Враг потихоньку настигал меня.

Удар пришёлся в спину, скользящий, но достаточно тяжёлый, чтобы выбить из лёгких воздух. Доспех вспыхнул, щит развернулся мгновенно, погасив импульс. Меня отбросило вперёд, я прокатился по полу, вскочил, не оборачиваясь.

— Настырный ты, — выдохнул я, сворачивая за очередной поворот.

Слева пахнуло чем-то плотным. Магия. Не разлитая по лабиринту, а сжатая, будто сердце бьётся за стеной. Я сместился ближе. Минотавр не менял траекторию — он не думал, а ломал.

Я ушёл в сторону в последний момент.

Топор ударил в стену.

Камень не выдержал. Стена разлетелась, открыв полость. Внутри — круглый зал. В центре зависал пульсирующий сгусток, обвитый жгутами земли и воды. Он дышал, как живой.

Ядро.

Минотавр рванулся следом, но узкий проём задержал его на долю секунды. Этого хватило.

Я ворвался внутрь, развернулся и нанёс удар.

Клинок вошёл в поверхность ядра, словно в вязкую смолу. Ответ пришёл мгновенно — вспышка тьмы, удар воздуха. Меня отбросило к стене. Доспех скрипнул, щит мигнул и погас.

— Так, значит, по-хорошему не выйдет.

Второй удар я вложил глубже. Свет и жизнь прорезали оболочку. Трещины пошли по сфере, жгуты натянулись, как канаты.

Минотавр прорвался внутрь.

Я перекатился, топор вонзился в пол там, где секунду назад была моя голова. Камень взорвался крошкой. Я ударил снова — в самую трещину.

Сфера дрогнула.

Третий удар пришёлся почти вслепую. Ядро лопнуло.

Зал содрогнулся. Жгуты рассыпались пеплом. Пол пошёл волнами, стены начали оседать.

Минотавр замер на мгновение, словно потерял ориентир.

Я не стал проверять, как он себя чувствует.

Выход уже дрожал в дальнем коридоре. Плёнка портала колебалась, будто вот-вот схлопнется. Камень рушился с потолка, воздух наполнился пылью.

Я рванул.

Позади снова шаги. Он шёл медленнее, но не останавливался. Каменное тело трескалось, по швам текла водяная кровь, но двигался он всё так же прямо.

Обломок стены упал передо мной. Я перескочил, едва не поскользнулся.

Портал был уже рядом.

Я нырнул в него.

Холод ударил в лицо.

Я вылетел наружу и сразу развернулся.

Из портала вырвалась голова Минотавра. Каменные ноздри расширились, тёмные глаза уставились прямо на меня.

Я схватил его за рога.

— Давай. Проверим что бывает с монстрами что не успели выбраться.

Усиление включилось мгновенно. Ноги ушли в землю почти по колено. Камень под подошвами треснул. Плечи заныли, мышцы свело.

Он давил.

Портал дрожал, края уже начали схлопываться.

Я упёрся сильнее.

Голова рывком подалась вперёд. Ещё сантиметр — и меня бы утянуло обратно.

Плёнка схлопнулась.

Раздался глухой треск.

В руках осталась голова.

Импульс выбил меня назад. Я потерял опору и рухнул на спину. В тот же миг рог пробил доспех в районе плеча. Камень прошёл сквозь металл, как через плотную ткань.

Боль вспыхнула резкой полосой от ключицы до локтя.

Я перекатился, вырвал голову из земли, отбросил в сторону. Рог остался торчать из доспеха, треснувшее наплечье осыпалось крошкой.

Я лежал на снегу, глядя в серое небо.

Дыхание сбилось. Плечо горело, по руке стекала кровь.

Я повернул голову к каменной морде.

— Ты меня даже после смерти бесишь, скотина рогатая.

Голова молчала.

Снег вокруг уже начинал таять от остаточного жара разлома. Портал за спиной окончательно исчез, оставив после себя только искривлённый участок земли.

Я сел.

Пальцы дрожали, когда я выломал обломок рога из плеча. Металл скрипнул, ткань доспеха сомкнулась частично, но под ней пульсировала рана.

— Отличная тренировка, — пробормотал я. — Лабиринт, бык, пробитое плечо. Чего ещё для счастья не хватает?

Ответом мне был только ветер.

Я поднялся на ноги, покачнулся, но устоял.

