— Давай уберём их с дороги, чтобы они не мешали проезжающим.

Пётр нахмурился.

— Хоронить не будем?

Я покачал головой.

— Пожалуй нет. Мы ещё разбойникам похороны не устраивали.

Он поморщился.

— Как-то не по-человечески.

Настя усмехнулась.

— А они с нами прям очень по-человечески поступить хотели.

Спорить было бессмысленно.

Я просто начал оттаскивать тела в сторону. Несколько скинул в канаву, пару отволок к кустам, одного пришлось переворачивать вместе с конём. Работа неприятная, но дорогу освободить надо было.

Через несколько минут тракт снова стал проходимым.

— Всё, — сказал я, вытирая руки о плащ. — Поехали.

Мы сели на лошадей и двинулись дальше.

Попугай некоторое время молчал, потом тяжело вздохнул и трагическим голосом выдал:

— Абсолют стал хладнокровным убийцей… Как мы это допустили…

Я даже не повернулся.

— Тебя же не прибил до сих пор. Значит могу себя контролировать.

— Меня не смогли две сотни гвардейцев убить, — возмутился он. — Не переоценивай свои силы.

Я усмехнулся.

— Там было сильно меньше противников. И они с тобой скорее игрались.

Попугай обиженно взмахнул крыльями.

— Да вы только к финалу прибыли!

— Конечно, — сказал я. — А до этого ты их морально изматывал.

Он что-то буркнул себе под клюв и затих.

Дорога постепенно снова начала оживать.

Сначала попался один обоз, потом ещё один, потом небольшой караван с охраной. Но я заметил странную вещь — почти все ехали не по тому участку, где мы встретили разбойников. Люди уходили в сторону, обходили дорогу через поле, через лес, через какие-то кривые тропы.

Я нахмурился.

Похоже, все знали, что там опасно.

И никто не хотел туда соваться.

Тогда возникал логичный вопрос — а зачем тогда по дорогам ездят патрули, которые якобы следят за порядком?

Я сплюнул в сторону.

— Чёртова политика…

Настя посмотрела на меня.

— Что?

— Да так… Одни делают вид, что охраняют. Другие делают вид, что верят.

Мы ехали дальше.

Отрядов на дороге становилось всё больше. Попадались вооружённые всадники, караваны, какие-то солдаты без гербов, потом снова солдаты, уже с гербами. В воздухе чувствовалось напряжение.

Настя поёжилась и сказала тихо:

— Может не будем останавливаться на ночёвку? Не нравится мне здесь.

Я прикинул расстояние.

— Нам осталось километров двадцать.

Так что лучше и правда добраться до столицы.

Пётр нахмурился.

— Ночью по тракту ехать… не самая хорошая идея.

— Знаю, — ответил я. — Главное, чтобы нас ночью не прибили, спутав с врагом.

Пётр кивнул.

— Это да… они могут.

Я тронул поводья.

— Тогда не тормозим. Доедем — там и отдохнём.

Мы ускорились, и лошади пошли быстрее по темнеющему тракту, среди всё более частых отрядов, обозов и людей, которые явно ждали чего угодно… кроме спокойной ночи.

К столице мы подъехали уже после полуночи.

Ещё издалека было видно, что вокруг города слишком много огней. Сначала я подумал, что это военный лагерь, но когда подъехали ближе, стало понятно — это путники. Сотни людей, телеги, лошади, палатки, костры. Всё пространство перед стенами было занято.

Ворота были закрыты, на стенах стояла усиленная стража, факелы горели через каждые несколько шагов.

Я прислушался к разговорам вокруг.

— …вчера тоже не пустили…

— …с утра очередь занимать надо…

— …говорят, без проверки теперь никого не впускают…

— …да хоть три дня стой, всё равно могут развернуть…

Похоже, половина этих людей просто не успела въехать до заката, а теперь вынуждена ночевать под стенами. И не факт, что завтра всем повезёт.

Слишком строгий пропускной контроль.

Я вздохнул.

— Всё ясно. Сегодня в город не попадём.

Настя посмотрела на ворота и поморщилась.

— И что, тут ночевать?

— Все же ночуют, — ответил я. — Значит и мы переживём.

