И погасла.

Я тяжело выдохнул.

— Всё… энергия закончилась.

После истории со смерчем мы ещё некоторое время стояли молча. Я чувствовал, что энергии во мне почти не осталось. Щит я держал на чистой силе воли, и сейчас организм явно намекал, что так делать больше не надо.

Я выдохнул и огляделся.

— Всё. Нам нужен отдых.

Пётр посмотрел на меня.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — кивнул я. — Если дальше будет ещё один такой фокус, я щит не подниму.

Настя тоже устало опустилась на ближайший камень.

— Я тоже за. Лучше потерять полчаса, чем голову.

Мы отошли от разрушенной локации подальше и некоторое время шли, пока не нашли более-менее спокойное место. Здесь не было ни бурлящих озёр, ни тумана, ни вихрей. Просто каменистая площадка с редкими трещинами и слабым фоном энергии разлома.

Я прислушался к ощущениям и кивнул.

— Подойдёт. Здесь можно посидеть.

Мы устроились прямо на земле. Я снял перчатки, разжал пальцы, чувствуя, как неприятно тянет мышцы после перенапряжения. Медленно начал втягивать энергию из окружающего пространства, не спеша, чтобы не сорваться снова.

Настя села рядом, закрыла глаза и тоже отрешилась от окружающего мира.

Пётр сначала походил туда-сюда, потом тоже сел, но явно не мог расслабиться.

Некоторое время мы молчали.

Потом Настя открыла глаза и посмотрела на него.

— Пётр, а ты что планируешь делать после того, как с разломом разберёмся?

Он нахмурился, будто вопрос ему не понравился.

— Отрабатывать вам долг буду.

Я поднял бровь.

— Какой ещё долг?

Он посмотрел на меня как на человека, который говорит очевидные глупости.

— Вы меня из суда вытащили. В разлом полезли. Если бы не вы, меня бы сюда одного отправили.

Я махнул рукой.

— Мы с тобой договоров не заключали. Так что никаких отработок требовать не будем.

Он удивился.

— Тогда ради чего вы вообще сюда полезли?

Настя усмехнулась.

— Любим рисковать жизнями. Традиция у нас такая.

Я кивнул.

— Есть такое. Иногда проще полезть в неприятности, чем сидеть спокойно.

Пётр покачал головой.

— Мне вас не понять.

— И не надо, — сказал я. — Лучше скажи, тебе вообще есть куда идти после этого? Может, к родным тебя проводить? Или в город какой-нибудь.

Он сразу помрачнел.

— Я уже взрослый. Сам разберусь со своей жизнью.

Настя хмыкнула.

— Это мы уже поняли.

Он помолчал, потом вдруг сказал, не глядя на нас:

— Я бы с вами пошёл. Если разрешите.

Я посмотрел на него внимательнее.

— С нами?

— Угу.

Я усмехнулся.

— Тебе тоже нравится рисковать жизнью между ночёвками у дороги?

Он пожал плечами.

— Последние годы я только этим и занимаюсь.

Настя посмотрела на нас обоих и вздохнула.

— Давайте обсуждать это после того, как отсюда выйдем.

Она поднялась, отряхнула руки.

— Сначала разлом закроем. Потом будем решать, кто с кем куда идёт.

Мы двинулись дальше после короткого отдыха. Энергия понемногу восстановилась, но я всё равно старался идти осторожно. Этот разлом уже не раз показывал, что спешка здесь заканчивается очень плохо.

Через некоторое время впереди показалась новая локация. На этот раз без странных бурь, без тумана и без болота.

Просто огромный булыжник.

Настолько большой, что больше походил на холм, чем на камень. Поверхность гладкая, местами потрескавшаяся, и от него тянуло плотной энергией.

Я остановился и прислушался.

— Внутри, — сказал я. — Ядро внутри камня.

Пётр прищурился.

— Чувствую… да, точно там.

Настя подняла голову.

— А это что?

Я тоже посмотрел вверх.

На вершине булыжника сидела птица.

Ястреб.

Только размером почти со слона.

Он сидел неподвижно, но вокруг него воздух слегка дрожал, будто пространство было натянуто. Стихия чувствовалась сразу — чистый воздух, сильный, резкий.