Голова Минотавра лежала в стороне, рога врезались в снег. Каменная челюсть приоткрыта, будто он хотел сказать последнее слово.

— Поздно, — сказал я. — Договорились.

Я схватил голову за рог. Весила она прилично, но усиление ещё держалось. Снег хрустел под ногами.

До крепости было недалеко.

Я шёл медленно, оставляя за собой кровавые следы и борозды от рогов, которые волочились по земле.

И думал только об одном.

Если это был разлом «не самый сложный», то дальше будет весело.

Я дошёл до крепости уже на чистом упрямстве.

Голова Минотавра волочилась по снегу, оставляя за собой неровную борозду. Рогами она цепляла наст, крошила лёд. Плечо ныло, доспех в районе пробоины поскрипывал при каждом шаге.

На стенах меня заметили быстро.

— Это что ещё за… — донеслось сверху.

Я поднял взгляд.

— Гостинец, — ответил я и потянул тушу дальше.

Ворота раскрылись без лишних вопросов. Стражники замерли, глядя на каменную морду с пустыми тёмными глазами. Один шагнул ближе, потом остановился.

— Это… из разлома?

— Нет, на ярмарке выиграл, — бросил я. — Трофей. Повесите на стену. Пусть дисциплину поднимает.

Двое попытались поднять голову. С первого раза не вышло. Один выругался, второй перехватился удобнее. Камень скрипнул о камень.

Они посмотрели на меня иначе.

Без вопросов.

Во двор я вошёл, оставляя красные капли на снегу. Кто-то из солдат отступил в сторону. Кто-то молча провожал взглядом.

Михаил Алексеевич вышел сам.

Остановился в нескольких шагах. Сначала посмотрел на голову. Потом на меня. Задержал взгляд на пробитом плече.

— Закрыл? — спросил спокойно.

— Закрыл.

Он кивнул.

— В арсенал. Под навес. Потом решим, куда её пристроить.

Стражники поволокли голову в сторону склада. Один оглянулся ещё раз, будто проверял, не шевельнётся ли.

Комендант подошёл ближе.

— Плечо.

— Бык бодливый попался.

Он задержал взгляд на роге, торчащем из доспеха.

— В лазарет.

Без обсуждений.

Меня провели внутрь. Коридоры казались длиннее обычного. Шаги отдавались в висках.

Лекарь снял повреждённую пластину. Металл разошёлся, открывая пробитую ткань. Обломок рога я вытащил сам. Кровь хлынула сильнее.

— Терпите, — сказал лекарь, уже подготавливая инструменты.

— Я только этим и занимаюсь, — выдохнул я.

Жжение от зелий пошло по руке волной. Магия жизни стянула края раны. Плечо горело, но кровотечение остановилось. Доспех положили рядом, вскрытый участок начали латать.

— В следующий раз постарайтесь возвращаться целиком, — заметил лекарь, не поднимая глаз.

— Попробую. Но с гарантиями проблема.

Повязку затянули туго. Я пошевелил пальцами. Работают.

— Отдых минимум сутки, — добавил он.

Я кивнул и вышел.

Казарма встретила тишиной. Сапоги я оставил у входа, плащ бросил на лавку. Доспех унёс кто-то из оружейников — чинить. Не было у меня сил объяснять им, что он сам починится.

Кровать казалась дальше, чем крепостная стена.

Я дошёл.

Сел.

Потом лёг.

Потолок качнулся.

Разлом закрыт.

Голова быка лежит под навесом.

Я жив.

На сегодня хватит.

Глаза закрылись сами.

Прошло два месяца.

Я перестал считать дни после пятого разлома. После седьмого счёт потерял смысл. После десятого стало ясно — это уже система.

Десять разломов.

Не маленьких, не декоративных, не «для отчёта». Полноценных. С доминирующими стихиями, со стражами, с ядрами, с сюрпризами. Некоторые закрывались за час. Некоторые выжимали до суха. Один едва не оставил без ноги. Другой — без головы. Третий — без терпения.

Граница изменилась.

Сначала это было почти незаметно. Потом бросилось в глаза. Вокруг крепости начала пробиваться трава. Не редкие пучки, а плотные островки зелени. Земля перестала быть серой коркой. Воздух стал легче. Дышалось глубже.

Патрули теперь уходили дальше. Разведка отмечала новые маршруты. Старые мёртвые зоны сокращались. Там, где раньше висела вялотекущая магическая муть, теперь оставался чистый фон.