Он смотрел на меня с ленивым интересом.

— Надо же, ко мне в гости абсолют заглянул, — произнёс он ровным голосом. — Ещё и не полностью бесполезный.

— И где же ты прятался, некрофил?

Уголок его губ дёрнулся.

— Как некультурно. Но ничего. Я тебя научу манерам. Мне как раз нормального слуги не хватает. Ещё и кто-то уничтожил мои игрушки.

Он укоризненно обвёл взглядом груды поверженных титанов.

— Сочувствую, — пожал плечами. — Так ты сам разлом закроешь и меня выпустишь или сражаться будем?

Он рассмеялся, едва заметно качнув головой.

— Сражаться? С тобой? Да тебе повезло, что титаны были не агрессивны. Иначе мне даже выходить не пришлось бы. Хотя, признаю, разрушил ты их занятно.

— Какова твоя цель?

Он шагнул ближе, но дистанцию сохранил.

— Как и у всех — стать равным богам.

— Значит, боги существуют.

— Никто не может точно ответить на твой вопрос, кроме самих богов.

Он вздохнул.

— Всё. Ты меня утомил.

Земля под ногами взорвалась.

Жгуты тьмы и огня вырвались из трещин и рванули к рукам, ногам, шее. Я перехватил первый, разорвал его усилием мышц. Второй попытался обвиться вокруг корпуса — клинок прошёл по нему, разрезая.

Он наблюдал спокойно.

Следующая волна пришла плотнее. Тьма вплелась в огонь, формируя плотные, липкие плети. Я ушёл перекатом, отрубил две, третью вырвал руками.

— Маг развитый физически? — он прищурился. — Забавно.

Я рванул вперёд, сокращая дистанцию.

Волна воздуха отбросила назад. Он даже рукой не махнул — просто пространство перед ним стало плотным.

Снова шаг вперёд.

Из земли вылетели тонкие жгуты с жалами на концах. Магия смерти на них чувствовалась отчётливо. Ушёл в сторону, срубил два, третий прошёл по плечу. Доспех принял удар.

Я попытался зайти слева. Пламя выросло стеной. Прыжок вверх — и удар сверху.

Его ладонь едва шевельнулась.

Меня швырнуло к краю площадки.

— Ты настойчив, — заметил он.

Я снова пошёл вперёд.

Жгуты били уже плотной сеткой. Рубил, рвал, прорывался. Щит вспыхивал всё чаще.

Он не торопился. Держал дистанцию. Каждый мой рывок заканчивался отбрасыванием.

— Устанешь, — спокойно произнёс он.

И оказался прав.

Через несколько минут жгуты пришли сразу со всех сторон. Из-под земли, из воздуха, из пепла.

Они сомкнулись.

Руки прижало к корпусу. Ноги опутало. Грудь стянуло плотным кольцом.

Я дёрнулся — хватка лишь усилилась.

Он подошёл неспеша.

— Пожалуй, убивать тебя не буду. По крайней мере не полностью.

— Быть может сдашься?

Он усмехнулся.

— А ты шутник.

— Я должен был попробовать.

Он рассмеялся.

В этот момент его тело резко дёрнулось вперёд.

Он замолчал.

Опустил взгляд.

Из его груди, чуть ниже ключицы, медленно вышел окровавленный костяной клинок.

Лезвие было неровным. Грубым. С трещинами.

Контроль в его глазах дрогнул.

Жгуты ослабли.

Я рванулся.

Разорвал первую связку. Вторую. Третью.

Он попытался обернуться.

А я уже был рядом.

Клинок прошёл по шее.

Голова отделилась, тело пошатнулось и рассыпалось тёмной пылью.

За его спиной стоял скелет.

Кривой. Неровный. Рёбра перекошены. Череп наполовину обвалившийся.

Один из моих первых конструктов.

Он едва держался на ногах.

— Долго же ты ковылял… — выдохнул я. — Но спасибо.

Скелет поднял кривую руку к виску, будто отдавая честь и кости осели.

Он рассыпался в пыль.

Площадка вокруг дрогнула.

Портал в черепе главного титана начал тускнеть. Жгуты тьмы растворялись, словно их выжигали изнутри.

Я остался один.

Сердце разлома оказалось не в ядре.

Оно стояло передо мной и считало титанов игрушками.

Теперь и его не стало.

