Сначала — движение руки.

Лёгкое. Почти ленивое. Но пространство вокруг него исказилось так, как будто его ударили сжатым вихрем.

Из трещин земли поднялись волны тьмы.

Они не просто поднимались — они ползли, словно живые. Сначала широкими, круглыми пятнами, затем вытягивались в когтистые формы.

Тьма, густая как нефть.

Она рванулась вперёд.

Троица иных успела поднять свои щитовые устройства.

Купол загудел — высоко, почти болезненно — и вспыхнул всеми красками мертвенного спектра.

Тьма ударила по куполу — и начала его прожирать.

Тонкие чёрные нити протянулись внутрь, пытаясь разъесть структуру защитного поля.

Архимаг сделал шаг.

Протянул руку — из его пальцев вытянулся клинок.

Не огненный.

Не воздушный.

Не теневой даже.

Это была смерть в форме лезвия.

Резкая, тонкая, как кость, вываренная в чёрной магии.

Лезвие выгнулось и рванулось к троице.

Первый боец успел выставить оружие, и клинок встретился со стволом.

Ствол задымился.

Кристаллы в нём вспыхнули тревожным красным.

Но он выдержал.

Пока что.

Второй боец в это время сделал ответный выстрел — одиночный.

Пуля по форме была такой же, как предыдущие, но яркость её вспышки на порядок выше.

Она летела как маленький метеор, создавая серебристый хвост.

Пуля ударила архимага в грудь.

И тут же взорвалась светом.

Чёрные пластины его одежды треснули.

Кожа под ними вспухла, пошла тёмными волнами.

Но архимаг не упал.

Он отступил.

Сгруппировался.

И из его ладоней вырвалось чёрное пламя.

Пламя — не как огонь, который обжигает плоть.

Не как магия огня, что любит разрушать.

Это было пламя, которое хотело убивать.

Оно летело низко, раздуваясь широкой полосой, словно живой язык тьмы, пытающийся сожрать всё на своём пути.

Иные ушли в сторону, перекатились, поднялись — и тут же контратаковали залпами.

Щитовые устройства полыхали, переплетаясь в устойчивую защитную сеть.

Магия смерти, казалось, не могла их пробить, но и у них пробить магию архимага не получалось.

Пару минут никто не мог взять верх.

Я смотрел, понимая, что участвую в одном из самых странных поединков, что видел.

Магия.

Против… магии, но будто созданной по расчётам.

Иные стреляли непрерывно — короткие выстрелы, длинные очереди, одиночные «астральные» заряды.

Каждый выстрел оставлял звук, похожий на срезанный разряд молнии.

Архимаг двигался так, как будто каждая атака — просто вопрос геометрии пространства.

Он то искажал воздух вокруг себя, то создавал щиты, то разъедал землю под ногами бойцов, отправляя их в короткие провалы, пытаясь нарушить их темп.

На земле появлялись новые кратеры — от попаданий рунических пуль.

Мантия архимага постепенно исчезала, разлетаясь на угольные хлопья.

Его тело было иссечено, местами треснуто, местами — вспухало и тут же затягивалось чёрной вязкой плотью.

Но он не падал.

Регенерация казалась чудовищной.

Почти такой же быстрой, как у стражей, только грязной — будто само пространство заполняло раны не до конца.

Он бил в ответ.

И бил сильно.

Тонкие клинки из самой смерти разрезали воздух, оставляя маленькие карманы холода.

Чёрное пламя часто разлеталось в стороны, взрывая камни как будто изнутри.

Иногда он формировал из тьмы нечто вроде щупалец — те пытались ухватить бойцов или щитовые устройства.

Иные каждый раз успевали отскочить.

Но им было тяжело.

Даже я это видел.

И несмотря на всё безумие происходящего… я улыбался.

Потому что это было прекрасно.

Это чистая, откровенная демонстрация двух сил:

Старой магии и новой «магии».

Дикости архимага и механической точности иных.

Смерти против конструкций.

