Обернулся.

Тварь остановилась у входа в зал.

На секунду я подумал, что она передумает.

Развернётся.

Уйдёт.

Но эта скотина шагнула вперёд, и от движения её тела стекли крупные капли чёрной тягучей жидкости.

Камень там же начал дымиться.

— Ну что ж, — сказал я, поднимая ладонь. — Добро пожаловать на арену.

Пламя вспыхнуло.

Без голоса.

Без шёпота.

Просто по моей воле.

И тварь двинулась.

Сначала — медленно.

Текучее тело словно собиралось в более плотную форму.

Контуры сглаживались.

Поверхность дрожала, и внутри пробегали тонкие голубые молнии — как в глубине чёрного озера.

Потом — рывок.

Резкий.

Нереально быстрый.

Я ушёл в сторону, оставив после себя огненную дугу.

Масса твари прорезала воздух и ударила o каменную плиту, разрывая её.

Удар пришёлся не точно в меня — тварь как будто пробовала, проверяла скорость.

В ответ я провёл клинком по её боковой поверхности.

Огонь впитался в чёрную массу.

Шипение — громкое, злое.

Но раны не осталось.

Как будто ткань зажила мгновенно.

— Ну хоть не скучно будет, — сказал я.

Тварь изогнулась, выпуская вытянутый тентакль, и ударила им прямо в центр платформы.

Я закрылся щитом.

Огонь отразил часть удара, но хвост щупальца задел край — доспех завибрировал, предупреждая о сильной коррозии.

— Так, — выдохнул я. — Значит, руки лучше не подставлять.

Я прыгнул на один из каменных уступов.

Тварь, не раздумывая, последовала.

Она не прыгнула.

Она изменила форму — нижняя часть тела вытекла вверх, словно вода, позволяя основной массе «подняться» на высоту уступа.

Да, это точно не обычный монстр.

— Понятно… — я сжал рукоять клинка. — Значит, жарим.

Тварь вновь ударила — на этот раз точнее.

Щупальце, похожее на вязкий клинок, полоснуло по площадке. Камень треснул, словно был из спёкшейся грязи, а не из базальта.

Я прыгнул выше, используя усиление для импульса.

В воздухе пламя вспыхнуло само, подталкивая меня вперёд.

Масса потянулась за мной.

Она не меняла скорость.

Просто… расширялась, наполняясь давлением изнутри.

Как будто внутри был не монстр, а бурлящий котёл.

— Подвижная зараза, — выдохнул я, приземляясь на узкий уступ. — И ведь не тупая.

Тварь обтекла нижний каменный выступ, словно густая смола.

Руки — если это можно так назвать — поднялись вверх, вытягиваясь в три длинных хлестких отростка.

Удар.

Удар.

Удар.

Три разом.

Я ушёл первым движением влево — доспех смягчил инерцию.

Второй удар прошёл там, где была моя голова.

Третий выбил кусок уступа, и я провалился вниз.

Приземление на ноги вышло жестким, но доспех смягчил.

Тварь уже падала сверху — как волна черноты.

— Да вы шутите… — я перекатился, пропуская удар мимо.

Волна ударила в пол, расплескавшись черной пеной.

Она завибрировала — мелко, угрожающе.

Потом собралась обратно в тело, как живая полужидкая скульптура.

Она регенерирует почти мгновенно.

Но при этом…

Когда её куски касались огня — они вспыхивали.

«Горючая дрянь… Плохо, что она горит — хорошо, что горит так быстро».

Я поднялся и перекрыл ей путь узкой огненной волной.

Тварь прошла через пламя — и её бок вспыхнул рыжим светом.

Шипение стало громким.

Очень громким.

И я понял: она не любит жар. При переходе через лаву монстр просто сбросил часть субстанции, а не поглотил тепло.

Отлично.

Я развернулся, одновременно поднимая обе ладони.

Поток огня прорвался наружу не как струя — как удар, как мощный плевок расплавленного металла.

Чёрная масса содрогнулась.

Вспухла пузырями.

И… поглотила огонь.

Поглотила, но её форма после удара стала вязкой, обвисшей.

