Она ничего не сказала, просто пошла вперёд.

В глубине между деревьев снова мелькнул силуэт девочки, будто показывая дорогу.

Я поднялся, проверил меч, затушил костёр и пошёл следом.

Как только мы пересекли невидимую границу леса, мне стало не по себе.

Сначала просто тяжело дышать. Потом появилась лёгкая слабость. В голове словно зазвенело, будто после долгого боя.

Я стиснул зубы и сделал вид, что всё нормально.

Не хватало ещё сейчас начать жаловаться. Тем более перед ней.

Мы шли между деревьями, и силуэт ребёнка появлялся впереди — то ближе, то дальше. Она не оглядывалась, просто шла, и я чувствовал, что Анастасия идёт за ней почти не раздумывая.

Через несколько минут мне стало хуже.

Энергия уходила, будто я находился в гуще сражения. Я даже машинально попытался проверить ядро, но понял, что дело не в нём.

Это место само вытягивало силы.

Я споткнулся о корень и едва не упал, но удержался.

— Всё нормально? — тихо спросила Анастасия, не оборачиваясь.

— Да, — ответил я. — Идём.

Мы вышли на старую дорогу, ту самую, по которой никто не ездил. Колея заросла травой, по краям торчали кусты, а дальше лес становился всё темнее.

Чем глубже мы шли, тем хуже выглядели деревья.

В свете луны было видно, что многие стволы повреждены. Где-то кора была содрана, где-то древесина почернела, будто от огня. Некоторые деревья стояли наполовину сгнившие, но всё ещё не падали, словно держались из последних сил.

Я сжал рукоять меча.

Мы явно шли не в самое приятное место.

Я не понимал, что нас ждёт впереди. Засада? Аномалия? Или что-то ещё хуже.

Хотел уже остановить Анастасию, но заставил себя промолчать.

Она чувствовала что-то, чего я не чувствовал.

И сейчас максимум, что я мог — идти за ней и быть готовым вмешаться, если станет совсем плохо.

Через несколько минут деревья расступились, и мы вышли на поляну.

Посреди неё стояло огромное дерево.

Половина его была зелёной, живой, с листьями и ветвями. Вторая половина — искривлённая, почерневшая, будто обожжённая изнутри.

За деревом находился небольшой пруд. Его поверхность была покрыта чёрной плёнкой, словно вода там давно перестала быть водой.

Анастасия медленно подошла к дереву и положила ладони на здоровую часть ствола.

Она замерла на несколько секунд, потом тихо сказала, едва не плача:

— Кто же с тобой так поступил…

Я сделал шаг вперёд, собираясь увести её отсюда.

Мне не нравилось это место. Совсем не нравилось.

Но я остановился.

Вспомнил её слова у костра. О том, что дома за неё всё решают.

Я выдохнул и опустил руку.

Нельзя.

Не сейчас.

Я остался стоять рядом, сжимая рукоять меча, готовый вмешаться в любой момент, но не мешая ей делать то, что она считала правильным.

Я стоял рядом с Анастасией и смотрел, как она прижимает ладони к стволу. Сначала ничего не происходило, но потом её руки начали слабо светиться. Свет становился ярче, и вместе с ним я почувствовал движение энергии. Поток шёл из неё прямо в дерево, и дерево впитывало его так жадно, будто только этого и ждало.

Секунда, вторая… и я понял, что всё идёт не так, как должно.

Энергия уходила слишком быстро.

Дерево не просто принимало силу — оно тянуло её, не собираясь останавливаться.

— Настя… — тихо сказал я, но она не ответила.

Она стояла неподвижно, словно не слышала меня.

Я сделал шаг вперёд и положил ладони ей на плечи, сам толком не понимая, что собираюсь делать. Просто чувствовал, что если сейчас ничего не предпринять, всё закончится очень плохо.

Я попытался направить энергию через себя.

Внутри сразу возникло сопротивление. Словно сама сила не хотела уходить, будто тело пыталось удержать её, понимая, что я снова перегружаюсь.

Я стиснул зубы и мысленно приказал отпустить поток.

Сначала ничего не происходило, потом что-то словно сорвалось, и энергия пошла.