Мы нашли свободное место среди других путников, чуть в стороне от основной толпы. Поставили палатки, привязали лошадей, развели небольшой костёр. Делали всё быстро, без лишнего шума — вокруг и так все были напряжённые.

Пётр почти сразу завалился спать.

Настя ещё немного посидела у огня, потом тоже ушла в палатку.

Я остался сторожить.

Спать не хотелось. Да и после последних дней лучше было самому посидеть, чем надеяться, что всё будет спокойно.

Попугай устроился рядом, на седле, и некоторое время молчал.

Я посмотрел на него и сказал:

— Скажи, пернатый… какая у тебя цель?

Он повернул голову.

— Ты о чём?

— Ну ты же не просто так за мной летаешь?

Он чуть нахохлился.

— Я уже говорил. Хочу увидеть, как ты погибнешь.

Я хмыкнул.

— Это я уже слышал. И не особо верю.

Он пожал крыльями.

— Твоё право. Но других вариантов я назвать не могу.

Я некоторое время молчал, потом сказал:

— Понятно. Значит и у тебя есть свои ограничения.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Они родимые. Единственное, что я могу сказать — вредить тебе я не могу. Да и не собираюсь.

— Это радует, — сказал я.

Попугай наклонил голову.

— Ты слишком быстро растёшь. И это может стать проблемой. Со стороны твоих же соратников.

Я усмехнулся.

— Я это понимаю. Но не отказываться же от роста ради безопасности.

Он кивнул.

— Тут ты прав. Безопаснее стать сильнее, чем надеяться, что тебя не тронут, будучи слабым.

Я посмотрел на огонь.

— Вот и я так думаю. Да и близких людей становится всё больше. Защищать их тоже нужно.

Попугай тихо сказал:

— Близкие — это слабое место.

Я пожал плечами.

— Возможно. Поэтому нужно стать настолько сильным, чтобы враги боялись даже искать твоё слабое место.

Он некоторое время молчал, потом сказал:

— У тебя есть такой шанс. Если не сдохнешь в ближайшее время.

Я усмехнулся.

— Оптимист ты.

Он ничего не ответил.

Вокруг трещали костры, переговаривались люди, где-то ржали лошади.

Сотни путников ночевали под стенами столицы, и по разговорам было понятно — впереди у всех проблемы.

Я подбросил в огонь ветку и подумал, что разломы закончились…

Но спокойная жизнь, похоже, даже не начиналась.

***

Утром ворота открылись с первыми лучами солнца, и вся толпа, ночевавшая под стенами, сразу пришла в движение. Перед входом быстро выстроилась длинная очередь, которая тянулась через всё поле с кострами. Мы оказались примерно в середине, и по тому, как медленно двигались первые ряды, стало понятно — ждать придётся долго.

Пропускали по одному, тщательно проверяя каждого. Стража работала без спешки, рядом стояли маги, и видно было, что сегодня внутрь просто так никого не пустят.

Я некоторое время наблюдал за этим, потом прикинул расстояние до ворот, посмотрел на реку, блестевшую за городскими стенами, и вздохнул.

Объехать было бы проще… если бы не эта чёртова переправа.

Мост находился далеко, а ниже по течению река была слишком широкая и быстрая. Пришлось стоять вместе со всеми.

Народ вокруг скучал как мог. Кто-то разговаривал, кто-то ругался, кто-то пытался спать прямо на телегах. Постепенно разговоры начали сводиться к одной теме — к Польше.

— Войны пока нет, — говорил какой-то купец, — но будет. Помяните моё слово.

— Да какая война, — отвечал ему другой. — Пугают просто.

— Пугают? — фыркнул третий. — А армии на границе сами выросли? И наёмники сами понаехали?

Кто-то добавил, что в столице уже неделю как усилили гарнизон, а на границе якобы строят новые укрепления. Другой сказал, что поляки делают то же самое. В итоге все сошлись на том, что войны вроде бы нет… но все к ней готовятся.

Чуть в стороне несколько человек играли в кости. Сначала я не обратил внимания, но потом заметил, что вокруг них собралась целая толпа, и ставки там явно были не по медяку.