Я мог бы остаться. Мог бы замедлиться, отойти в сторону, дать событиям идти без моего участия. Пусть кто-то другой разбирается с теневыми гильдиями, претензиями, разломами и чужими играми. Я не наследник, не герой, не фигура, от которой что-то зависит прямо сейчас.

Эта мысль не пугала. Она была логичной. Даже удобной.

Я остановился на секунду, прямо посреди улицы, и позволил ей оформиться до конца. Представил, как это выглядит: тихие дни, редкие выходы, минимум риска. Академия — формально. Разломы — по необходимости. Всё остальное — в сторону.

И понял, что не смогу. Если я так сделаю — это буду уже не я. Это будет человек, который один раз понял, что может больше, и сознательно сделал вид, что не понял.

Я выбрал путь не сегодня. Сегодня я просто перестал притворяться, что могу с него сойти.

С Дарьей было хорошо. И именно поэтому я не собирался бросать то, во что уже ввязался.

Я вспоминал её взгляд уже у дома. Он просто всплывал сам, между мыслями, как метка, поставленная неосознанно.

Ничего особенного в нём не было. Ни слёз, ни просьб, ни вопросов. Она не тянула меня за рукав и не просила остаться. Не говорила «будь осторожен» в последний раз и не искала подтверждений.

Просто смотрела чуть дольше, чем нужно.

Тогда я списал это на обычное прощание. На холод. На усталость. На ту неловкую паузу, которая возникает, когда день получился лучше, чем ожидалось, и никто не хочет быть первым, кто его оборвёт.

Это было удобно — так объяснять.

Сейчас, прокручивая момент без спешки, я видел детали, которые раньше не зацепились. Слишком ровное дыхание. Слишком собранная поза. Как будто она не просто прощалась, а запоминала.

Не меня — момент.

Я не стал додумывать. Не стал вытягивать смысл из одного взгляда и превращать его в предчувствие. Для этого ещё будет время, и оно обязательно найдётся, если понадобится.

Но я зафиксировал.

Дарья перестала быть просто приятной частью дня. Она стала точкой, к которой мысли возвращаются сами. Как ориентир. Как напоминание, что за пределами разломов, карт, претензий и угроз есть нечто, что можно потерять по-настоящему.

Я проснулся без привычного ощущения, будто кто-то всю ночь таскал меня за плечи и требовал срочно решить судьбу империи. Тело двигалось легко. Без скрипа, без внутреннего сопротивления. Я сел на край кровати и поймал себя на том, что уже несколько секунд просто смотрю в стену — и при этом ни о чём не думаю.

Мысли не прыгали. Не цеплялись одна за другую. Не пытались выстроиться в очередной список проблем. Это было… непривычно.

Я поднялся, прошёлся по комнате, машинально привёл себя в порядок. Куртка легла на плечи как надо. Ремни встали в привычные петли. Снаряжение проверил почти на автомате — клинок, запасные крепления, мелочи, которые всегда оказываются нужны в самый неподходящий момент. Всё на месте. Всё знакомо.

Поймал себя на том, что насвистываю. Тихо, без мелодии, просто так. Раньше за собой такого не замечал.

Настроение было спокойным. Даже хорошим. Ощущение, что день не собирается ломать меня об колено с самого утра. Ироничное спокойствие, будто я уже знаю, что что-то пойдёт не по плану, но пока не вижу смысла из-за этого нервничать.

Карта разломов лежала на столе. Я бросил на неё взгляд, не вникая. Пальцы сами нашли нужную отметку. Стихия смерти. Не хуже и не лучше остальных.

Собрался быстро. Закрыл за собой дверь и вышел, даже не оглянувшись. На улице было свежо, утренний воздух обжигал лёгкие, но приятно. Я вдохнул глубже, чем обычно, и поймал себя на том, что улыбаюсь.

Разлом смерти не пугал и не притягивал. Он просто был. Очередная задача, которую нужно закрыть. Очередной пункт в длинном списке дел, которые сами по себе не кажутся важными — пока не сложишь их вместе.

Если бы кто-то смотрел со стороны, он бы решил, что это будет обычный заход. Очередной разлом, очередные твари, очередной отчёт для академии. Ничего особенного.

Я и сам так думал.