Анастасия резко вздохнула, будто получила новый приток сил, но рук от дерева не убрала.

Я же сразу почувствовал, что делаю что-то очень неправильное.

В голове зашумело, дыхание стало тяжёлым, в груди неприятно сжало. Через секунду я почувствовал, как по губам потекло что-то тёплое.

Капли крови сорвались с носа и упали на землю.

Я снова перегрузил организм.

Но останавливаться было поздно.

Поток продолжался ещё несколько мгновений, после чего Анастасия вдруг резко отпустила руки и начала падать.

— Настя!

Я едва успел подхватить её.

Она была без сознания.

Я поднял её на руки, собираясь унести подальше от этого места, но сделал всего пару шагов и понял, что сам еле держусь на ногах.

Сил не осталось совсем.

Пришлось опуститься прямо на землю рядом с деревом. Я сел, прислонившись спиной к стволу, и осторожно положил её голову себе на колени.

Проверил дыхание.

Ровное.

Живая.

Я выдохнул и закрыл глаза на секунду.

— Ну ты даёшь… — тихо пробормотал я.

Некоторое время я просто сидел, не двигаясь. В висках стучало, в груди всё ещё было тяжело, но постепенно давление начинало спадать. Энергия понемногу возвращалась, словно тело пыталось прийти в себя после очередного безумия.

Сколько прошло времени, я не знал.

Небо начало светлеть, сквозь листву пробился первый бледный свет, и вместе с рассветом стало легче дышать.

Я уже почти пришёл в себя, когда она пошевелилась.

Анастасия медленно открыла глаза и посмотрела на меня, будто не сразу понимая, где находится.

— У нас… получилось? — тихо спросила она.

Я повернул голову и посмотрел на дерево.

И на секунду просто замер.

Ствол был ровный, живой, без следов ожогов и искажений. Листва густая, зелёная, будто так было всегда.

За деревом виднелся пруд, и вода в нём была прозрачной, чистой, без той чёрной плёнки, которую я видел ночью.

Первые лучи солнца пробивались сквозь ветви и отражались от водной глади, освещая поляну мягким светом.

Я невольно усмехнулся.

— У тебя получилось…

Покачал головой.

— Я вообще не ожидал такого.

Она устало улыбнулась.

— Спасибо, что поверил мне.

Я посмотрел на неё и тихо ответил:

— Разве я мог тебе не поверить?

Она чуть приподнялась, опираясь на руку, и наши лица оказались совсем рядом. Настолько близко, что я видел каждую ресницу, каждую мелкую тень в её глазах.

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга.

Я первым не выдержал.

Осторожно притянул её ближе и поцеловал.

Она не отстранилась.

Наоборот, ответила сразу, будто ждала этого не меньше меня.

Поцелуй получился долгим, неожиданно долгим. Я даже не заметил, в какой момент перестал думать о том, где мы, что вокруг, и что вообще происходит.

Когда мы попытались отстраниться, получилось не сразу.

Мы всё равно оставались слишком близко, будто после всего пережитого уже не могли просто сделать вид, что ничего не случилось.

Я ещё смотрел на воду, на отражение солнца в гладкой поверхности пруда, когда Анастасия вдруг резко поднялась на ноги, словно вся усталость куда-то исчезла.

Она посмотрела на меня, потом на воду и неожиданно рассмеялась.

— Пойдём купаться!

Не дожидаясь ответа, она начала стягивать с себя доспехи. Металлические застёжки звякнули, нагрудник упал на траву, за ним перчатки, пояс, сапоги.

Я только покачал головой.

— Вот так просто?

— А чего ждать? — она уже бежала к воде. — После такого нужно смывать с себя всё плохое!

Через несколько секунд она с разбега прыгнула в пруд, подняв волну брызг.

Я хмыкнул, снял меч, бросил рядом с её доспехами и тоже начал освобождаться от брони.

— Если нас сейчас кто-нибудь увидит, — пробормотал я, — нас точно запомнят.

— Пусть попробуют догнать! — донеслось из воды.

Через пару минут я тоже зашёл в пруд.

Вода оказалась холодной, но чистой настолько, что дно было видно на несколько метров вперёд.