— Не лезь вперёд! — крикнул сверху Маэтор. — Они провалами бьют, ты…

В этот момент один из сталкеров выскочил на метр вправо от того места, где я стоял секунду назад. Пальцы — туда, где должна была быть шея. Я уже был в движении. Усиление дёрнуло тело в сторону, ступня скользнула по камню, но удержалась. Клинок прошёл снизу вверх, раскалывая его на две полуосновы. Верхняя часть тела сталкера ещё мгновение держалась, потом стянулась к нижней, слиплась, пытаясь восстановиться.

— Это жульничество, — пробормотал я и добил ещё одним ударом.

Слева под ногами чёрное пространство растворилось, пустота выплюнула ещё одну фигуру. На этот раз — плетёный мертвец: силуэт человека, собранный из разных кусков. Слишком много рук, не там ноги. Кожа разных оттенков, сшитая грубыми швами. Глаза — пустые, тусклые.

Он двинулся на меня, как кукла, у которой дёргают сразу за все ниточки.

— Опять конструкторы намудрили, — вздохнул я. — Был бы живой — пожал плечами и ушёл.

Мертвец не услышал шутку. Зато почувствовал огонь. Клинок облизнул воздух, оставляя за собой тёплый след. Я шагнул навстречу, позволив усилению взять на себя всё: скорость, расчёт, силу. Первый удар — по суставам. Ногу оторвало почти полностью, но тварь не упала, а перетекла массой вперёд, подстраиваясь. Второй — по шее. Не отрубил, лишь выжёг половину. Третий — колющим, в грудную клетку, туда, где у людей сердце. Там у него был зыбкий клубок тьмы. Огонь в него вошёл с удовольствием.

Существо выгнулось, рассыпаясь на части, а мне в лицо ударил сухой холод. Как удар пустоты — без ветра, без запаха, просто провал.

Я на секунду потерял равновесие: мир качнулся, как будто кто-то убрал опору. Усиление дернуло мышцы, удерживая, но внутри, под рёбрами, что-то сжалось, словно чужая рука стиснула моё пламя.

— Тьма, — выдохнул я. — Спасибо, круг, я это очень ценю.

Импульс был коротким, но плотным. Не враждебным и не дружелюбным. Скорее пометкой. “Ты — здесь. Я — тоже”. Магия смерти где-то на границе сознания тоже шевельнулась, потянулась к этим остаткам, но я её оттолкнул. Не хватало ещё учиться некромантии в бою.

Следующий сталкер попытался выйти у меня за спиной. Я его почувствовал не глазами, а кожей: воздух на полшага стал плотнее, как перед вспышкой. Развернулся на пятке, клинок прошёл кругом, оставляя за собой дугу жара. Тело сталкера разрезало на четыре части. Они попытались собрать себя обратно, но я не дал: короткий взрыв под ногами — и песок вспучился огнём.

Где-то справа, через ров, тьма дернулась, и я увидел ещё одну группу плетёных. Они шли плотной связкой, ноги вязли в песке, но не замедляли. В их груди тоже тлел этот же самый клубок — зачатки магии смерти, вытянутой из чужих тел.

— Ох, ребята, — сказал я, — вам бы к психиатру, а не в атаку.

Я шагнул вперёд, разорвав дистанцию, и бросился прямо на них. Усиление ухнуло в ноги, кровь загудела в висках. Мир сузился до ряда уродливых тел и дорожки песка между нами. Я прыгнул не так высоко, как раньше — воздух тут был лишь фоном, а не опорой, но его хватило, чтобы перескочить через первую линию. Приземлился между ними, клинок полоснул по кругу.

Огонь рвался ярче, чем я рассчитывал. Лезвие вместо аккуратного разреза устроило широкую, почти взрывную дугу. Плетёные вспыхнули сразу трое, как подсушенные травяные куклы. Запах жжёного мяса ударил в нос, в горле защипало, но внутренний голос сухо отметил: “эффективность — сто процентов”. Неприятный голос. Похожий на меня, но без тормозов.

