— Кто может взять на себя управление? — спросил я, не поднимая головы.

Вперёд шагнул парень.

— Я могу. Мой отец был чиновником… пока на него не повесили долг. У нас всё забрали. Меня тоже отправили отрабатывать надуманные долги.

Я кивнул.

— Хорошо. Только без самосуда. Местная верхушка получит своё.

— Понял.

Он оглянулся.

— Какая обстановка в городе?

— В замке полно народу, но охраны нет. Город спит. Стражники валяются по подворотням.

Он нахмурился.

— Вы от королевы?

Я усмехнулся.

— Можно сказать и так. Утром отправьте гонца в столицу. Пусть присылают гвардию.

— Сделаем. Что с приближёнными?

— В темницу. Стражников туда же, если не уверены в их лояльности.

Он кивнул.

— Лояльных тут давно нет.

— Я побуду в городе до утра, — сказал я, поднимаясь. — Дальше сами.

— Вы и так сделали больше, чем нужно.

Я не ответил.

Поднял главу города за ворот.

— А вот этого я заберу.

До площади я дотащил его быстро. По дороге спросил у первых попавшихся, где живёт палач.

Никто не стал спрашивать для чего мне это информация, просто указали нужный дом.

Мужик оказался нормальным. Выслушал, кивнул, вынес два клейма.

— Утром сам заберу, — сказал он.

— Договорились.

Я вернулся на площадь.

Привязал главу к столбу, разогрел клеймо огнём и прижал ко лбу.

Он очнулся сразу.

Крик разнёсся по улицам.

Я отбросил первое, взял второе, снова разогрел и прижал к груди. Одежда вспыхнула, ткань осыпалась, и на коже загорелось второе слово.

Крик стал громче.

— Отлично, — сказал я тихо. — Сейчас друга приведу.

Заместителя я нашёл там же, где оставил.

Он очнулся ещё по дороге. Ругался, дёргался, обещал всё, что мог придумать.

Я не слушал.

Дотащил до площади, привязал рядом и повторил всё сначала.

Два голоса слились в один.

К утру на площадь начали стекаться люди.

Сначала осторожно. Потом смелее.

Они смотрели.

Молча.

На столбе висели те, кто ещё вчера управлял их жизнями.

На обоих горели клейма.

«Предатель.»

«Вор.»

Я стоял в стороне и наблюдал.

Никто не спешил их освобождать.

Я кивнул сам себе и развернулся.

За стенами меня уже ждали.

Настя, Пётр… и над ними кружил попугай.

Он опустился рядом и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Во двуногий выдал, — протянул он. — В одиночку целый город захватил и бросил. Дурак.

Мы побыстрее покинули окраины города, оставив позади крики, площадь, людей, которые впервые за долгое время смотрели на своих «хозяев» без страха. Впереди дорога, и она сейчас казалась лучшим вариантом.

Я выбрал основной тракт. Широкая дорога, утоптанная, с глубокими следами от колёс. Здесь ходили караваны, ездили купцы, попадались наёмники. Жизнь шла, как и должна идти — без перегибов.

Люди на нас смотрели настороженно. Дольше, чем обычно. Кто-то задерживал взгляд на доспехе, кто-то — на оружии. Но дальше этого не шло. Здесь не пытались обобрать на каждом шагу. Просто держали дистанцию.

По пути часто попадались небольшие стоянки. Пара повозок, навес из ткани, товары прямо на земле. Соль, ткани, простые украшения, сушёное мясо. Я пару раз останавливался, смотрел, приценивался — цены обычные. Без попыток выжать максимум.

— Скучно у них тут, — протянул попугай, перелетая с плеча на ветку. — Ни тебе грабежа, ни нормального обмана. Как люди живут вообще?

— Привыкают, — ответил я.

— Деградируют, — важно кивнул он.

Настя усмехнулась.

— Тебя бы туда, в Сандомир, на постоянку.

— Я слишком ценен для таких мест, — ответил пернатый.

Мы двигались дальше.

Иногда от дороги отходили узкие тропы. Заросшие, почти забытые. Там уже не было ни повозок, ни людей. Только трава, ветер и редкие следы зверей. Я туда не сворачивал. Смысла не было.

