Я не стал пытаться это тушить. Сдвиг в сторону, разворот, прыжок – ноги сами нашли выступ, руки упёрлись в скалу, я оттолкнулся, перескочил через бок саламандры. Волна прошла мимо, облизывая скалу, на которой я стоял секунду назад. Камень потёк. Просто взял и поехал вниз, как густое тесто.

– Ну ты, мать твою, горячая, – хмыкнул я.

Ответом стал удар хвостом. Мощный, без изящества.

Я успел поднять огненный клинок и впитал часть удара в щит, сформированный из пламени. Хвост проскользнул по защитной плёнке, оставив в воздухе шлейф огненных искр, и всё равно отбросил меня назад. Я впечатался в стену, броня пискнула, а ребра дружно напомнили, что не железные.

Хорошо хоть не треснули.

Саламандра разворачивалась быстро, для своих размеров слишком быстро. Когти впивались в камень, словно в сыр. Она снова рявкнула и рванула вперёд. Вязкая слюна брызнула в мою сторону, оставляя на камнях дымящиеся пятна.

Я скатился по склону, ушёл под её переднюю лапу и рубанул по суставу. Клинок вошёл в шкуру… сантиметров на пять. И увяз, как нога в болоте.

Саламандра дернулась, я чуть не выронил оружие.

– Толстокожая ты, зараза.

Она попыталась просто раздавить меня грудью. Пришлось уйти вниз, почти скатиться в трещину. Камень под ногами был горячим, воздух — как в бане, где топят из принципа, а не ради удовольствия. Но зато тут ящерице было неудобно. Её массивное тело застревало между выступами, приходилось тратить время на манёвры.

Я воспользовался этим.

Прыжок – огненный клинок в бок, у самой линии между плитами. Ящерица взревела.

Перекат – удар хвоста по камню, там, где я был мгновение назад.

Вспышка пламени – саламандра пытается поджечь всё пространство разом.

Тень — мой теневой клинок выскальзывает из ниоткуда и режет связки на задней лапе.

Она ревела, билась, ломала скалы, но не падала.

Кровь, если это можно было назвать кровью, текла из ран – густая, почти лавовая субстанция. Попадая на камень, она прожигала в нём борозды.

С каждым ударом я вкладывал всё больше силы. Усиление рычало внутри, но я не глушил его — наоборот, подбрасывал в огонь ещё поленьев. Пусть работает. Если я тут остановлюсь, меня придётся отскребать от стенки вместе с камнем.

В какой-то момент саламандра сделала то, чего я от неё не ожидал.

Она прыгнула.

Не рывок вперёд, не бросок на полкорпуса, а именно прыжок – вверх и вниз. Её тень накрыла всё ущелье. Я успел только подумать:

«Вот сейчас будет больно».

И выставить перед собой щит, вобрав в него столько огня, сколько мог выдавить из себя за полсекунды.

Тварь рухнула.

Мир откликнулся в шумом, жаром и камнем.

Щит вспыхнул, едва не врезал по мне, но выдержал. Меня приплюснуло к земле так, что я не был уверен, где верх, где низ. В ушах зазвенело, а грудная клетка дружно попросила не издеваться.

– Твою ж… – выдохнул я сквозь зубы, когда тяжесть чуть ослабла.

Саламандра, не попав точно, соскользнула вперёд, прорезав в склоне глубокую борозду. Я ухватился за её шкуру, используя её же вес, чтобы оказаться у горла.

Раз, два, три — удары клинка в одно и то же место.

Пламя резало, обжигало, плавило.

Шкура поддалась, но не сразу.

Тварь дёргалась, пыталась сбросить меня, мотала головой. Меня швыряло по воздуху, как тряпичную куклу, но я не отпускал. Усиление держало мышцы, броня гудела, шлем звенел от каждого сотрясения.

И наконец я достал до того, что искал — мягкого места между пластинами.

Клинок вошёл глубоко.

Саламандра рванула вверх, будто её ударили током, потом напряглась — и замерла. Всё тело вытянулось, лапы вцепились в камень, хвост застыл на половине пути ко мне.

Я успел спрыгнуть, прежде чем она рухнула окончательно.

Гул, облако пыли, осколки камня.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы вибрируют от перегруза.

– Вот это да… – выдавил я. – Вот это ранг.

