Они спорили не ради спора. Просто каждый пытался удержаться за свою версию того, что произошло. Кто-то цеплялся за мысль, что всё было почти под контролем. Кто-то уже понял, что никакого «почти» там не было.

— Мы его зацепили, — не сдавался второй. — Ранили. Ещё пара таких заходов — и он бы лёг.

— Или ещё пара таких заходов — и легли бы мы, — спокойно ответил третий.

Первый кивнул в сторону, где лежало тело под плащом.

— Хочешь последовать за ним?

Эта фраза сбила весь настрой.

Никто не стал спорить дальше.

Огонь потрескивал, кто-то подбросил ветку, искры взметнулись вверх и тут же погасли.

— Отходим, — наконец сказал третий. — Завтра собираемся и уходим.

Второй открыл было рот, но закрыл.

— Временно, — добавил он после паузы.

— Конечно, — усмехнулся первый. — Временно.

Я поднялся и отошёл от костра.

Проводник стоял чуть в стороне, смотрел в темноту, туда, где остался тот самый участок.

Я подошёл к нему.

— Что с переходом?

Он не сразу ответил.

Сначала ещё раз оглянулся, будто проверяя, что нас никто не слушает, потом перевёл взгляд на меня.

— Отряд вернётся, — сказал он спокойно. — Сами дойдут. Дорогу знают.

— А мы?

Он чуть задумался.

— Мы можем идти дальше.

Я прищурился.

— Без них?

— Да.

Он пожал плечами.

— Я свою работу сделаю. Проведу вас. Здесь главное — не лезть туда, куда они лезли.

Я усмехнулся.

— Звучит как план получше.

Он кивнул.

— Утром выдвигаемся. Даже если они решатся на новую попытку — я в этом не участвую. Моя работа завершена.

Я на секунду замолчал, потом снова посмотрел в сторону, где днём шёл бой.

— Думаешь, он нас пропустит?

Проводник чуть прищурился.

— Если не будем шуметь — есть шанс.

Я кивнул.

— Значит, попробуем аккуратно.

Он ничего не ответил.

Мы оба смотрели в темноту.

И каждый думал об одном и том же.

Сон так и не пришёл.

Я какое-то время лежал, слушая, как лагерь постепенно стихает: кто-то ворочается, кто-то тихо ругается сквозь сон, где-то потрескивают угли. Потом всё это слилось в ровный фон, а мысли так и остались.

Слишком много всего за день.

Я выдохнул, сел и понял, что дальше лежать смысла нет.

Вышел из палатки, огляделся. Дежурные сидели у костра, тихо переговаривались, кто-то из раненых стонал во сне. Всё выглядело спокойно, почти мирно, если забыть, чем закончился день.

Я не стал никого тревожить и двинулся в сторону ближайшего холма.

Подъём занял пару минут. Небо было чистым, звёзды висели низко, ветер тянул с той стороны, где днём был бой. Там всё ещё ощущалось напряжение, даже на расстоянии.

Я остановился на вершине и посмотрел вперёд.

Сначала ничего не происходило.

Та же темнота, те же очертания холмов, та же линия, за которой начиналась граница.

Потом я заметил движение или скорее искажение. Как будто воздух на секунду дрогнул, сместился, и за этим сразу пошло лёгкое мерцание.

Я прищурился.

— Интересно…

Пространство впереди будто чуть приоткрылось. Небольшой разлом, не тот, что рвёт мир на части, а скорее щель, нестабильная, узкая, но явно не случайная.

Он появился тихо.

И выглядел… привычно.

Я уже видел такие.

Обычно именно в них лезли люди.

Я остался на месте, не двигаясь, наблюдая.

Минуты тянулись медленно.

Потом внизу, со стороны того самого участка, где днём была охота, раздался знакомый звук — тяжёлый, глухой.

Я даже не удивился, когда из темноты вышел он.

Медведь двигался спокойно. Без спешки, без агрессии, будто возвращался по знакомому маршруту. Он не принюхивался, не осматривался, не искал угрозу, а шёл прямо к разлому.

Я чуть наклонился вперёд, не отрывая взгляда.

— Ты серьёзно?..

Медведь остановился у самого края, на секунду замер, потом собрался и просто шагнул вперёд — и исчез.

