Значит… что?

Яйцо нужно украсть.

Да, я знаю. Нормальные люди так не делают. Нормальные люди вообще не лезут в логово дракона. Но вы реально считаете меня нормальным? Лично у меня сомнения потжтому поводу.

Сижу, наблюдаю. Дракон наконец затих, дыхание ровное. Крыло прикрывает часть тела. Яйцо лежит отдельно, на подложке из пепла и оплавленного камня.

Путь до него простой: спрыгнуть вниз, сделать несколько шагов и забрать. Главное — не шуметь. И молиться, чтобы при первом касании дракон не проснулся.

Я отодвигаюсь чуть назад, выравниваю дыхание. В темноте логова свет яйца кажется живым. Оно будто зовёт — вибрация тепла от него ощущается даже на расстоянии.

— Ладно, — тихо выдохнул я. — Делай глупости уверенно — и всё получится.

Я даю волю усилению, чтобы тело стало тише и ловчее. Проверяю каждый сустав. Магия огня внутри шипит, но теперь слушается меня без возмущений. Мы с пламенем одно целое — и это хорошо.

Я начинаю спуск.

Каждый шаг — медленный, как у охотника, входящего в логово зверя. Каждый вдох — осознанный. Я слышу, как дракон ворочается во сне, слышу, как внутри яйца кипит энергия. Хрустит под ногами пепел, но я двигаюсь легко.

Вот оно. Яйцо.

Ближе — оно ещё огромнее. Поверхность гладкая, но внутри что-то шевелится. Это существо ещё даже не вылупилось — а уже излучает силу.

Если вырастить — у меня будет дракон. Мой собственный. Не на шутку вдохновляет.

Я опускаю ладони. Тепло не обжигает — оно живое, приятное, почти ласковое.

— Извини, мама, — шепчу я. — Сынка одолжу. Вырастить нужно.

Собираю силы, готовлюсь к рывку.

И… в следующий миг — хватаю яйцо двумя руками, прижимаю к груди и разворачиваюсь.

В этот момент дракон шевелит лапой.

Я замираю.

Мир замирает.

Но лапа лишь вяло подрагивает, словно он что-то увидел во сне.

Я скриплю зубами и бегу. Несусь к выходу, прижимая тяжеленное яйцо. Оно почти сбивает меня с ног, но экзоскелет держит.

Выскальзываю в узкий лаз, слышу сзади протяжное низкое ворчание.

Тут всё решает скорость.

Я впихиваю яйцо перед собой, протискиваюсь сам, бьюсь локтем о скалу, шиплю, но не останавливаюсь. Слышу, как дракон шипит — тихо, сонно, но недовольно.

Если он сейчас проснётся…

Но нет. Его дыхание опять выравнивается.

Наконец вываливаюсь наружу, под тёмный потолок ночного неба. Встаю. Держу яйцо, как самую ценную штуку в мире.

— Ну что, мелкий, — говорю я, переводя дыхание. — Раз уж я тебя украл, учти: кормить буду по расписанию, воспитывать строго, а если вырастешь и решишь меня съесть — я обижусь.

Яйцо пульсирует у меня в руках.

Кажется… оно слышит.

Я отошёл от скалы ещё на сотню шагов, прежде чем позволил себе выпрямиться и вдохнуть глубже. Яйцо в руках тяжёлое, но терпимо — экзоскелет помогает, суставы не хрустят. В груди всё ещё гулко от скачка адреналина: спёр дитя у дракона, молодец. Осталось только не умереть в ближайшие пять минут — и день можно считать удался.

Земля под ногами едва заметно дрогнула.

Я остановился.

Сначала подумал, что показалось: горы, жар, кровь стучит в висках. Но через пару секунд дрожь повторилась, на этот раз отчётливее. Камешки, лежащие на склоне, вздрогнули и лениво поехали вниз, шурша по обгоревшей породе.

— Ну вот, — тихо сказал я. — Проснулся.

В глубине скалы что-то низко загудело. Не звук даже — ощущение тяжёлого баса, пробежавшего по костям. Яйцо у меня в руках тепло дрогнуло, словно отозвалось.

А потом мир тряхонул рёв.

Он не просто разорвал тишину, а вжал меня в гору, заставив внутренности дёрнуться. Воздух вибрировал, будто его прошили волной. Где-то выше с сухим треском пошли трещины, зазвенели, осыпаясь, обломки.

Я вскинул голову.