Деревни попадались часто. Небольшие, но живые. Люди работали, дети бегали по дворам, дым поднимался из труб. На нас смотрели так же — с опаской, но без враждебности.

На ночёвки мы туда не заходили.

Ставили лагерь в стороне, в поле. Костёр, короткий ужин, разговоры ни о чём. После той ночи в городе тишина ощущалась иначе. Без напряжения.

— Я всё думаю, — сказал как-то попугай, сидя у огня. — Может, мне тоже город захватить?

— Начни с курятника, — ответил я.

— Мелко, — фыркнул он.

— Тебе хватит.

Настя рассмеялась, и на этом разговор закончился.

***

Краков появился постепенно.

Сначала дорога стала шире, потом плотнее пошли дома, потом показались стены. Город выглядел иначе. Собраннее. Без лишнего блеска, но и без разрухи.

Мы въехали внутрь без проблем.

Улицы чистые, люди заняты делами. Торговцы работали спокойно, без крика и навязывания. Я приценился к паре вещей — чуть дороже, чем на дороге, но в пределах нормы.

— Скукота, — снова протянул попугай. — Даже торговаться неинтересно.

— Ты не умеешь, — заметила Настя.

— Я не хочу, — важно поправил он.

Я только усмехнулся и пошёл дальше.

Таверну выбрал первую нормальную на пути. Без излишеств, но чисто, тепло и без лишних вопросов.

— Две комнаты, — сказал я хозяину.

Он кивнул, назвал цену. Чуть выше, чем для местных, но без наглости. Я заплатил, забрал ключи и поднялся наверх.

— Наконец-то нормально поспим, — пробормотал Пётр, уходя в свою комнату.

— Не факт, — хмыкнул попугай и улетел за ним.

Я закрыл дверь и обернулся.

Настя стояла у окна, снимая перчатки. Свет падал сбоку, выхватывая отдельные детали, и несколько секунд я просто смотрел.

Потом подошёл.

Притянул её к себе и попытался поцеловать.

В её глазах мелькнул знакомый огонёк.

— Какой наглый молодой человек.

— Неужто ты против?

Она чуть наклонила голову.

— Нет. Но буду сопротивляться.

— Главное, сильно не кричи, а то стража прибежит.

— А ты не нападай на беззащитную девушку.

Я притянул её ближе.

— Я даже на секунду поверил, что ты действительно беззащитная.

На этот раз она не уклонилась.

Ответила.

Доспех с глухим звуком упал на пол. За ним — остальное.

Она прикусила губу и посмотрела на меня снизу вверх.

— Может, дождёмся темноты?

Я покачал головой.

— Не дождёмся.

Она наигранно вздохнула.

— Какой нехороший. Совсем запудрил невинной девушке голову.

Я усмехнулся.

— Поздно жаловаться.

***

Я проснулся довольно рано.

Свет уже пробивался сквозь занавески, мягко ложился на пол и стены. В комнате было тихо — та самая тишина, в которой ничего не давит и не заставляет вскакивать.

Я повернул голову.

Настя спала, уткнувшись в подушку, растрёпанные волосы разметались по плечам. Спокойная, без привычной настороженности. На секунду я просто смотрел, не двигаясь.

Потом прошелся взглядом по комнате.

Одежда лежала там, где упала. Доспех — у стены, ремни — на полу, рубашка где-то у двери. Я усмехнулся.

— Собираться придётся долго…

Спешить, впрочем, было некуда.

Я снова посмотрел на неё и понял, что вставать сейчас — вообще сомнительная идея.

Мир подождёт.

***

Когда мы всё-таки выбрались из комнаты, солнце уже стояло высоко.

— Это уже не завтрак, — заметила Настя, спускаясь по лестнице.

— Тогда будем считать, что это ранний обед, — ответил я.

В зале было многолюдно. Люди сидели за столами, разговаривали, ели, кто-то уже пил. Шум стоял ровный, без суеты, но на тихую трапезу расчитывать было глупо.

Я выбрал стол у стены и махнул хозяину.

— Два завтрака, пожалуйста.

— Это уже обед, — пробормотала Настя.

— Да какая разница, — пожал я плечами.

Она усмехнулась и откинулась на спинку стула.

Я вроде бы расслабился, но привычка никуда не делась. Слух сам цеплялся за разговоры вокруг.