Я чувствовал его как продолжение руки. Если хотеть — он отрежет всё, что пересечёт.

Гул шагов приближался.

Страж выходил к пролому между скалами.

— Сюда, — шепнул я, хотя он меня всё равно не слышал.

Он появился, как вываливающаяся на свет гора.

Первым показалось чудовищное колено, упакованное в костяные пластины.

Затем — голень, широкая, как башня.

Потом — часть корпуса.

Он шёл вперёд, не ожидая ловушек. Его, кажется, вообще никогда всерьёз не атаковали мелкие существа. Не так. Не с такой силой.

Хорошо.

Я вскочил на ноги, вышел из-за камня и бросил диск.

Он ушёл гораздо тише копья. Никакого рёва, никакого взрыва воздуха. Просто вспышка — и тонкая линия, режущая горизонт.

Я целился в сустав.

Огромная нога стража была не просто колонной — она сгибалась. Там, где кость встречается с костью, где массивные пластины вынуждены подстраиваться под движение, броня всегда тоньше. Логика тела — даже у таких монстров она никуда не девается.

Диск врезался точно в намеченную точку.

Я увидел, как огонь провёл идеальную горизонтальную линию по костяной броне. Вспышка. Треск.

Секунду ничего не происходило.

Потом страж попытался сделать следующий шаг.

Нога не нашла опоры.

Вся эта многотонная конструкция по инерции пошла вперёд. Сустав, лишённый удерживающей костной связки, подломился, как изъеденный червями столб. Верхняя часть туловища начала заваливаться.

Я на всякий случай активировал усиление и отскочил в сторону.

Страж падал долго.

Мир вокруг вдруг стал тише — или так показалось. Только низкий гул сопровождал то, как его тело разворачивалось в воздухе. Затем последовал удар — такой, что у меня в ушах зазвенело. Скалы задрожали, песок взлетел столбом. На какое-то время всё вокруг заполнилось только пылью.

Я стоял, отстранившись от камня, и ждал, пока всё это осядет.

— Получилось, — сказал я вслух, когда пыль начала проседать.

Передо мной на боку лежало тело стража.

Огромное, всё ещё пугающее, но уже лишённое той тяжёлой неизбежности, которая была, когда он стоял на ногах. Нога ниже колена была отделена почти полностью, держась на нескольких обугленных перегородках. Там, где прошёл диск, костяная броня расплавилась по краям.

Теперь главное — не дать ему подняться.

Я рванул вперёд, пока страж пытался собрать своё тело в адекватное положение.

Он уже шевелился. Пытался упереться руками, поднять корпус, ложиться на другую сторону. Рана в груди, которую я оставил копьём, дымиться перестала — но дырка всё ещё зияла. В зоне колена тлели огненные язвы.

Я подпрыгнул на ближайший выступ его тела. С расстояния это было похоже на взобраться на рухнувшую башню. Пластины под ногами были горячими, шершавыми.

— Лежать, — сказал я и направил клинок огня в стык бронеплит на уровне «шейных позвонков».

Удар.

Второй.

Третий.

Каждый — с усилением. Огонь резал кость, мясо, магию. Страж пытался ударить меня рукой, но промахивался — не хватало подвижности. Ему явно не понравилось, что маленький огонёк скачет по его телу, как раздражающий паразит.

Я спрыгнул ниже, ударил по суставам другой руки. Затем — по зоне, где как раз проходили магические «жилы», соединяющие верх и низ тела. Там энергия была особенно плотной.

Пламя работало безотказно.

Тело стража дёргалось всё реже. Его движения становились всё более некоординированными. В какой-то момент он попытался издать звук — рёв или что-то вроде. Получился только хрип, отдающийся в камне.

— Ничего личного, — сказал я. — Ты просто слишком большой.

Я сделал последний рывок к его груди.

Там, чуть выше центра, под толстыми пластинами, пульсировало ядро. Я ощущал его через броню — тяжёлый, глубокий магический шар. Разрушать его огнём в упор не хотелось. Но без этого страж мог продолжать существовать на каких-то своих полумеханических остатках жизни.