Как будто она тратит силы, чтобы удерживать форму.

— Уже лучше, — сказал я. — Значит, тебя можно запечь.

Тварь выпрямилась.

И впервые издала звук — не голос, не рёв.

Вибрацию.

Писк.

Едва слышный, но неприятный, как треск горячего металла.

Она изменила форму в очередной раз — теперь центральная часть тела стала плотнее, а сверху появились наросты, похожие на панцирь.

— Умная тварь… — я прищурился. — Приспосабливаешься к огню, да?

В ответ чёрная масса растеклась по полу.

Полностью.

Так, что стало невозможно понять, где «тело», а где «оружие».

Она закрыла собой половину площадки.

— Вот и отлично, — сказал я, делая шаг назад. — Сейчас и проверим, насколько ты текучая.

Пламя вспыхнуло по периметру.

Я полукругом очертил стену огня, затем резко бросил в центр огненное копьё — сгусток белого жара, который я обычно приберегал для стражей.

Копьё пробило жидкую чёрную массу и вышло с другой стороны, оставляя за собой взрыв тепла.

И вот тогда я услышал то, что хотел.

ШИ-ШШШШИЕЕЕЕЕЕЕЕ!!!

Не крик.

Не рык.

Звук кипения.

Как будто огромное ведро воды вылили на раскалённый металл.

Тварь судорожно поднялась в прежнюю форму, но её поверхность теперь была светлее.

Не чёрной — бурой.

Подпалённой.

— О! — я улыбнулся. — Подрумянивается.

Но радоваться было рано.

Тварь среагировала иначе, чем я ожидал.

Вместо отступления она… разделилась.

Две половины вырвались в стороны, как две волны.

Одна рванула мне под ноги, другая — на спину.

Я прыгнул вперёд, успев отбить удар левой части массы огненным щитом.

Но правая половина твари ухватила мой левый ботинок эластичным, липким щупальцем.

И тут же… утащила вниз.

— Ах ты…! — я ударил пламенем вниз, пытаясь сжечь хватку.

Чёрная масса вспыхнула.

Но не отпустила.

Она обмотала ногу, как вязкая смола, и потащила к себе.

Я почувствовал, как доспех пытается компенсировать нагрузку, стабилизировать сустав.

Но эта дрянь была не просто липкой — она тянула, как магический вакуум.

Пришлось сделать то, что я не люблю:

Я обрубил собственную огненную волну прямо в той точке, где масса держала мою ногу.

Белое пламя взорвалось точечно.

Щупальце откинуло.

Я перекувыркнулся, поднялся — и увидел, что тварь снова собралась в цельное тело.

Теперь оно было массивнее.

Шире.

И… горело.

Обугленные слои кожи падали на пол, обнажая более светлую, более ломкую структуру под ними.

— Отлично. — Я поднял обе ладони. — Жарить так жарить.

Это был уже не бой — это была кухня.

Я двигался по кругу, поджигая массу ударами пламени.

Она кидала в меня щупальца — я резал их и мгновенно запекал стыки.

Она пыталась втянуть меня внутрь — я подбрасывал потоки огня из-под ног, создавая под собой «взрывную платформу».

Доспех работал идеально.

Огнеупорность спасала от перегрева.

Сегменты двигались плавно, позволяя выполнять резкие, акробатические прыжки.

Тварь ревела (если эти вибрации можно назвать рёвом).

Тело её пузырилось.

Белые прожилки тепла пробегали вглубь жидкой массы, как сеть раскалённых линий.

Она пыталась сбросить жар.

Но я не давал ей ни секунды.

Чёрная жидкость перестала быть жидкостью.

Твердеющая корка образовывалась на её поверхности.

Шипение стало громче.

Я шагнул ближе.

Очень близко.

Так, чтобы жар бил в лицо даже сквозь доспех.

Тварь подняла руку-щупальце, вязкую и обугленную.

— Поздно, — сказал я. — Ты уже жаришься.

И опустил на неё обе ладони.

Белое пламя вспыхнуло.

Не обычное.

Не боевое.

А жар, как в кузнице.

Поток огня прожёг массу изнутри.