Я не смотрел на него, а сразу вернулся к ядру.

Раздавил его быстро, чтобы не успело выпустить ещё сюрпризов. Полость содрогнулась, песок пошёл вниз, стены начали трескаться, открывая ходы.

Пещеры начали осыпаться почти сразу. Казалось кто-то сверху высыпал мешок песка по чуть-чуть. Стены ещё держались, но стало ясно: мне здесь больше не рады.

Я двинулся к выходу, хотелось ускориться, но я подавил это желание. Спешка в таких местах всегда заканчивается глупо. Зыбучие пески сверху потеряли хватку, престали быть ловушкой. Масса оседала, сползала вниз, открывая проходы, по которым можно было идти, не утопая по пояс.

По дороге я автоматически собрал несколько ингредиентов. Корни, плотные узлы минералов, пару образований, которые алхимики любят. Ценного, конечно, здесь ничего не было. Хотя мне оно и не нужно.

Песок продолжал сыпаться за спиной, потолок местами проседал, но маршрут уже не менялся. Разлом заканчивался буднично — как работа, которую просто сделали до конца.

Я выбрался наружу, сделал несколько шагов по твёрдой земле и только тогда позволил себе остановиться. Воздух снаружи показался обычным. Слишком обычным.

— Ну вот и всё, — сказал я вслух, непонятно к кому обращаясь.

Иногда разлом не нужно понимать.

Его нужно пережить.

Я вернулся в город без спешки. Тело было тяжёлым, но послушным — всё работало, ничего не требовало срочного внимания.

Камень под ногами не пытался меня схватить. Просто был камнем. Воздух не давил и не цеплялся, проходил мимо, как положено. Люди шли по своим делам — кто-то торопился, кто-то останавливался поговорить, кто-то ругался на мелочи. Город жил своей жизнью и не спрашивал, откуда я пришёл и что там оставил.

После разломов это ощущалось странно. Там любое движение требовало платы. Здесь шаг оставался шагом, а не договором со средой. Я поймал себя на том, что несколько раз бессознательно проверял опору, будто ждал, что мостовая вдруг продавится и попытается меня сожрать.

Разломы закрыты. Все, которые были на сегодня, больше не требовали внимания. Впервые за долгое время вокруг не висело срочного давления. Ничто не подталкивало в спину и не отсчитывало время до следующей ошибки.

Это не было радостью. И не эйфорией. Скорее тихим пониманием, что я сделал то, за чем шёл. Довёл работу до конца. Такое ощущение не тянет улыбаться и не требует делиться им с кем-то. Оно остаётся внутри и не мешает думать о следующем шаге.

Я зашёл в дом Алексея без стука. Если дверь не заперта, значит, хозяин либо ждёт, либо не против. Обстановка внутри была спокойной. Слишком спокойной. Никакой суеты, никаких следов спешной работы, ни запаха зелий, ни разложенных бумаг. Дом будто затаился.

Я сразу увидел Влада. Он просто сидел. Руки сцеплены, взгляд направлен куда-то мимо стены. Так он выглядел редко. Влад не из тех, кто замирает без причины. Если он не занят, значит, думает. А если думает так глубоко — дело не рядовое.

Я остановился, не подходя ближе. Несколько секунд мы просто находились в одном помещении, не нарушая тишину. Этого хватило, чтобы я понял: разговор будет неприятным. Не срочным — никто никуда не бежал, не хватался за оружие, не требовал немедленных решений. Но опасным. Из тех, что не кричат и не торопят, а просто лежат на столе и ждут, когда до них дотронутся.

Влад заговорил первым.

— Нам в руки попала информация.

Он не стал уточнять чья, откуда и за какую цену. Это тоже было показателем. Такие детали озвучивают либо когда хотят произвести впечатление, либо когда сомневаются. Здесь не было ни того, ни другого.

Я кивнул, давая понять, что слушаю.

Влад говорил спокойно, без нажима, будто перечислял уже проверенные факты.

Информация пришла из надёжного источника. Конкретный склад. Конкретное место. Магарыч. Тот самый, за который в Империи полагается не разбирательство и не суд — а быстрая и показательная казнь, чтобы другим неповадно было.

