Тёмный рыцарь действовал иначе. Его удары были ниже, тяжелее, он пытался выбить опору. Один раз лезвие почти задело колено. Я оттолкнулся от тропы, перекатился и оказался между двумя псами.

Они не рычали, а просто двигались.

Я ударил снизу вверх, вспоров одного по брюху. Изнутри хлынула огненная масса, мгновенно застывшая в чёрный шлак. Второй вцепился в наплечник. Доспех выдержал, но меня качнуло.

Светлый рыцарь воспользовался моментом.

Его клинок пробил щит на долю мгновения. Я почувствовал удар по груди. Воздух вышибло. Усиление стабилизировалось, но ещё один такой выпад — и конструкция дала бы трещину.

Я шагнул вбок, клинок встретил его запястье. Свет рассыпался. Рыцарь отступил, но тёмный уже шёл в атаку.

Псы нападали группами. По трое, по четверо. Они пытались сбить с ног, заставить потерять равновесие. Я двигался быстрее, чем раньше. Два месяца границы сделали своё. Усиление включалось без задержки, движения стали точнее.

Один из рыцарей света оказался проворнее остальных. Его удары шли сериями. Он почти вскрыл щит — лезвие вошло глубже, чем я ожидал. Я оттолкнул его плечом, вложив в толчок больше силы, чем рассчитывал. Он отлетел к краю тропы, споткнулся и рухнул в лаву.

Поверхность вздулась, вспыхнула, но тело не всплыло.

Тёмный рыцарь воспользовался этим.

Он ударил снизу. Клинок скользнул по бедру, оставив вмятину на пластине. Я ответил рубящим ударом. Лезвие прошло сквозь грудную пластину. Тьма внутри вспыхнула и рассыпалась.

Псы продолжали лезть.

Я перестал считать.

Клинки работали без паузы. Пару раз я позволил себе точечный выброс огня, чтобы расчистить пространство. Камень трескался, лава вздыхала, воздух становился гуще.

В какой-то момент я заметил, что рыцари света и тьмы больше не атакуют друг друга. Они выстраивались по обе стороны тропы и шли синхронно.

Я сделал шаг назад, затем вперёд — прямо в их строй.

Первый удар — по светлому. Второй — по тёмному. Щит принял на себя встречный выпад. Я провернул клинок, сбил одного с ног, толкнул второго в лавовый разлом.

Псы к тому моменту почти закончились.

Оставшиеся метались, пытаясь прорваться через защиту. Я перешёл в плотный темп. Удары стали короче, точнее. Каждое движение — без лишнего размаха.

Через несколько минут тропа очистилась.

Последний пёс рухнул у края озера, его тело медленно осыпалось в огненную массу.

Я стоял среди обломков.

Рыцари света лежали, разбитые на осколки сияющего металла. Рыцари тьмы рассыпались угольной пылью. Псы остывали, превращаясь в неровные куски шлака.

Лавовые озёра отражали картину, искажая её.

Я проверил окрестности.

Тишина.

Ни движения.

Прошёлся по площадке, вырывая из тел то, что можно было считать ядрами. Но внутри рыцарей не оказалось привычных сгустков энергии. Псы тоже не оставили после себя плотных энергетических центров.

Ничего.

Разлом жил без выраженного сердца.

Я оглянулся на две зоны — свет и тьма. Они по-прежнему стояли по краям, словно ждали следующего шага.

Трупы остывали на фоне лавы.

Ядра не было.

— Весело, — пробормотал я. — И где ты прячешься?

Я двинулся дальше.

Если сердце разлома не лежало на поверхности, значит оно было глубже или хитрее.

Я начал с центра. Обошёл лавовые озёра по краю, проверяя каждую крупную трещину. В некоторых местах камень пульсировал, но это было дыхание огня и земли, а не концентрация ядра. Я чувствовал фон, плотный и равномерный. Без провалов и без узлов.

Один из островов показался подозрительным. Он стоял чуть выше остальных, и поверхность на нём была ровнее. Я перепрыгнул через узкую полоску лавы, приземлился на горячий камень. Под ногами хрустнуло. Я опустился на колено, приложил ладонь к поверхности.

Огонь шёл снизу, глубоко. Земля держала форму. Но концентрации не было.

Я перешёл к светлой зоне.

