— Видишь? — сказал я уже мёртвому. — Связи с мертвецами вредны для здоровья.

Огонь внутри смеялся, но более сдержанно. Интерес рос.

Тело некроманта снова дернулось.

Я уже начинал привыкать.

Тень под ним вздулась, как пузырь. Кости, мышцы, кожа — сложились обратно. Голова, отброшенная в сторону, подпрыгнула, как марионетка, и вернулась на шейные позвонки.

Он встал.

Снова.

Третий раз.

На этот раз в его движениях было меньше плавности. Как в старом механизме, который слишком часто разбирали и собирали. Но в глазах — больше тьмы.

— Второй, — сказал он хрипло.

— Два - ноль, — кивнул я. — Я не против довести до десяти, если тебя это утешает.

Гончих осталось две.

Они больше не окружали меня хаотично. Они заняли позиции разумнее: одна слева, другая позади некроманта, как запасной щит. Умный хозяин — умные игрушки.

— В этот раз я начну, — сказал он.

И сделал шаг вперёд.

Я едва успел заметить движение его пальцев — короткий жест, почти невидимый. После чего мир вокруг меня заволокло серым.

Это не была обычная тьма. Это был спрессованный пепел. Мельчайшие частицы смерти, взвешенные в воздухе. Каждый вдох давался тяжелее, лёгкие словно наполнялись пылью из костей.

— Тоже вариант, — отметил я.

Я попробовал шагнуть вперёд — и понял, что ноги меня не слушаются так охотно, как обычно. Мышцы будто замедлили отклик, связки стали тугими. Некромант пустил смерть по нервам.

— Интересно, — повторил я, уже менее добродушно.

Огонь внутри зарычал. Ему не нравилось, когда кто-то пытался командовать телом, которое он рассматривает как своё.

Я позволил ему подняться.

Огненная волна прошлась изнутри — от груди к плечам, к бедрам, к рукам. Смерть, что уже успела впитаться в ткани, зашипела, отступая. Пыль в воздухе вспыхнула на мгновение мягким оранжевым светом и рассеялась.

— Спасибо, — сказал я огню.

«Не благодари», — буркнул он. — «Он раздражает».

Некромант не стал ждать, пока я полностью приду в норму.

Он ударил сразу.

Плети смерти, вырванные из его рук, хлестнули по земле, по воздуху, по моему телу. Каждая — тугая, хлесткая, с крючьями из боли на концах. Они пытались зацепиться за кожу, за магию, за сознание.

Я активировал огненный щит.

Не полноценный купол — слишком энергозатратно, — а фронтальный, направленный. Передо мной вспыхнула стена пламени, плотная, как стекло, но гибкая. Плети, ударяясь о неё, рассыпались, как гниющие верёвки.

Одна прошла сбоку, чиркнув по предплечью. На коже вспышкой проступили мертвенные пятна. Я не дал им закрепиться — сжёг.

Гончие в этот момент не стояли в стороне.

Две рванули с флангов. Одна прыгнула так высоко, что едва не задела край моего щита. Вторая пошла низом, целясь в ноги. Третья — оставалась позади, готовясь броситься в тот момент, когда я буду отвлечён.

Я ушёл вперёд.

Иногда лучший способ не быть окружённым — самому ворваться в центр.

Я пересёк линию атаки, щит раздвинул пыль, как нож воду. Одна гончая промахнулась, вторая ударила лапой в то место, где я был мгновение назад. Земля треснула, камень разлетелся.

Я оказался прямо перед некромантом.

Он попытался бросить в меня тень — буквально: сорвал кусок тьмы с собственного силуэта и кинул в лицо. Я отмахнулся клинком, как от прилетевшей насекомой. Тьма зашипела и испарилась.

— Третий, — сказал я. — И, кажется, ты начинаешь уставать.

— Я… не устаю, — выдохнул он.

Но глаза его говорили обратное.

Мы сошлись в очередном обмене ударов. На этот раз он бил отчаянно. Я — размеренно. Его клинок свистел, пытаясь прорвать мою оборону, мои — поднимались, смещались, отбивали, переходили в контратаки.

Гончие не сдавались. Они пытались достать меня, даже когда я был в полуметре от их хозяина. Их когти скользили по моему плащу, иногда цепляя кожу. Зубы щёлкали в сантиметрах от моего уха.

