Я шёл, считал шаги, прислушивался к звукам. В таких местах тишина редко бывает по-настоящему пустой. Даже если никто не орёт и не рычит, где-то всегда что-то шевелится.

Первым звонком стали характерные царапанья по камню. Частые, мелкие, ловкие — не тяжёлый шаг, не ползущий гигант, а кто-то средний.

Я остановился, вслушался.

Звук приближался.

С нескольких сторон.

— Ну конечно, — сказал я. — Давно меня никто не отвлекал.

Из ближайшей трещины вылезла первая.

Тварь размером с крупного кота, если кота скрестить с крысой и скорпионом, причём сделать это с явной ненавистью ко всем троим. Передняя часть — вытянутое крысиное тело, голова с голыми пятнами кожи, влажный нос, острые зубы. Задняя — сегментированный хвост с хитиновым панцирем и жёлтым жалом на конце.

— Здравствуйте, — сказал я. — Чем могу быть полезен?

Она зашипела.

Потом вылезла вторая.

И третья.

И ещё две, с потолка, по стене. Целый маленький отряд.

Полукрысы-полускорпионы двигались слаженно. Передние лапы цеплялись за камень, хвосты извивались, готовые в любой момент ударить. Глаза — красные точки, в которых не было ни мысли, ни страха. Только функция.

Огонь внутри довольно шевельнулся.

Я даже не стал дожидаться, пока первая кинется.

Просто поднял руку — и позволил клинку проявиться.

На этот раз пламя пришло быстро, без сопротивления и без прежней ярости. Обычный огненный клинок, привычный, тёплый, как старый знакомый. Всё ещё грозный, но уже не стремящийся прожечь мне кисть.

— Ладно, — сказал я. — Быстрая разминка — и дальше по маршруту.

Первая тварь прыгнула. Я шагнул навстречу, и лезвие прошлось по её шее. Ещё легче чем по лапе гончей, — здесь никакой брони, просто плоть и хитин. Пламя вспыхнуло, тушку разрезало почти пополам, запахло жареным. Остатки тела сползли в сторону.

Вторая попыталась обойти справа.

Третья — слева.

Четвёртая полезла по стене, целясь в спину.

Я двигался почти не задумываясь, на рефлексах. Усиление выдержало — тело слушалось. Огонь не рвался вперёд сам, а работал со мной. Отрубленный хвост упал рядом и дёрнулся, впивая жало в камень. Искры полетели, но яд никого не нашёл.

Одна полукрыса попыталась ударить в спину. Я ушёл корпусом, не разворачиваясь полностью, и клинок прошёл по дуге, оставив в воздухе короткую полосу света. Тварь успела только пискнуть.

Через пару минут всё закончилось.

На полу валялись обугленные туши, плавился хитин, пахло жареным белком.

Живот заинтересованно заурчал.

— Нет, — сказал я ему. — Даже не думай. Мы, конечно, голодаем, но не настолько. Ты потом сам себе спасибо не скажешь.

Я вытер клинок о самый чистый участок камня, после чего погасил пламя. Огонь внутри, похоже, был доволен — короткая разминка ему пошла на пользу. Мне — тоже. Мышцы разогрелись, голова прояснилась.

— Вот теперь можно и дальше, — сказал я тушам и пошёл.

По мере того как я поднимался, воздух менялся. Жара всё ещё присутствовала, но уже не давила так сильно. Появился лёгкий, едва заметный холодок сверху. Тоннель стал шире, потолок выше. Впереди стало светлее — не ярко, но камень перестал быть полностью чёрным.

Я ускорился.

Выход на «поверхность» круга оказался не таким эпичным, как можно было представить. Никаких огромных ворот, никаких лестниц из костей. Просто трещина в потолке — широкая, рваная, с зазубренными краями, по которой наверх шёл наклонный коридор.

Я выбрался по нему, цепляясь за выступы, иногда помогая себе усилением, когда камень под ногами пытался осыпаться. В какой-то момент почувствовал, как воздух стал другим — сухим, холодным, пахнущим не пеплом, а… пустотой.

Вдохнул глубже.

Не понравилось.

Слишком чисто.

Ещё пару метров — и я вылез на каменную площадку.