И, наверное, именно это было самым подозрительным.

В разлом я вошёл привычно.

Местность встретила глухо. Серый свет без источника, будто кто-то размазал рассвет по воздуху и забыл добавить глубины. Земля под ногами была плотной, утоптанной, без травы и без камней — ровная, как после долгой работы. Тишина висела плотным слоем, и в ней не было ничего успокаивающего. Ни ветра, ни шорохов. Даже собственные шаги звучали чужими.

Я сделал несколько шагов, остановился, прислушался. Ничего.

Это не насторожило. Скорее наоборот — подтвердило ожидания. Слабый разлом, думал я. Такие любят притворяться пустыми, пока не подойдёшь ближе.

Первое движение заметил боковым зрением. Резкое, неровное, на границе восприятия. Я повернулся уже с клинком в руке.

Собака.

Вернее, то, что от неё осталось. Обтянутый серой кожей костяк, вытянутая морда, пустые глазницы. Она двигалась рвано, будто её тянули за нитки, но скорость была не собачьей — быстрее. Я шагнул в сторону, пропуская её мимо, и рубанул по шее. Клинок прошёл легко, тело развалилось, как плохо собранная конструкция.

Следом появился волк. Потом ещё один.

И ещё.

Я сменил позицию, встал удобнее, начал работать в привычном темпе. Без суеты, без лишних движений. Удары короткие, экономные. Усиление — точечно, чтобы не тратить больше, чем нужно. Трупы падали быстро. Слишком быстро.

Проблема была не в них.

Проблема была в том, что они не заканчивались.

Я сделал шаг назад, оценил пространство. Из серого марева выходили новые силуэты. Слева, справа, из-за складок местности, которых я раньше не видел. Десятки. По двое, по трое, но без пауз. Как будто кто-то методично подбрасывал их мне под ноги.

Я ускорился. Начал срезать траектории, работать шире. Энергия уходила заметнее, чем в разломе воздуха, но пока это было терпимо. Я отступал, не теряя ритма, оставляя за собой груды распадающейся нежити.

И тогда земля под ногами дрогнула.

Сначала — едва заметно. Потом — сильнее. Из серой дымки впереди вывалился силуэт, который нельзя было перепутать ни с чем. Медведь. Огромный, массивный, с перекошенной мордой и провалами вместо глаз. Его движения были медленнее, чем у собак, но каждый шаг отдавался в земле глухим ударом.

За ним появился второй.

Я выругался.

Некромедведи.

Я сместился в сторону, пропуская первый удар лапы — воздух разрезало с хрустом. Камень под ногами треснул. Я ударил в сочленение, усиливая клинок, и сразу ушёл в сторону, не дожидаясь ответа.

Ответ всё равно был.

Второй медведь зашёл сбоку. Я почувствовал удар раньше, чем увидел — давление, толчок, смещение. Пришлось откатываться, теряя позицию. На секунду дыхание сбилось. Энергия просела сильнее, чем хотелось.

И в этот момент из-за спин медведей снова полезли собаки.

Я отступил ещё на несколько шагов и остановился. Оценил ситуацию без паники, но уже без иллюзий. Это не был слабый разлом. Он просто выглядел таким. Масса противников, постепенное наращивание давления, тяжёлые формы в резерве. Классическая ловушка для тех, кто решит, что всё пройдёт быстро.

Я сменил тактику. Убрал спешку, добавил дистанцию. Начал работать на истощение, надеюсь не себя. Удары стали реже, движения — строже. Каждый шаг рассчитан заранее. Каждый вдох с учётом того, что конец ещё далеко.

Волны пошли одна за другой.

Методично — как будто кто-то проверял, где именно я начну ошибаться. Сначала собаки, потом волки, потом снова собаки, но уже с другой стороны. Я не успевал фиксировать направления — приходилось постоянно смещаться, оставляя за собой полосы выжженной земли и развалившиеся туши.

Даже на перекур не останавливались, сволочи... то есть трудоголики.

Я отходил, упирался спиной в каменистый выступ, переводил дыхание ровно на столько, сколько позволяла тишина — и снова двигался. Прятался за складками рельефа, за обломками, за телами павших. Пытаясь сбить ритм. Выиграть пару секунд.