Третья пробила грудь некроманта, четвёртая — шею другого, пятая вошла в глазницу третьего.

Трое рухнули мгновенно.

Остальные — разбежались в стороны, пытаясь уйти в тень.

Но трое снова поднялись.

— А у вас всё серьёзно, — сказал я, хмыкнув. — Хорошо. Будем разбираться по-честному.

Первая гончая ударила справа — быстрая, массивная. Я ушёл вниз, под её прыжок, развернулся и ударил клинком под рёбра. Пламя вспыхнуло мягко, но глубоко, будто тёплый нож входил в масло. Тварь переломилась, упала, растворяясь прахом.

Её некромант взвыл.

И тут же попытался выстрелить в меня волной смерти.

Я поднял огненный щит.

Смерть погасла, будто влетела в раскалённый песок.

— Слабовато, — сказал я.

Вторая гончая прыгнула на спину — идиотская ошибка. Я согнулся, она пролетела дальше по инерции, и я встретил её клинком снизу вверх. Голова улетела куда-то в кусты мёртвого мха.

Некромант, связанный с ней, упал на колени — его тело дернулось, магия оборвалась.

Третья гончая обошла меня сзади. Она была умнее остальных — не бросалась, а шла медленно, удерживая дистанцию. Её глаза — пустые белые шары — фиксировали моё тепло. Я шагнул направо, изображая отвлечение, и в то же мгновение бросил короткую огненную иглу.

Она вонзилась твари в горло.

Гончая рухнула.

Её некромант закричал — и тут же кинулся на меня.

— О-о, смелый, — сказал я и встретил его разворотом.

Клинок вспыхнул белым.

Разрез прошёл прямо через грудь.

Некромант упал.

Поднялся снова.

Упал снова — после удара в шею.

Встал в третий раз — но уже шатался.

Я перерубил ему голову.

После этого он не встал.

— Порядок, — сказал я. — Дальше.

А дальше не было ничего интересного, пришлось искать следующий отояд.

Я нашёл третий отряд быстрее, чем ожидал. Их вёл маг смерти рангом повыше остальных — возможно, магистр. Он выглядел старше, движение — чётче, мантия — тяжелее, а взгляд — холоднее.

С ним шли пять некромантов и шесть гончих.

Это уже была сила.

Гончие сразу заметили меня — чувствовали запах огня. Зарычали. Магистр поднял руку:

— Разойтись!

— Найти источник!

— Взять живым!

Я рассмеялся так громко, что даже они вздрогнули.

— Серьёзно? «Живым»?

Я поднял ладонь.

— Вы не умеете договариваться, дети смерти. Зато умираете красиво.

Я бросил огненный диск.

Он пролетел между двумя гончими, оставив за собой след из искр, и разрезал их пополам. Третья гончая попыталась уклониться — поздно. Диск коснулся её лапы, расплавил кость, и тварь рухнула.

Магистр взревел и развернулся ко мне.

— Огневик… мерзость…

— Благодарю, — сказал я и рванул вперёд.

Четвёртая гончая прыгнула — я встретил её двойным клинком.

Пятая попыталась обойти — получил удар ногой, усиленной огнём.

Шестая — врезалась мне в бок, но пламя разлетелось щитом, и она отлетела, визжа.

Некроманты начали выкрикивать заклинания.

Тьма тянулась к моим ногам, как руки утопленников.

Смерть резала воздух треском.

Я прыгнул выше, перелетел поток тьмы, приземлился перед ближайшим некромантом и ударил клинком — коротко, в живот.

Он умер.

Возродился.

Умер снова.

Ещё раз.

Я добил его, вонзив клинок в сердце.

Следующий попытался наложить на меня магическую печать. Его рука потянулась ко мне — я просто срезал её. Клинок вошёл в шею. Некромант рассыпался прахом.

Магистр бил точнее. Его тьма не расплывалась — наоборот, сжималась в тонкие лезвия, режущие пространство. Одно из них прошлось по моему боку — оставило полоску крови.

— Красиво, — сказал я, выдохнув, — но медленно.

Я шагнул в сторону, набирая импульс, и ударил обоими клинками.