Скала, где недавно пряталось логово, светилась изнутри красным. Из узких щелей хлынули полосы огня, как из треснутой печи. Камень не выдержал — и часть массива просто сложилась внутрь, провалилась, оставив зияющую дыру, по краям которой уже плавилась порода.

Через это отверстие, раздирая крыльями камень, наружу вырвался дракон.

Он выглядел хуже, чем при первой встрече: местами чешуя в трещинах, по боку прошёлся уродливый ожог, одно крыло надорвано у основания. Но в этот момент его состояние мало что значило. В глазах горело такое бешенство, что будь я чуть ближе — сгорел бы от этого взгляда.

Он взревел ещё раз, резко развернулся над обломками и начал кружить, как раненый шершень, который вдруг обнаружил, что из улья вынесли личинку.

— Ладно, — пробормотал я. — Пора ребёнка прятать.

Сжимая яйцо, я быстро пошёл вниз по склону, скользя в мелкой осыпи. Благо сила в теле сейчас держится на постоянном уровне — усиление не выключалось со времён встречи с этим миром и даже не пыталось. От этого организм требовал всё больше энергии, но в обмен давал скорость и координацию, которых раньше у меня не было.

Метрах в пятидесяти ниже нашёлся подходящий вход — узкая тёмная пасть пещеры, больше похожая на трещину, чем на нормальный проход. Я нырнул внутрь, чуть наклонив голову, чтобы не впечататься шлемом в потолок.

Внутри пахло пеплом и стынущей лавой, прохладнее было только по сравнению с уличной печью. Коридор загибался, сужался, потом расширялся. В одном месте пришлось боком протискиваться между двумя выступами, яйцо едва не застряло.

Дальше нашлась ниша — тёмная, глубокая расщелина сбоку, в которой спокойно можно было спрятать человека, не то что яйцо.

— А вот и колыбель, — шепнул я.

Аккуратно укатил яйцо внутрь, пока оно не упёрлось в стену. Сверху навалил камней — внимательно, без лишнего стука. Через пару минут под руками осталась просто неровная стенка, ничем особо не выделяющаяся.

— Лежи пока тут, мелочь, — произнёс я, отступая. — Сходу твоего папку развлеку. Потом решим, кого из нас двоих ты будешь жрать первым.

Я двинулся обратно к выходу — по другой тропе, где поменьше шансов столкнуться с внезапным огненным дыханием. Вверх идти было тяжелее, чем вниз: камень сыпался под ногами, кое-где приходилось цепляться за выступы, но тело слушалось. Броня сглаживала удары, суставы не ныли. Только пот под доспехом уже начинал липнуть к коже.

Через несколько минут я вылез на другой край склона — чуть выше, с хорошим обзором. Здесь нависала крупная плита, прикрывая меня сверху, сбоку торчали зубцы камня, за которыми удобно было спрятаться. Я присел, выглянул наружу и присвистнул.

Шоу набирало обороты.

Огненный дракон носился над развороченной скалой, как бешеный. Он то залетал выше и смотрел сверху, то резко проседал, вжимаясь в склон, то подпрыгивал, поворачиваясь вокруг своей оси, словно пытаясь уловить запах. Огонь рвался из пасти почти непрерывно: первые пару выдохов были струями, потом он просто давил пламенным веером, поджигая всё, что казалось ему подозрительным.

Камень под его дыханием плавился, стекал в сторону, заполнял трещины, словно густой мёд. На склоне появлялись свежие багровые потёки. В некоторых местах от перегрева ломались целые плиты, с грохотом уходя вниз.

— Ну да, — тихо сказал я. — Извиняй, что не оставил записку: «взял яйцо, верну через восемнадцать лет».

Дракон ударил хвостом по скале — на том месте, где недавно был узкий лаз, осталась широкая вмятина. Обломки разлетелись во все стороны. Рёв стал глубже, в нём появилось не только бешенство, но и явная паника.

— С тобой в прятки не поиграешь, — вздохнул я. — Сразу истерику устраиваешь.

На свет, дым и звук потянулась местная мелочь — если эту мелочь можно так назвать. Сначала я заметил пару крупных силуэтов, которые скользили по небу чуть выше линии горизонта. Потом взгляд зацепился за острые крылья, за изломанные контуры тел.

Это были птицы – но не совсем. Огромные, с размахом крыльев не меньше десятка метров, перья словно из чернил. От них тянуло тьмой так, что воздух вокруг казался плотным. Глаза — тускло-фиолетовые точки.