Остатки сталкеров пытались уйти в тень. Я чувствовал, как пространство дергается, как будто его стягивают нитями. Я ввинтился туда же, позволив усилению толкнуть тело в сторону провала. Тень попыталась меня обхватить, но огонь раздвинул её, как нож — ткань. Ещё одна фигура с пустым лицом превратилась в сноп искр и пепла.

— Кирилл! — крикнули сверху. — Хватит, отойди!

Я поднял голову. На стене мелькнул силуэт Маэтора, рядом Вель, чьи глаза светились странным интересом. Маги тьмы уже расползались по своим позициям, плети из дымящихся нитей тянулись над рвом, ограничивая пространство.

— Почему? — крикнул я в ответ. — Я только начал.

Внутри действительно было… весело. Правильное слово. Жарко, шумно, опасно, но — весело. Как будто весь мир сузился до очень простой задачи: не дать мёртвым съесть живых. Я, несколько любезных стен, пара десятков не самых дружелюбных магов и пустыня, полная уродцев.

Оставшиеся сталкеры почувствовали, что их игра закончилась. Двое ушли в пустоту, даже не показавшись полностью. Один задержался и получил от Лирсена плетью тьмы в грудь. Пледная нить прошла сквозь него, выдёргивая остатки магии смерти наружу. Тело скрутило, как сухую ветку, и оно рухнуло обратно в ров.

Я ещё секунду постоял, вслушиваясь. Пустыня снова притихла. Провалы в песке затянулись, будто ничего и не было.

— Всё, — сказал Вель, когда я поднялся по внутренней лестнице наверх. — На сегодня эта партия закончилась.

Я отряхнул ладонью плечо — кровь, сажа, что-то ещё непонятное.

— Это была разминка, — возразил я. — Где ужин?

— У нас нет ужина, — сухо заметил Маэтор. — Есть котёл с концентратом. Кто-то из погребальных мастеров ещё жив — значит, будет порция на всех.

— Надо уточнять: “для живых”, — поправил я. — Хотя да, вы тут особо не разбираете, я уже понял.

Вель смотрел на меня пристальнее обычного.

— Ты слишком радуешься убийству, — сказал он спокойно.

Я пожал плечами.

— Когда перестану радоваться — тогда и начинайте волноваться. Это значит, что я либо сломался, либо решил, что вы мне неинтересны.

Он хмыкнул, но серьёзность из взгляда не ушла. Где-то за нашими спинами шептал гарнизон. Слова ловились кусками:

— …огневик… — …сорвётся… — …спалит к чертям…

Я фыркнул от смеха.

— Какие вы нежные, — бросил я в пустоту. — Я же даже не разогрелся.

Лирсен, проходя мимо, усмехнулся криво:

— Вот поэтому они и шепчутся.

— Потому что я честный? — уточнил я.

— Потому что ты… нестабильный, — подобрал он слово.

Я задумчиво посмотрел на свою руку. Кожа на ладони местами потемнела — не от сажи, а словно огонь изнутри пригладил её. Снаружи её это не жгло, но выглядело… специфически.

— Это да, — согласился я. — Но у вас тут тоже не клуб любителей вышивки.

Лирсен промолчал.

Мы поднялись выше, на самую верхнюю площадку стены. Отсюда пустыня просматривалась далеко. Горизонт дрожал, как раскалённое стекло. На секунду показалось, что там, вдалеке, что-то движется. Очень много чего-то. Сначала — как рябь. Потом — как ползущая полоса тумана. Потом — как тень гигантской волны.

— Вот и ужин, — тихо сказал Вель, становясь рядом.

Небо над горизонтом темнело, как будто кто-то проливал сверху чернила. Шаги не было слышно, но я чувствовал гул. Не звук — вибрацию, пробегающую по камню стены, по зубцам, по подошвам.

Тысячи ног шли по песку.

Кто-то сзади перекрестился своим местным способом — костяшками по лбу, по груди, по плечам. Маэтор стиснул в руке кость так, что она хрустнула. Погребальные мастера рассредоточились, кромешники проверяли свои тени, настраивая плети.