И расположен он не где-нибудь на окраине, не в подземельях портовых кварталов и не за городской стеной. Центр города. Прямо там, где каждый второй дом принадлежит либо знати, либо тем, кто слишком близко к власти, чтобы жить долго без её одобрения.

Я хмыкнул раньше, чем успел подумать.

— И что тебя так озадачило? — спросил я, уже зная ответ. — Склад запрещённых под страхом смерти наркотиков под боком у императора — это, конечно, мелочь. Почти бытовуха.

Ирония вышла сухой, без злости. Слишком уж ситуация была… нереальной. Настолько нереальной, что начинала раздражать.

Влад не улыбнулся.

— Вот именно, — сказал он. — Не сам факт. А то, как долго он там существует.

Он сделал паузу, давая словам лечь.

— И то, почему его до сих пор не трогают.

Вот здесь и стало по-настоящему неприятно.

Склады магарыча появлялись и исчезали регулярно. Их жгли, взрывали, вычищали подчистую. Иногда вместе с владельцами, иногда — вместе с кварталом. Это был шумный бизнес, который не умел быть тихим. А этот отличался.

Центр города. Годы работы. Никаких показательных рейдов. Никаких громких дел. Никаких утечек, кроме той, что дошла до нас.

Влад потер виски и произнёс то самое слово, которое редко использовал вслух.

— Чуйка у меня нехорошая.

Не мистика. Не предчувствие. Опыт. Та самая внутренняя тревога, которая появляется у людей, слишком долго ковырявшихся в грязи, чтобы верить в совпадения.

Я кивнул медленно.

Склад перестал быть просто криминальной точкой. Он выглядел как системная ошибка. Или как часть системы, о которой не принято говорить вслух.

Влад помолчал секунду, будто решая, стоит ли добавлять последнее. Потом всё-таки сказал:

— Кстати. Этот склад находится рядом с тем домом. С тем самым, который ты пытался купить.

Вот тут я уже не хмыкнул — поморщился.

— Ой, не напоминай, — сказал я. — Стоимость целого замка коту под хвост. До сих пор обидно.

Сарказм вышел резче, чем я рассчитывал. Не потому что жалко денег, просто в голове сразу щёлкнуло.

Дом. Центр города. Неприличная цена. Надежда на центр своего будущего рода. Вот как отделюсь от своих в побочную ветвь и разовью род до такой степени, что даже император будет с нами считаться. Однако эти мысли опасные и их лучше не озвучивать.

Я на секунду замолчал, прокручивая цепочку задним числом. Переговоры. Уклончивые ответы. Слишком гладкие отказы. Продавец, который вроде бы хотел избавиться от дома, но каждый раз находил повод отложить сделку. В итоге всё оформили, часть денег заплатили, но оказалось, что это нарушение какой-то императорского приказа. И самое неприятное, что теперь даже спросить не с кого. С самого императора, мне кажется, рановато. А продавший дом товарищ стал короче на голову.

— Значит, я влез не туда, — произнёс я наконец.

Разговор окончательно перестал быть абстрактным. Это уже было не про «где-то в городе торгуют отравой» и не про чужие схемы. Я оказался слишком близко. Настолько, что меня уже могли заметить — даже если я ничего ещё не сделал.

Проблема больше не была чужой. Она просто ждала, когда я перестану делать вид, что это не так.

Влад смотрел на стол, а не на меня. Плохой признак — значит, он уже всё прокрутил и не нашёл простого решения.

— Может, понаблюдаем? — сказал он наконец. — Не лезть сразу. Понять, кто там, какие потоки, охрана. Такие вещи редко лежат без прикрытия.

Я покачал головой.

— Пока мы будем наблюдать, склад переедет, — ответил я. — Или сгорит. Или его «вдруг» накроют по-тихому. Время в таких местах работает не на тех, кто думает.

Влад вздохнул.

— Риски ты понимаешь? Центр города. Под боком у имперской власти. Если там не трогают — значит, кто-то сверху закрывает глаза.

— Именно поэтому и идти надо сейчас, — сказал я. — Потом будет поздно.

Он поднял взгляд.

— Ты же хотел забыть про теневые структуры.

— Хотел, — согласился я. — Но у меня глаз дёргается, когда я вспоминаю, сколько народу они уже положили.