Я сделал глубокий вдох, поднял руку и сформировал короткий, но максимально уплотнённый клинок. Белый. Тонкий. Заточенный под один удар.

— Спокойной ночи, — произнёс я и вогнал клинок в корпус стража, точно в точку максимальной концентрации силы.

Мир снова содрогнулся — но не так, как от его падения.

На мгновение всё вокруг ослепительно вспыхнуло. Белый свет прорвал броню изнутри, трещины побежали по пластинам, как сети молний. Затем свет схлопнулся, словно его втянули обратно, и тело стража начало… рассыпаться.

Не взрываясь, как я боялся, а именно рассыпаясь — в пыль, куски камня, фрагменты кости. Вся та структура, которая так грозно шла по миру, теперь превращалась в груду грубого материала.

Посреди этого, как сердце забитого зверя, лежало ядро.

Я спрыгнул вниз.

Ядро второго стража не отличалось по форме от первого — такая же сферическая глыба силовой мерзости размером с голову взрослого человека. Цвет, правда, был иным: глубже, темнее, с явным оттенком въевшейся смерти. Если первое казалось камнем, прожаренным в огне, то это — кусок спрессованной ночи.

Я наклонился, дотронулся.

В ладонь тут же ударила волна силы. Не боль — тяжесть. Как если бы тебе в руку сунули кусок не просто металла, а ядро маленького солнца, только не горячего, а холодного.

Внутри ядра пульсировала магия. Ровно, размеренно. Никакого осознания, никакого «я», только функция.

— Второй, — тихо сказал я. — Поздравляю, вы у нас сегодня призёр.

Я поднял ядро. Ощущение было знакомым — точно таким же, как с первым. Только теперь внутри где-то в глубине сознания проснулась чёткая мысль: тащить сразу два — глупость.

Один такой шар уже рисует в магическом поле метку: «Здесь что-то очень не то». Два — будут кричать так, что слепые архимаги в дальних уголках круга проснутся и начнут чесаться.

Я сжал пальцы на поверхности ядра, поглядел на место, где вдалеке терялась линия горизонта. Там за пределами угадывались тёмные, неправильные силуэты — крепостные стены, башни, защитные поля.

— Ну что, — пробормотал я. — Одна хорошая новость: теперь у меня два ключа к головной боли некромантов. Другая новость: теперь обо мне знают все, кому скучно жить.

Вопрос, куда девать второй «чемодан», требовал решения.

Возвращаться к первой «корове и пальцу», чтобы положить оба ядра рядом — спорное решение. Слишком много силы в одной точке.

Если некроманты нащупают, получат подарок, который не заслужили. Если «иные» нащупают — будет интересно, конечно, но вряд ли приятно.

Тащить оба с собой?

Я даже не стал додумывать эту мысль.

Пока я размышлял, в голове всплыла другая деталь.

Страж мёртв.

Значит, его сигнатура исчезла.

А значит… некроманты, архимаги и прочая нежить должны были почувствовать это почти сразу.

— Пошлют отряд, — сказал я. — Не один. Не два. Выложат всё, что можно, чтобы понять, что здесь произошло. Это уже дело принципа — кто-то посмел усомниться в их величии и порядке круга.

Я усмехнулся.

— А я ведь только хотел посмотреть, кто сильнее.

Я сел на обломок кости, положил ядро рядом и на минуту прикрыл глаза.

Карта круга в голове уже сложилась:

— там — крепость,

— тут — бывшая стоянка некромантов,

— здесь — место, где я закапывал первое сердце,

— вот — маршрут стража, который только что превратился в груду мусора.

Где-то между всем этим теперь пульсировал я сам.

Пламя во мне было спокойным, но в этом спокойствии читался явный интерес. Тело ныло, мышцы отдавали усталостью, но не грузили. Магический резерв просел, но до дна ещё далеко.

— Можно, конечно, — сказал я в пустоту, — забиться в какую-нибудь дыру, подождать, пока всё уляжется. Но…

Я усмехнулся.

— Во-первых, не уляжется. Во-вторых, скучно.