— Чуть больше врагов. Мне нужно место поудобнее, я хочу это видеть.

Из света начали выходить фигуры.

Десятки. Те же силуэты, те же сияющие доспехи, та же идеальная симметрия. Они проявлялись — шаг за шагом, будто их выводили из-за кулис.

Я машинально пересчитал первые ряды и сбился.

Отступать действительно было поздно.

Свет начал меняться. Словно кто-то хотел, чтобы у меня заболели глаза. И ему это почти удалось.

Охрана перестроилась почти мгновенно. Формация стала жёстче, компактнее, тяжелее. Анастасия осталась в центре. Она опустила подбородок и выровняла дыхание. Энергия вокруг неё собралась плотнее, будто пространство само признало, кто здесь главный.

Я сместился на фланг, не дожидаясь указаний. Место сбоку подходило: видеть поле, реагировать первым, не мешать формации. Отличная роль, учитывая, что я сам себе её назначил.

Попугай устроился выше, выбрав выступ света, который почему-то держал его вес. Сел, сложил крылья и вытянул шею вперёд, как зритель перед представлением.

Рыцари приближались. Их стало слишком много, чтобы считать. Свет скользил по доспехам, и казалось, что каждый шаг синхронизирован с дыханием самого разлома.

Я проверил хват, сместил вес, коротко вдохнул.

«Ни дня без приключений», — мелькнуло где-то на краю сознания.

Свет стал ещё резче. Почти болезненным.

И мир замер на последнюю секунду перед тем, как рухнуть.

Первая пара копий пошла наперерез. Я встретил их на шаг раньше, чем они ожидалось. Удар — короткий, с разворотом корпуса, без вложения всего веса. Доспех треснул, фигура рассыпалась световой пылью. Вторая — туда же. Ни тела, ни ядра. Пустота. Как и раньше.

— Отлично, — буркнул я себе под нос. — Опять без трофеев.

Слева охрана приняла натиск плотнее. Световые клинки били по щитам, вспыхивали, гасли. Анастасия стояла в центре, напряжённая, но собранная, работала с энергией короткими импульсами. Я видел, как её защита дрожит. Этого хватит ненадолго.

Новая тройка копий вышла почти сразу. Потом ещё. И ещё. Они словно возрождались. Убиваешь — освобождаешь место следующему.

Я перестал считать.

Экономил всё, что можно. Усиление — только в момент контакта. Никаких эффектных финтов, никаких выбросов. Режу траектории, ломаю суставы, сбиваю равновесие. Удар — шаг — отход. Не добиваю, если не нужно. Они всё равно исчезают.

— Ребята, у вас тут абонемент? — бросил я в сторону очередной пары. — Или по талонам?

Ответа, разумеется, не было.

Справа копия попыталась обойти, поймать меня на шаге. Я позволил ей подойти ближе, чем стоило, и в последний момент ушёл вниз. Клинок вошёл коротко, без замаха. Свет вспыхнул и погас. Минус ещё одна секунда.

Секунда — это всё, что мы здесь выигрываем.

— Фланг! — крикнул кто-то из охраны.

Я уже был там. Подхватил удар, развернул копию, толкнул её в следующую. Они столкнулись, сбились, и этого хватило, чтобы центр перевёл дыхание.

Ещё. Ещё. Ещё.

Плечи начали напоминать о себе тупой болью. Сколько ещё таких движений? Сколько таких секунд?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Криво. Самому себе.

— Ну давайте, — пробормотал я, перехватывая следующий выпад. — Я никуда не спешу. У меня весь день свободен.

Они не заканчивались. Видимо нас решили "угостить" без ограничений.

Свет начал вести себя иначе. Он больше не расходился после ударов, не расползался дымкой, а собирался в слоях, как если бы пространство решило сомкнуться.

Копии стали появляться не только впереди, но и сбоку, перекрывая привычные направления отхода. Шаг за шагом.

Мы отступали. Медленно. Почти незаметно. Каждый раз — ровно настолько, чтобы не потерять строй.

— Держим, — бросил кто-то из охраны. Голос хриплый, видимо устал. Хилый какой-то мастер.

Я шагнул назад вместе с ними и машинально посмотрел туда, откуда мы вошли.

Прохода не было.