Мне пришлось использовать усиление на максимум, чтобы не дать им взять меня количеством.

Одной гончей я зарядил коленом под челюсть, когда она попыталась прыгнуть мне на спину. Усиленный удар поднял её в воздух. Она перевернулась и рухнула на бок. Встала, но уже шатко.

Некромант тем временем пытался загнать меня в клинч — сблизиться настолько, чтобы его магия смерти могла проникнуть через любые щиты. Я не позволил. Оттолкнул его плечом, развернул, ударил клинком по корпусу.

Щит треснул.

Он поставил второй.

— Сколько у тебя этих слоёв? — спросил я.

— Достаточно, чтобы ты умер, — процедил он.

— Проверим, — ответил я и ударил в третий раз.

Я не пытался действовать красиво. Просто давил. Огонь, усиление, давление, накатывающиеся волною. Ему приходилось тратить всё больше сил на поддержание защиты. В какой-то момент тьма вокруг него дрогнула.

И тогда я ударил в грудь.

Не просто удар — выплеск. Огненный клинок вошёл прямо в центр, туда, где у нормальных людей — сердце, а у таких, как он, — такой же мешок магии и мании величия.

Тьма взвыла и разлетелась.

Некромант откинулся назад. Его рот открылся в беззвучном крике. Из раны вырвался столб серого света — его собственная сила разгерметизировалась.

Он разлетелся.

Не только голова — весь корпус. Руки, плечи, грудь — всё ошмётками разошлось по площадке. Где-то упала рука, где-то — нога, где-то — отдельные куски плаща.

Гончая, что стояла сзади, рухнула мгновенно, как только нить связи оборвалась. Последняя завыла, но рык оборвался хрипом.

— Три - ноль, — сказал я.

Огонь внутри не радовался и не возмущался. Он внимательно смотрел — через меня — на то, что будет дальше.

Потому что дальше началось самое интересное.

Мёртвые части тела некроманта… поползли.

Не как живая плоть, пытающаяся собраться обратно. Скорее, как стекающая воронка. Куски ткани, кости, мясо, даже пепел — всё это потянулось в одну точку на земле.

Тень разрослась снова. Намного шире.

Из этой чёрной лужи поднялся он.

Целый.

Без ран.

С тем же лицом.

Только теперь глаза светились не просто тьмой, а чем-то ещё более густым. Там, в глубине, появился оттенок… чужого. Не местной магии, не простой смерти.

— Третий — сказал он.

— Три, — согласился я. — Ну что, продолжим статистику?

Осталась последняя гончая

Раненая, но ещё живая по их меркам. Некромант посмотрел на неё, на меня, на крепость за своей спиной.

— Ты забавен, — произнёс он. — Настоящий огонь. Наставник был прав — такие, как ты, всегда доставляют проблемы.

— Наставник много чего говорил, — отозвался я. — Но сейчас его тут нет, а есть только ты. И твоя собака.

Он усмехнулся. Улыбка получилась кривой.

— Ошибаешься.

Он поднял обе руки вверх.

Я почувствовал, как вокруг сгущается магия. Не просто тьма, не просто смерть — смесь. Нечто, что тянет из-под земли, из воздуха, из самих гончих.

Монстр завыл. Не от ярости — от боли.

Её тело начало меняться.

Костяные пластины на плечах утолщались, срастаясь в цельный панцирь. Хребет выгнулся, усиливаясь. Лапы стали толще вдвое, когти удлинились. Морда вытянулась, клыки выросли, превращаясь в настоящие клинки.

Изломанная, усиленная, напичканная магией, она теперь была размером с небольшой дом. Её рык вибрировал так, что камни на земле подпрыгивали.

— Не люблю переработку, — признался я. — Но выглядит убедительно.

— Ты хотел настоящей битвы, — сказал некромант. — Получи.

Он что-то прошептал, и вокруг гончей вспыхнуло кольцо рун. Чёрные символы, уходящие глубоко под кожу зверя. Связка. Привязка. Усиление. Печать.

— Пока она жива, — добавил он. — Я — тоже.

И исчез.

Не взорвался, не провалился, не рассыпался. Просто… стал частью тени за спиной зверя. Его присутствие не исчезло — оно переместилось. Я чувствовал его в самой гончей. Как паразита в теле хозяина.