Тьмы против светящихся рун.

И я подумал: «Если в каждом круге такие спектакли, то я понимаю, почему этот мир до сих пор не развалился. Он слишком занят развлечениями.»

Я стоял на хребте, наблюдая, как два мира пытаются разорвать друг друга на части.

И знал одно:

Если я присоединюсь к битве — не выиграет ни одна из сторон.

Пока троица закупоривала архимага в своего рода искусственный кокон, основная часть отряда переключилась на настоящую проблему этого круга.

На стража.

Они не рванули сразу в атаку, как это сделали бы местные идиоты-магистры. Никто не стал героически бежать вперёд с криком и огнём в глазах. Наоборот — всё делалось методично.

Пара бойцов сняла с плеч странные конструкции — что-то вроде массивных коробок с откидными опорами. Я сперва подумал, что это ещё разновидность щитов, но когда первый такой «ящик» встал на землю и опоры сами вгрызлись в камень, стало понятно: это стабилизаторы.

Устройство чуть просело, завибрировало, и вокруг него воздух начал искривляться, как над местом, где сходятся несколько потоков силы. Только здесь источником были не стихии, а аккуратно упакованная, загнанная внутрь энергия.

Таких стабилизаторов выставили штук шесть.

Они образовали дугу, на вершину которой двое других бойцов водрузили нечто совсем уж внушительное.

Пусковые установки.

Каждая — длиной почти с человека.

Толстые стволы с многослойными сегментами, вдоль которых тянулись ряды кристаллов.

Часть кристаллов уже горела тусклым багряным, часть — чистым белым.

Тело установки было закреплено на подвижной раме, соединённой проводами — или чем-то похожим на провода — со стабилизаторами.

Когда оба ствола подняли, наводя на стража, я на секунду представил себе, каково это — оказаться на другой стороне.

Ничего хорошего.

Заряды в стволах зашевелились — это было видно даже отсюда.

Будто кто-то взял маленькое солнце, сжал его до размера яблока и запихнул внутрь.

Потом ещё одно.

И ещё.

— Ну давайте… удивите, — выдохнул я.

Иные не заставили себя ждать.

Первый залп был похож на то, как если бы сразу два метеорита решили устроить фейерверк.

Два ослепительных шара сорвались со стволов, оставив за собой рваный бело-жёлтый шлейф. Не просто свет — в этом свете чувствовалась магия, перемешанная с чем-то чужим, сухим, механическим. Сила, натянутая как струна, заставленная работать по команде.

Метеориты, если их так можно назвать, ударили в грудь стража.

Мир на мгновение исчез.

Всё заполнило сияние, будто мне в глаза запихнули кусок дневного светила. Я непроизвольно зажмурился, даже не успел прикрыться, да и смысла не было, это не прямой удар, а отголосок.

Земля под ногами пошла волнами.

Не слабой дрожью, а настоящими гребнями, как в лавовом море. Хребет подо мной скрипнул, некоторые камни поехали вниз, ссыпаясь россыпью щебня.

Когда зрение вернулось, я успел увидеть результат.

Грудной панцирь стража был рассечён.

Нет, его не пробило насквозь — тот, кто на это рассчитывал, был чересчур оптимистичен. Но верхние пластины буквально разошлись. Между ними образовались глубокие трещины, некоторые слои сползли, обнажив более хрупкую, менее структурированную породу. Она крошилась, осыпалась вниз кусками.

По этим трещинам стекало сияние — зелёно-белое, густое, как расплавленный камень, которому захотелось стать светом.

Страж… пошатнулся.

Не сильно.

Совсем чуть-чуть.

Но сам факт того, что эта гора сделала шаг не так, как привыкла, — уже был достижением.

— Ага, — пробормотал я. — Попали.

Иные не остановились.

Стабилизаторы загудели сильнее, пусковые установки перенаправили, кристаллы на них вспыхнули новым, более тревожным светом.

Вторая пара метеоритов ушла следом за первой.