Я тихо сказал:

— Похоже, охрана.

Пётр нервно усмехнулся.

— Хорошо, что один.

— Не факт, что это хорошо, — ответил я.

Мы сделали ещё несколько шагов вперёд.

Птица резко подняла голову.

В следующее мгновение она расправила крылья и взмыла в воздух.

— Щиты! — сказал я.

Я едва успел поднять защиту, как в нас полетели первые воздушные лезвия.

Они летели почти без звука, только воздух свистнул.

Удар.

Ещё.

Ещё.

Лезвия врезались в щит, заставив его дрогнуть.

Я стиснул зубы.

— Сильная…

— Очень, — подтвердил Пётр.

Мы ответили дистанционными атаками. Я бросил несколько огненных и воздушных ударов, Пётр бил точно и экономно, Настя держалась чуть позади, готовая прикрыть или отвлечь.

Птица резко ушла в сторону, потом вниз, потом снова вверх. Двигалась быстро, почти не давая прицелиться.

— Да стой ты! — выдохнул я.

Пётр собрал силу и выпустил плотный заряд.

Удар прошёл по касательной, но всё-таки задел птицу. По крылу прошла вспышка, и ястреб резко вскрикнул.

— Есть! — сказал Пётр.

Это было ошибкой.

Птица резко поднялась выше, расправила крылья и взмахнула ими.

Я почувствовал опасность раньше, чем увидел.

— Щит!

В воздухе появилось сразу множество лезвий. Целый шквал.

Я вложил в защиту больше силы, чем хотел.

Лезвия ударили почти одновременно.

Щит выдержал.

Но птица не остановилась.

Следом за лезвиями в нас полетели перья.

Десятки.

Острые, как стрелы.

Я не сразу понял, что они тоже опасны.

Большая часть ударилась о щит и рассыпалась, но одно из перьев проскочило через защиту.

Короткий вскрик.

Я резко обернулся.

— Настя!

Она держалась за руку, между пальцами проступила кровь.

Я сразу проверил — рана неглубокая, просто рассекло кожу, но сам факт…

Я медленно повернулся обратно к птице.

Щит погас.

Я чувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Не нравится мне это… — сказал я тихо.

Я ударил ещё раз, потом ещё. Несколько мощных атак заставили птицу подняться выше и держаться на расстоянии.

Но это ничего не решило.

Она кружила над камнем, спокойно, уверенно, будто знала, что мы до неё не достанем.

Я выдохнул и опустил руки.

— Отлично.

Пётр посмотрел на меня.

— Что теперь?

Я зло усмехнулся.

— Теперь… я не понимаю, как её убивать.

Я снова посмотрел вверх.

— И это меня раздражает больше всего.

Потом покосился на Настю.

— И особенно то, что она умудрилась тебя ранить. Даже через щит.

Птица снова ушла вверх, сделала круг над камнем и резко спикировала вниз, выпуская очередную серию воздушных лезвий.

Я поднял щит, перехватывая удар, и скривился.

— Да ты издеваешься… У тебя кроме этого вообще ничего нет?

Лезвия ударили в защиту, воздух вокруг зазвенел. Щит выдержал, но я почувствовал, как снова уходит энергия.

Пётр рядом выругался:

— Она слишком быстро двигается!

— Спасибо, я не заметил! — ответил я, отбивая ещё один удар.

Ястреб снова взмыл вверх, сделал широкий круг и завис почти над самой вершиной булыжника.

Я прищурился.

— Видели? Далеко не уходит.

Настя кивнула.

— Да. Как будто привязан.

Пётр тяжело дышал.

— Значит, границы локации. Он отлететь от камня далеко не может.

— Отлично, — сказал я. — Значит, будем ждать, пока сам подлетит.

Птица не заставила ждать.

Она снова пошла в атаку, на этот раз резко, почти без предупреждения. Я едва успел поднять щит, когда в нас врезалась новая волна лезвий.

— Ну давай, — пробормотал я. — Ещё. У тебя там бесконечный запас?

Мы ответили дистанционными ударами. Я бил огнём и воздухом, Пётр кидал точные заклинания, Настя держалась сбоку и отвлекала птицу ножами.

Один из её бросков даже попал в крыло, но тварь только разозлилась.