Там, где раньше оставалась светлая «дыра» выхода, теперь стояла ровная стена сияния. Цельная, плотная масса, залившая пространство от пола до потолка.

— Выход… — начал один из магов и замолчал.

— Перекрыт, — закончил за него другой. Практически безэмоционально.

Вот же гады... Отступать некуда, позади Питер! Хотя в нашем случае позади ничего нет, потому и отступать некуда.

Копии это почувствовали почти сразу. Их движение изменилось. Стало увереннее. Они больше не пытались «обойти» — просто давили. Свет сгущался, не отпускал.

— Ну вот и отлично, — пробормотал я, перехватывая очередной удар. — А то я всё думал, успею ли к ужину.

Анастасия стояла всё там же, в центре, но защита вокруг неё стала толще, грубее.

Время перестало быть линейным. Оно рвалось на куски между ударами, вспышками, короткими паузами, когда успеваешь только вдохнуть — и снова двигаться.

Я понял, что прошло много времени, когда заметил: движения больше не требуют решения. Рука идёт туда, где должна быть. Нога сама находит опору. Усиление включается и гаснет без внутреннего счёта.

Охрана начала сдавать.

Первый — огонь. Плечо. Удар прошёл вскользь, но кожу повело, и запах палёного мяса на секунду перебил свет. Он даже не выругался. Просто сместился, сменил стойку и продолжил.

Второй — земля. Нога. Не перелом, но сустав повело. Он стал двигаться короче, экономя шаги. Щит держал ниже обычного, компенсируя корпусом.

Остальные держались на упрямстве. На том самом состоянии, когда ты просто отказываешься падать, потому что падать нельзя.

Анастасия дышала неровно. Слишком быстро. Энергия вокруг неё начинала вести себя плохо. Потоки перестали слушаться так же охотно, как раньше. Ответ приходил с задержкой.

Я увидел это раньше, чем она сама.

Первый раз — когда копия прорвалась слишком близко. Я срезал её на ходу, не останавливаясь, и просто толкнул Анастасию в сторону, туда, где свет был тоньше.

— Сюда, — бросил я. — Отдышись немного.

Она кивнула. Не глядя. Слишком занята тем, чтобы удержать себя в форме.

Второй раз — когда удар шёл сверху. Я успел перехватить траекторию, но вышло грубо. Свет ударил по щиту, меня отшвырнуло на шаг, и в ушах звенело.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Запишем на твой счёт, — ответил я. — Потом с тебя кофе.

Сарказм стал суше. Короткие фразы. Без улыбки. Чтобы не застрять в одном и том же движении, не дать голове провалиться в пустоту.

Копии продолжали идти. Постоянно.

Я отметил ещё один момент: они стали точнее, согласованнее. Свет перестал «сыпаться» и начал работать как масса.

Время шло.

И с каждой минутой оно становилось нашим противником.

Автоматизм — это когда тело работает быстрее головы. Когда ты уже не выбираешь, а просто не мешаешь себе.

Я дрался именно так.

Шаг. Удар. Смещение. Срез по суставу. Отход на полшага. Усиление — короткое, почти ленивое. Свет гаснет, рассыпается, не оставляя ничего, кроме ощущения потраченного времени.

— Ну что, светлые идиоты, — сказал я вслух, срезая очередного. — У вас там абонемент, что ли? Десятый бой бесплатно?

Копии не отвечали. Они вообще были удивительно молчаливыми для тех, кто так настойчиво пытался нас убить.

Я продолжал считать.

Сколько ударов могу сделать без усиления. Где можно обойтись толчком. Где достаточно сбить ритм, а не добивать. Красиво будем работать потом. Сейчас важно не устать раньше времени.

— Бесконечный разлом, — пробормотал я, уходя от очередного выпада. — Мечта бухгалтера.

Свет бил плотно, но предсказуемо. Они шли волнами, и если поймать момент — можно было прожить между ними пару лишних секунд. Эти секунды я и собирал. Складывал, как мелочь в кармане. Вдруг пригодится.

Давило не страхом.

Страх — понятная вещь. С ним можно работать. Он даже полезен, иногда.

Давило бессмысленностью.

Ты убиваешь — и ничего не меняется. Не становится меньше. Не становится проще. Ты просто откладываешь следующий удар. Следующую волну. Следующий час.