Я снял шлем на секунду, чтобы вдохнуть нормальный, не фильтрованный воздух.

Тёплое, тяжёлое, с запахом обугленного мяса дыхание мира ударило в лицо.

Шлем тут же вернулся на место — пережариться до хрустящей корочки мне не улыбалось.

Саламандра лежала передо мной огромной, идеальной тушей. Внутри неё пульсировало что-то мощное — ядро, чувствовалось даже на расстоянии. Такой кусок силы нельзя было не заметить.

– Ладно, – сказал я, подходя ближе. – Посмотрим, что у нас за приз.

Я уже тянулся к груди, собираясь разрезать пластины и добраться до ядра, когда мир потемнел.

Не в переносном смысле — просто стало меньше света.

Я поднял взгляд.

Надо мной растянулась тень.

Не облако, не скала, не иллюзия – крылья. Огромные, чешуйчатые, с прожжёнными дырами и застывшими по краям сгустками огня. Тело, покрытое переливающейся красно-золотой чешуёй. Голова с рогами, как у древнего идола, и глаза — два ослепительных солнца.

Дракон.

Он не «спустился».

Он просто рухнул сверху, ударил воздухом, приземлился рядом с саламандрой. Камень под его лапами треснул. Волна жара накрыла меня, откинула на пару шагов назад. Я успел только заслониться.

– Эй… – начал я.

Дракон даже не посмотрел в мою сторону.

Просто опустил пасть, разжал челюсти и вцепился саламандре в спину, почти у основания шеи. Пластины, которые я так долго пробивал клинком, хрустнули под его зубами, как сухарь. Он дёрнул головой, поднял тушу в воздух, как тряпичную куклу. Камни посыпались с неё вниз.

Я стоял, всё ещё держа в руке огненный клинок, и смотрел, как мой трофей улетает в чужую пасть.

– Ты… – выдохнул я.

Дракон расправил крылья. Каждый взмах поднимал столбы горячего воздуха и пыли. Огромная туша саламандры болталась у него в зубах, оставляя за собой кроваво-лавовый след. Ещё миг — и он поднялся выше, набирая высоту.

– Слышь! – крикнул я. – Ты хотя бы ядро оставь, скотина!

Ответа не последовало.

Он просто улетел.

Я опустил руку с клинком, пламя чуть дрогнуло.

В груди что-то нехорошо щёлкнуло.

Эта саламандра была значительно крупнее тех, что попадались мне раньше. Её энергия ощущалась как полноценный толчок — тот самый, который подбрасывает тебя с уровня «просто маг» куда-то в сторону следующей ступени. Возможно, не сразу, но подобная мощь дала бы значительный рост, даже усвоившись не до конца.

И этот пернатый ублюдок просто дождался, пока я сделаю всю грязную работу.

А потом спустился сверху и забрал моё.

Я даже ощутил странную пустоту.

Сначала — шок. Просто пустая строка в голове.

Потом — злость.

Я вспомнил, как вчера он «поделился», уронив саламандру почти мне под ноги. Там ядро было неплохим, качественным. Но рядом с тем, что было в этой туше, – так себе бонус.

И сейчас, пользуясь тем же подходом, эта летающая тварь решила обновить традицию: «ты убиваешь, я ем».

– Ты сам напросился, – сказал я тихо, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. – Скотина пернатая.

Огненный клинок вспыхнул ярче, откликнувшись на настроение. Усиление прошлось по мышцам тёплой волной, готовое к следующему раунду.

– Теперь я тебя точно на шашлык пущу.

Я посмотрел вверх, туда, где дракон медленно превращался в блестящую точку на фоне неба, и примерно прикинул направление. Камни вокруг всё ещё были тёплыми, следы когтей саламандры перемешались с гигантскими отпечатками лап дракона.

След был.

Цель тоже.

Мотивация — выше крыши.

– Ладно, – улыбнулся я. – Играем по крупному.

Я повернулся и двинулся туда, куда тянулся жар и следы крыльев.

След дракона тянулся по камням, как ожог. Прямую тропу он не оставлял, но воздух сам указывал направление — плотный, тяжёлый, словно насыщенный порошком из пепла и крови. Иногда попадались крупные отпечатки когтей, иногда — полосы, будто кто-то падал и скользил брюхом, иногда — обугленные камни, как след недавнего огненного дыхания.