В другой раз хвост поддел меня под ноги. Я взлетел, как плохо брошенный камень, ударился спиной о возвышение, увидел звездочки, которых здесь не было даже на небе.

— Нормально, — пробормотал я. — Ещё живой. Уже успех.

Сколько это продолжалось — я не знал. Время в бою с такими тварями течёт иначе. Есть только следующая атака и следующий вдох.

Понимание пришло, когда я увидел, что тьма вокруг стала светлее.

Я поднял взгляд. Вдалеке, над горным краем, начинал сереть горизонт. Далёкая полоска света медленно, но неумолимо подкрадывалась к нашему маленькому аду.

— Ну наконец-то, — выдохнул я. — Доброе утро, мир. Ты как раз вовремя.

Дракон тоже почувствовал.

Он завыл — не от боли, а от ярости. Тьма вокруг него дрогнула, как вода в котле, который резко подпёрли снизу огнём. Тёмное пламя в пасти вспыхнуло, попыталось разгореться сильнее — и вдруг дёрнулось, съёжилось.

Солнце ещё не поднялось, но первая его энергия уже давила на тьму.

Я почувствовал, как мир чуть изменился — магия сместила баланс. Огню стало проще дышать, тьме — сложнее.

— Что ж, дружище, — сказал я, поднимая клинок, — похоже, смена караула.

Я пошёл вперёд.

Усталость никуда не делась. Кости ныли, мышцы дрожали, дыхание с трудом выравнивалось даже с усилением. Но на фоне того, что начало происходить с драконом, мои проблемы выглядели терпимыми.

Его движения стали чуть медленнее. Совсем чуть-чуть — но я это чувствовал. Удары всё ещё могли меня убить с одного попадания, но теперь окно для уклонения расширилось с «почти нуля» до «чуть больше, чем ничего».

Я шагнул в сторону от очередной попытки прихлопнуть меня лапой, развернулся и ударил клинком по тому самому плечевому суставу, куда раньше вошла стрела арбалета. Лезвие вошло в старую рану, прорезало ткань глубже. Дракон рванулся, едва не сбив меня, но я удержался.

Ещё удар. Ещё.

Кость под клинком заскрипела, как старая дверь.

Дракон ударил хвостом. Я не успел уйти полностью — меня задело, мир снова кувыркнулся. Я прокатился по земле, чудом не потеряв клинок. Встал, глотнул воздуха, матернулся.

— Не дохнешь ты, зараза, — хрипло сказал я. — Ну ничего, мне не привыкать долго ковыряться.

Я снова пошёл вперёд.

Так несколько раз. Вытаскивай себя из-под ударов, режь, уйди от пасти, не дай себе отвлечься. И всё время в голове крутится одна мысль: «Если сейчас промахнусь — будет очень больно. Но если не попробую — будет ещё хуже».

Солнце тем временем поднималось. Небо из чёрного превратилось в тёмно-синее, потом — в грязно-серое. На дальних склонах гор проступили силуэты.

Дракон тяжело дышал. Из пасти вырывался не ровный поток тьмы, а рваные сгустки. Тело его еле держалось на ногах, но он всё равно пытался атаковать.

Я уловил момент.

Он поднял лапу, чтобы очередной раз попытаться меня придавить. И чуть медленнее опустил её, чем раньше.

Я шагнул под эту траекторию, наклонился, врубил усиление так, что всё внутри завыло, и ударил клинком в основание его шеи — там, где сходились позвоночник и череп.

Лезвие попало точно в щель между пластинами чешуи. Пошло внутрь, глубоко, с неприятным хрустом. Огонь и тьма смешались, превратив удар в что-то вроде внутреннего взрыва.

Дракон дёрнулся. Рёв оборвался на полуслове. Тело содрогнулось, лапы разъехались, крыло, уже едва державшееся, окончательно сложилось и шлёпнулось на камень.

Он рухнул.

Звук падения был такой, словно рухнула маленькая гора. Пыль поднялась столбом, воздух ударил в лицо, уши заложило. Я автоматически выставил щит, чтобы не получить камнем в голову.

Тусклый свет прорезал столб пыли. Где-то вдали орали какие-то монстры, чайки этого локального ада. Я стоял и слушал собственное дыхание.

— Ну… — выдохнул я. — Урок… третий. Никогда не связывайся с теми, кто крупнее горы.

Колени предложили идею: «Давай упадём, и ты притворишься трупом пару минут». Я жестом им отказал и пошёл к туше.