Остановился, выпрямился и посмотрел вокруг.

«Небо» этого круга представляло собой тёмную, густую, почти вязкую куполообразную бездну. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. Просто чёрнота с лёгким фиолетовым отливом, как будто кто-то залил всё пространство ночным дымом и забыл добавить хоть что-то яркое.

— Ну да, — сказал я. — Солнце тут, видимо, в другое время работает.

Внизу — не привычная земля.

Скорее, мёртвый камень.

Поверхность круга напоминала выжженную равнину. Чёрный песок, редкие скалы, торчащие как обломки гигантских костей, отдельные каменные плато. Никакой растительности, никаких звуков. Только ветер, который где-то гулял по пустым ущельям, и редкие вспышки — далеко-далеко, как будто кто-то игрался с магией.

Я сделал пару шагов вперёд. Камень под ногами был сухой и холодный. После подземного жара это ощущалось почти как роскошь.

— Красотища, — сказал я. — Курорт. Мечта туриста.

Где-то вдалеке, на горизонте, виднелся силуэт. Едва заметный, размытый, но характерный: зубцы башен, вытянутые вверх шпили, неправильные, как если бы их строили, опираясь на анатомию скелета, а не архитектуру. Крепость. Очень похожая на ту, что я только что представлял в голове.

— Некроманты, — признал я очевидное. — Прямо как по расписанию.

Где-то ещё дальше, в стороне, камни складывались в странный хребет, уходящий дугой. Возможно, там прятались другие стражи. Может — их логово. Может — ещё один обелиск.

Огонь внутри тихо шевельнулся, будто проснулся от дремоты.

«Здесь… вкусно пахнет смертью», — протянул он.

— Тебе везде вкусно пахнет, — отмахнулся я. — Не впечатлил.

Я ещё раз оглядел пространство.

Под землёй мне было проще. Там всё понятно: стены, лавовые реки, монстры, пропасти. Здесь — масштаб. Открытое пространство, но без неба. Пустыня, но без солнца. Круг испытания, в котором правят архимаги смерти и где мои элементы — огонь, смерть, тьма и усиление — чувствуют себя как дома.

И это, как ни странно, меня радовало.

— Ну что, — сказал я тихо, глядя в сторону далёкой крепости. — Посмотрим, кто тут следующий в очереди на сожжение?

Огонь улыбнулся где-то в глубине.

Я тоже.

И параллельно с этим в животе снова заурчало — напоминая, что у очереди на сожжение есть конкуренция в виде очереди на еду.

— Ладно, — сказал я себе. — Еда, архимаги, стражи, обелиски, хранитель разлома… список дел, как у нормального взрослого человека. С чего-нибудь начнём.

Я шагнул вперёд, в сторону мёртвого, чёрного пейзажа, и мир снова сузился до простого факта:

я всё ещё жив,

огонь всё сильнее,

некроманты где-то впереди,

и, если честно, мне всё это начинает нравиться гораздо больше, чем должно.

Я успел сделать всего пару шагов от трещины, через которую выбрался на этот замечательный курорт для любителей смерти, когда по коже пробежало знакомое ощущение.

Не ветер. Не магия. Взгляд.

Я остановился и поднял голову.

На фоне мёртвого неба и чёрной равнины появлялась фигура. Сначала — просто тёмное пятно, еле заметное на таком же тёмном фоне. Потом — контуры. Плащ до земли, капюшон, скрываюший лицо. Ветер, которого не должно было быть, упрямо подхватывал края ткани, и она слегка колыхалась.

Фигура шла прямо ко мне. Не петляла, не пряталась. Шаг — за шагом, уверенно, спокойно, как человек, который отлично понимает, куда идёт и зачем.

— Ну вот, — вздохнул я. — Даже толком по пустыне походить не дали.

Я остановился, не меняя позиции. Зачем? Если кто-то настолько хочет познакомиться, что прётся по выжженной равнине прямо на тебя — пусть сам трудится до конца.

Фигура подошла ближе. Я прищурился.

Под плащом угадывалось обычное человеческое телосложение. Не великан, не хлипкий подросток. Среднего роста, скорее худой, чем мощный. Рукавицы, какие-то ремни на груди… Лица по-прежнему не видно.