Пустота вокруг стала настоящей.

Разлом начал осыпаться.

После возвращения из разлома меня не отправили отдыхать.

Меня отправили к коменданту.

Михаил Алексеевич встретил без лишних слов. В кабинете стоял запах бумаги и чернил. На столе лежали разложенные схемы — старые, пожелтевшие, с пометками разными почерками.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Садись.

Я сел.

Он пододвинул ко мне лист.

На нём было нарисовано ядро — не круг, а сложная структура из восьми секторов, соединённых линиями.

— Ты растёшь быстро, — сказал он. — Слишком быстро. Если продолжишь в том же темпе, ядро порвёт само себя.

Я молчал.

— Универсал — это не восемь магов в одном теле. Это узел. Если один сектор становится тяжелее остальных, вся конструкция смещается. Ты сейчас стоишь на границе.

Он взял карандаш и отметил один из секторов.

— После последнего разлома у тебя перегружена смерть. Свет тоже пошёл вверх. Остальные держатся.

Я закрыл глаза. Проверил.

Он был прав.

— Начнём с основания, — сказал он. — Без этого дальше идти нельзя.

Он вывел меня во внутренний двор.

Снег лежал плотным слоем. Ветер с реки бил в лицо.

— Активируй огонь.

Я поднял пламя в ладони.

— Теперь воду.

Вода обвила пламя, пар поднялся столбом.

— Удерживай оба.

Через несколько секунд огонь стал сильнее. Вода отступила.

— Видишь перекос? — спросил он.

Я усилил воду. Пламя стало тусклее.

— Не подавлять. Балансировать.

Я снова выровнял потоки. Пламя и вода стояли рядом, не гасили друг друга.

— Теперь воздух и землю.

Добавил их.

В груди стало плотнее. Структура начала дрожать.

— Все восемь, — спокойно сказал он.

Подключил свет, тьму, жизнь, смерть.

Потоки схлестнулись. На секунду показалось, что они вырвутся наружу.

Сжал их внутри.

Баланс продержался три удара сердца.

Потом смерть потянула на себя.

Пламя вспыхнуло.

Конструкция распалась.

— Ещё раз, — сказал Михаил.

Мы повторяли это часами.

Пока восемь потоков не начали удерживаться дольше.

Парные стихии

На следующий день он дал новое задание.

— Свет и тьма.

Я сформировал сферу света.

Он велел обволочь её тьмой.

Тьма пыталась поглотить свет. Свет — выжечь тьму.

Я удерживал их в плотном контакте.

— Это основа разрушения разломов, — сказал он. — Если не умеешь связывать противоположности, сердце не вскроешь.

Потом — жизнь и смерть.

Смерть стремилась вытянуть жизнь. Жизнь сопротивлялась.

Я удерживал их в равновесии, пока внутри не возник устойчивый узел.

— Теперь огонь и вода.

Пар поднимался клубами. Земля трескалась под ногами.

— Воздух и земля.

Песок кружился вокруг, но не рассыпался.

Каждая пара требовала разной плотности.

Каждая стремилась разойтись.

Я учился держать их вместе.

Сменяя приоритеты.

— В бою ты держишь всё сразу, — сказал Михаил. — Это ошибка.

Он встал напротив.

— Атакуй огнём.

Я ударил.

— Теперь защита водой.

Переключился.

— Теперь воздух.

— Теперь смерть.

Переключения шли с задержкой. Потоки цеплялись друг за друга.

Он шагнул вперёд, ударил деревянным мечом. Я ушёл в сторону, но переключился слишком поздно.

— Быстрее.

***

Через неделю смена приоритета стала почти мгновенной.

Огонь гас, вода поднималась.

Воздух уходил, земля становилась плотнее.

Я чувствовал, как ядро реагирует быстрее.

Тишина ядра

Самое сложное оказалось самым простым на словах.

— Погаси всё, — сказал он.

Я свёл потоки к минимуму.

Пламя угасло.

Вода исчезла.

Свет растворился.

Остался каркас.

Пустота внутри ощущалась тяжёлой.

— Не бойся тишины, — сказал он. — Универсал должен уметь прятать свою силу.

Я сидел на снегу, удерживая нулевую активность.

Через несколько дней в тишине появилась устойчивость.

Ядро перестало дрожать.

***

Мы вышли к одному из малых разломов.