Ядро было там, где и должно.

Пришлось попыхтеть, чтобы до него добраться: разрезать грудную клетку, расшвырять ребра, обжечься пару раз тёмной кровью, которая всё ещё пыталась жечь как кислота. Но когда я увидел его — даже я на секунду замолчал.

Оно было размером примерно с меня. Ну, может, чуть меньше. Огромный овальный монолит, впаянный в грудную полость, словно чужеродный камень в живое мясо. Поверхность — глубокий фиолет, ближе к чёрному, с медленно ползущими по ней полосами огненного света. Каждая такая полоса как отдельная река лавы на ночной карте.

Я подошёл ближе, положил ладонь.

Тепло. Плотное, вязкое. Не такое, как у обычных ядер, когда энергия практически сама лезет тебе в руки. Здесь приходилось быть аккуратным — меня буквально отталкивало.

— Ну здорово, — сказал я. — Ты явно не из тех, кого можно закинуть в карман.

Я посидел рядом секунду, отдышался и понял простую вещь: если сейчас не подпитаюсь — упаду.

Усиление, конечно, спасало кости и связки, но его никто не отменял — ядро внутри требовало энергию. Те крохи, что остались в теле, уходили на то, чтобы я не упал прямо здесь и не стал удобрением для всего, что сюда прибежит.

— Ладно, — выдохнул я. — Поиграем в «ва-банк».

Я положил обе руки на ядро и потянул.

Энергия двинулась не сразу.

Обычно, когда берёшь ядро, особенно крупное, чувствуешь, как поток энергии мгновенно входит в тебя, как будто открыли кран. Здесь же было ощущение, что я пытаюсь сдвинуть с места каменную глыбу, которая весит как дом.

Сначала ничего. Потом где-то внутри ядра шевельнулось, будто на меня посмотрели, прикинули шансы и нехотя решили: «Ладно, иди, бери».

Поток пошёл.

Не шквал — давление. Плотный, вязкий, концентрированный. Он входил в ладони, поднимался по рукам, растекался по телу, пропитывая мышцы, кости, кровеносную систему, оболочку ядра внутри.

Через пару секунд стало горячо. Ещё через пару — очень горячо. Ещё через три — организм начал намекать, что ему, возможно, хватит, а то сейчас придётся выплёвывать излишки на всех вокруг.

Я не остановился.

Кровь стучала в висках, кожа горела, будто меня облили изнутри расплавленным металлом. Усиление крутилось, перестраивая структуру, впихивая энергию туда, где ещё были свободные места. Клетки благодарно хрустели и принимали подарки.

Через минуту я уже стоял на ногах ровно. Мышцы перестали дрожать, дыхание выровнялось, зрение стало чётким. До этого момента я даже не понимал, насколько был на нуле.

Через пять минут я почувствовал себя… слишком хорошо.

Силы ломились изнутри, требуя выхода. Хотелось бежать, прыгать, орать, швыряться чем-нибудь тяжёлым просто так, чтобы выпустить избыток. Всё тело отзывалось на малейшее желание двигаться.

Усиление довольно урчало где-то в глубине: «Вот так, так и надо, хозяин. Вот теперь похоже на правду.»

Я потихоньку отпустил ядро и отступил. Оно всё так же стояло в грудине дракона.

Я внимательно посмотрел.

Поверхность… не изменилась. Совсем. Ни единой трещинки, ни потускнения. Как будто я вообще ничего не делал.

Я ещё раз приложил ладонь, на всякий случай. Поток шёл, но теперь я уже чувствовал, что если продолжу — начну переливаться через край.

Я отдёрнул руку, выругался и сел на ближайший уцелевший каменный выступ.

— И что мне с тобой делать? — спросил я у ядра и у мира заодно. — В мешок тебя не положишь, в рюкзак — тоже. В карман — тем более. А бросать — жалко. Ты ж, зараза, на пару ступеней роста потянешь.

Ядро, разумеется, промолчало. Только тени по нему чуть быстрее пробежали.

Я провёл ладонью по лицу, заодно проверяя, не растворился ли я где-нибудь. Кожа была цела, только доспех местами шёл полосами и подплавился. Руки, ноги — на месте. Голова функционирует. Я ещё жив.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Считаем, что это аванс. Если не сдохну раньше, поглощу тебя.

Я посмотрел на светлеющее небо и хмыкнул:

— А если сдохну… ну, значит, кто-то другой попытается тебя сожрать. И тоже пожалеет.