Магистр отбил первый удар — но второй вошёл ему под рёбра. Он отшатнулся, но не упал. Тьма вокруг него взвилась, пытаясь сдержать уплывающую жизнь.

— Впечатляет, — заметил я, — но бесполезно.

Я сделал шаг, размахнулся — и разрубил его напополам.

Он умер.

Возродился.

Упал на колени, обжигаемый остатками огня на клинке.

Я ударил ещё раз — в шею.

Ещё — в сердце.

И только тогда он развеялся пеплом.

Следующий отряд я нашёл случайно.

Они ходили по кругу.

Буквально.

Компас у их лидера вращался как бешеный волчок.

Они ругались, спорили, один даже пнул другого под дых.

Я подошёл почти открыто.

Некроманты заметили меня — поздно.

Я поднял два клинка.

Разогнанные, белые, тонкие.

И пошёл вперёд.

Гончие бросились.

Некроманты начали выкрикивать заклинания.

Но я был быстрее.

Огонь вокруг клинков был настолько ярким, что ночь вокруг освещалась рыжими вспышками.

Я разрезал первую гончую пополам.

Пронзил вторую.

Рассёк третьего некроманта.

Развернулся и отбил волну тьмы.

Вонзил нож в грудь следующему.

И всё это заняло меньше пяти минут.

Последний некромант попытался убежать — я бросил в него огненную иглу. Она вошла под лопатку, пробила сердце, и он рухнул лицом в песок.

Когда я остановился, небо уже темнело.

Светило исчезло за горизонтом. Золото превратилось в грязно-серый сумрак, потом — в чёрную пустоту. Ночь в этом мире была резкой, жёсткой, давящей.

Мне стоило отдышаться — но дыхание было ровным.

— Неплохой денёк, — сказал я, садясь на камень. — Но хватит.

Я посмотрел на тёмный горизонт.

Где-то там бродил третий страж.

— Ладно, — протянул я, растягивая плечи. — Поспим немного. А потом — за тобой, громадина.

Пламя внутри согрелось от предвкушения.

Мне тоже хотелось продолжения.

Ночь накрыла мир быстро.

Ещё пару минут назад на горизонте висел тусклый золотистый обод, цепляясь за обломки скал, а потом — словно кто-то выключил свет. Тьма просто упала сверху, тяжёлая, густая, почти материальная. Контуры камней смазались, из чёрного фона выступали только самые крупные силуэты.

Я сидел, привалившись спиной к тёплой за день глыбе, и слушал.

Мир молчал.

Ни шороха.

Ни писка.

Даже гончие, которых ещё не перебили, в эту пору вели себя потише.

— Что ж, — выдохнул я, — наконец-то хоть кто-то замолчал.

Руки приятно ныли от перенапряжения. Ноги тоже. Но усталость была правильной — не той, когда тебя выжимают, как тряпку, и ты мечтаешь только лечь и не вставать. Скорее — как после хорошей тренировки, когда мышцы гудят, но ты в любой момент готов сделать ещё круг, просто потому что можешь.

Пламя в груди отзывалось ровным жаром. Без слов, без намёков. Просто согревало, подстраиваясь под ритм дыхания.

Я запрокинул голову, уставился в чёрный купол неба.

Никаких звёзд, разумеется. Этот мир не про романтику. Только густая тьма, да редкие колышущиеся отблески где-то далеко — там, где, возможно, били в небо сигнальные болты или вспыхивали редкие заклинания.

Некроманты суетились.

И это радовало.

Долго сидеть на месте я всё равно не умею. Минут через десять тело уже начало подталкивать: вставай, двигайся, проверь периметр, убедись, что никто не подкрадывается, а если подкрадывается — дай по шее.

Я поднялся, потянулся, прислушался ещё раз.

Тишина.

На всякий случай прошёлся по небольшой дуге вокруг своего «лагеря» — посмотрел на песок, на следы. Мои — глубокие, резкие. Некромантские — уходят вдаль, к тем местам, где уже лежат остывающие тела. Новых — нет.

Никто не идёт.

Никто не нюхает.

Никто не ищет.

Похоже, остальные отряды либо разбрелись дальше, либо вернулись в крепость, затыкать дыры в обороне.

— Молодцы, — сказал я в пустоту. — Значит, сегодня меня больше не отвлекут.