Разлом слегка дрогнул, но не закрылся.

Я выдохнул.

— Хм…

Мысль пришла почти сразу.

А что, если он там просто сдохнет?

Если это место для него не проход, а ловушка?

Я остался стоять.

Полчаса пролетели незаметно.

Ничего не происходило.

Разлом висел, чуть мерцая, как будто ждал.

Я уже начал думать, что действительно всё закончилось, когда пространство снова дрогнуло.

И монстр вышел.

Тот же медведь.

Живой.

Он выбрался так же спокойно, как и зашёл. Только теперь на шерсти местами виднелись подпалины, словно его слегка обдало жаром.

Он тряхнул головой, втянул воздух и пошёл обратно, туда, откуда пришёл.

Разлом за его спиной схлопнулся почти сразу.

Тишина вернулась.

Я ещё какое-то время смотрел в темноту, переваривая увиденное.

Теперь всё складывалось.

— Хм…

Я медленно выдохнул.

— Такого зверя не стоит убивать.

Утро пришло раньше, чем хотелось.

Я открыл глаза ещё до того, как лагерь окончательно проснулся. Воздух был холоднее, чем ночью, и тишина стояла такая, будто кто-то специально убрал все лишние звуки, оставив только редкое потрескивание углей да глухие вздохи спящих.

Люди поднимались медленно.

Кто-то сидел, уставившись в землю, кто-то молча затягивал ремни, кто-то проверял оружие, будто надеялся найти в нём ответ на вчерашние вопросы. Разговоров почти не было. Если кто и говорил, то тихо, коротко, без желания продолжать.

Вчерашнее поражение никто не обсуждал.

Но оно было здесь.

В движениях, в паузах, в том, как люди избегали лишних взглядов друг на друга.

Я поднялся, стряхнул с себя остатки сна и вышел из палатки. Настя уже была на ногах, стояла чуть в стороне и поправляла ремешок на ножнах. Пётр возился с сумкой, делая вид, что занят чем-то важным.

— Готовы? — спросил я.

— Давно, — ответила Настя, не поднимая взгляда.

Пётр кивнул.

— Почти.

Я проверил своё снаряжение, провёл рукой по ремням, убедился, что всё на месте. Ничего лишнего, ничего не забыто. Сегодня это имело значение.

Разговоры были ни к чему.

Внутри уже сложилось ощущение: двигаться нужно тихо, аккуратно, без лишних движений. Как будто кто-то заранее предупредил, что любая ошибка будет стоить слишком дорого.

Проводник появился почти сразу.

Он выглядел так же собранно, как и вчера вечером. Коротко кивнул, оглядел нас и перевёл взгляд на лагерь.

Там уже начиналось движение.

Охотники не расходились.

Наоборот.

Кто-то поднимал инструменты, кто-то уже тянул бревно, двое магов земли стояли рядом, обсуждая что-то вполголоса. Вчерашняя тишина постепенно уступала месту деловитому шуму.

— Они снова полезут, — сказал Пётр, глядя в ту сторону.

Я усмехнулся.

— Конечно полезут.

Настя чуть нахмурилась.

— После вчерашнего?

— Именно после вчерашнего, — ответил я. — Теперь им нужно доказать себе, что это была случайность.

Проводник молча кивнул.

— Люди редко принимают поражение достойно.

Я посмотрел на лагерь ещё раз.

— Им нужно ещё раз убедиться.

Мы могли уйти сразу.

Но никто не торопился.

Даже проводник.

Мы стояли и смотрели, как они начинают заново.

Вторая попытка выглядела иначе.

Если вчера всё было аккуратно, почти выверено, то сейчас в действиях появилась жёсткость. Будто кто-то убрал лишние сомнения и оставил только одно желание — дожать.

Они копали одну яму.

Большую.

Слишком большую.

Земля летела в стороны, маги работали почти без перерыва, расширяя провал, углубляя его до предела. Края делали круче, дно — шире. Это уже не была ловушка, рассчитанная на везение. Скорее надежда, что отсюда монстр точно не вылезет.

Брёвна тянули сразу несколькими людьми, колья вбивали чаще и глубже, не экономя ни времени, ни усилий. Всё делалось быстрее, грубее, с расчётом на то, что аккуратность уже не спасёт.