжелее, чем камни каньона. Она поднялась и подошла ко мне так близко, как ещё никогда. Потом просто обняла.