Там воздух стал суше, чище. Камень под ногами почти не трескался. По краям тропы лежали останки рыцарей света — я их не трогал. Их энергия уже рассеялась.

Я прошёл дальше, туда, где сияние усиливалось. В глубине зоны стояли световые столбы, словно вырезанные из воздуха. Они не имели твёрдой формы, но давали ощущение порядка.

Я обошёл каждый.

Проверил основания.

Провёл клинком сквозь один из столбов. Свет дрогнул, но не изменился.

Сердца там не было.

Я повернул в сторону тёмной части.

Здесь звук глушился быстрее. Шаги словно проваливались в землю. Камень был плотнее, поверхность — гладкой, будто отполированной временем.

В тени я двигался медленнее.

Там не было столбов, только углубления. В некоторых из них клубилась плотная магия тьмы. Я проверил несколько — разрезал сгусток клинком, вонзил его в землю, вызвал короткий всплеск света.

Тьма рассеивалась, но за ней не открывалось ничего.

Я попытался почувствовать структуру целиком.

Закрыл глаза.

Плотность энергии ощущалась по всей территории. Она не сходилась к одной точке. Она распределялась равномерно, как давление в замкнутом сосуде.

Сердца не было.

Ни центра, ни ядра, ни явного источника.

Я вернулся к центральной тропе и поднялся на самый высокий выступ. Отсюда были видны обе зоны и огненно-земляной центр.

Разлом жил иначе.

Он не пульсировал. Он не тянул энергию в узел. Он существовал как цельная структура.

Я прошёлся ещё раз по границе света и тьмы, пытаясь найти переходную точку. Там, где обычно происходил разрыв или смещение, здесь стояла ровная линия.

Баланс держался.

Слишком устойчивый для нестабильного разлома.

Я остановился на краю лавового озера и посмотрел в отражение.

— Очень смешно, — произнёс я.

Если сердце не здесь, вариантов оставалось немного.

Возможно, оно перемещалось.

Возможно, структура строилась без привычного ядра.

Я снова ощутил фон.

Он не менялся.

Ни малейшего отклика на разрушение рыцарей и псов.

Разлом продолжал существовать, словно ничего не произошло.

Я медленно выдохнул.

Если сердце скрыто глубже, придётся искать дальше.

Если его нет — значит, игра идёт по другим правилам.

Я ещё раз обошёл центральную площадку и остановился.

Сердца не было.

Разлом продолжал существовать как целостная структура. Фон стал слабее после зачистки, давление огня и земли снизилось, но основа оставалась на месте. Свет и тьма не пытались вытеснить друг друга. Они держали границу.

Я стоял на тропе между двумя зонами и оценивал ситуацию.

Продолжать поиск означало тратить силы в неизвестность. Здесь не было привычного узла, который можно вскрыть и разрушить. Я уже очистил центр от основных сил. Рыцари лежали разбитыми. Псы осыпались шлаком. Пространство стало спокойнее.

Разлом ослаблен.

Но не закрыт.

Я проверил уровень энергии. Усиление держалось стабильно, но запас уже просел после боёв. Лавовые озёра дышали медленнее. Камень больше не дрожал от давления.

Светлая зона стояла тихо. Тёмная — тоже.

Я принял решение.

Иногда лучше отступить и вернуться с новым подходом.

Я повернулся в сторону выхода.

Портал находился на краю центральной тропы. Плёнка была ровной, без рваных краёв. Контур держался устойчиво.

Я двинулся к нему.

Лавовые волны утихали. Поверхность стала гладкой, пузыри лопались реже. Огонь больше не выбрасывал вспышек.

Свет и тьма почти не взаимодействовали. Граница между ними выглядела спокойной. Ни всплесков, ни попыток прорваться друг в друга.

Разлом словно выжидал.

Я остановился у портала и обернулся в последний раз.

Центр оставался безмолвным. Каменные острова, огненные трещины, тёмные провалы, световые столбы — всё находилось на своих местах.

— Вернусь позже, — произнёс я негромко.

Плёнка портала дрогнула, когда я коснулся её.

Я шагнул вперёд.

Жар сменился холодом резко.

Снег встретил меня мягким хрустом под ногами. Воздух оказался лёгким, прозрачным. Холод обжёг лёгкие.