— Ты опять строишь планы, — раздалось сбоку.

Я даже не повернул головы.

— С чего ты взяла?

— У тебя лицо такое, будто ты сейчас кого-то отправишь в безопасное место, — спокойно ответила Настя.

Я усмехнулся.

— Хорошая идея.

— Угу, — кивнула она. — И кого ты решил осчастливить?

Я сделал вид, что рассматриваю дорогу.

— Думаю.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Меня или его? — кивнула она в сторону Петра.

— Оба варианта плохие, — честно сказал я.

— Уже лучше, — усмехнулась она. — Значит, ты понимаешь, что придётся идти вместе.

Я пожал плечами.

— Я надеялся, что ты не догадаешься.

— Ты слишком очевиден, когда пытаешься делать вид, что всё нормально.

Я на секунду замолчал.

— Сомневаюсь, что эта часть путешествия тебе понравится.

— Как будто остальное было прям сплошной романтикой. — спокойно ответила она.

— Это не разлом.

— И что?

Я повернул голову.

Она смотрела прямо, не на меня.

— Ты думаешь, я не понимаю, куда мы идём?

Я усмехнулся.

— Надеялся.

Она тихо фыркнула.

— Поздно надеяться.

Мы прошли несколько шагов молча.

Потом она добавила:

— Если хочешь сказать «останься» — говори сразу.

Я покачал головой.

— Я говорил это ещё в начале пути. Сейчас уже поздно отступать.

Она кивнула.

— Вот и не говори.

Пётр, услышав часть разговора, подал голос:

— Я так понимаю, меня тоже никуда не отправляют?

— Тебя особенно, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Я так и думал.

Я выдохнул.

Разговор закончился сам собой.

И вместе с ним ушла последняя иллюзия, что можно решить всё заранее.

Я посмотрел вперёд.

На дорогу.

На проводника.

На холмы, за которыми уже начиналась чужая территория.

Разбираться придётся на месте.

Потому что все остальные варианты уже выглядели хуже.

Чем дальше мы уходили, тем чаще проводник начинал тормозить.

Сбавлял шаг, замирал на секунду, прислушивался, иногда уходил чуть в сторону, исчезая за камнями или кустами, и возвращался уже с коротким кивком — можно идти.

Раньше он так делал редко.

Теперь — почти на каждом участке.

Стало понятно: мы приближаемся к месту, где ошибки не прощают.

Ландшафт тоже начал меняться.

Холмы поднимались выше, камня становилось больше, земля под ногами всё чаще превращалась в серый, плотный слой, который плохо созранял следы. Деревья редели, кусты становились ниже, и между ними появлялись длинные участки, где спрятаться было уже сложнее.

Поселения попадались реже.

Если раньше издалека можно было заметить дым или крышу, то теперь вокруг тянулись почти пустые пространства, словно люди сами ушли отсюда, оставив землю тому, кто сможет её удержать.

Я поймал себя на ощущении, что мы идём не просто по другой стране.

Мы идём к чужой территории.

Настя тоже стала двигаться тише, аккуратнее, меньше оглядываться по сторонам и больше смотреть вперёд. Пётр, наоборот, начал чаще смотреть по сторонам, будто пытался заранее заметить опасность, которая могла появиться из ниоткуда.

Проводник остановился.

На этот раз резко.

Он поднял руку, и мы замерли.

Я присел рядом с ним, проследил за направлением его взгляда.

Внизу, на склоне, двигался отряд.

Небольшой.

Человек восемь-десять.

Я сразу понял, что с ними что-то не так, слишком собранные.

Они шли спокойно, без лишних разговоров, держали дистанцию, двигались так, будто каждый знал своё место. Снаряжение у них тоже было разным, но в этом не было той хаотичности, к которой мы привыкли за последние дни.

Знаки рода?

Я прищурился.

Если и были, то их тщательно скрывали.

Проводник тихо выдохнул.

— Уходим.

Мы сразу поднялись выше по склону, уходя за камни, пока отряд внизу не скрылся за поворотом.

Когда они окончательно исчезли, Пётр тихо спросил:

— Эти тоже ничьи?

Проводник покачал головой.

— Нет.

— Чьи тогда?

Он посмотрел в сторону, куда ушёл отряд.

— Уже не венгры.

Я усмехнулся.

— Быстро.

— Они давно здесь, — спокойно ответил мужчина.

Настя нахмурилась.

— Разведка?

— Возможно, — пожал плечами проводник. — Или просто смотрят, как далеко можно зайти.

Я ещё раз вспомнил их движения, чёткие, выверенные.

— Похоже на попытку откусить часть пирога, — сказал я.

— Похоже, — кивнул проводник.

Мы двинулись дальше.

И чем больше я об этом думал, тем яснее становилось: картина меняется.

Там, где ещё вчера был бардак, сейчас появлялся порядок.

Чужой.

Жёсткий.

Без лишнего шума.

Я усмехнулся про себя.

Бардак проще использовать.

В хаосе всегда можно спрятаться, затеряться, использовать чужие ошибки.

А вот порядок…

С ним намного сложнее, ведь кто-то его создал.

И этот «кто-то» не склонен ошибаться.

Я перевёл взгляд вперёд.

— Весёлое место, — пробормотал я.

Попугай тихо хмыкнул:

— Ты ещё внутрь не зашёл.

Я не ответил.

К вечеру тропа начала забирать выше.

Проводник вёл нас между холмами, выбирая такие участки, где дорога почти исчезала. Иногда приходилось идти по камню, иногда по узким проходам между склонами, где двоим рядом уже не разойтись.

Он остановился на одном из таких участков и показал вперёд.

— Смотри.

Я поднялся чуть выше.

Вдалеке, за холмами, шла дорога.

Настоящая.

Широкая.

Даже отсюда было видно, как там движутся люди, как стоят повозки, как тянутся цепочки тех, кто ждёт своей очереди.

— Официальный переход, — сказал проводник.

Я кивнул.

Посты.

Проверки.

Очереди.

Плата за проход.

И внимание.

Слишком много внимания.

Проводник отвёл взгляд от дороги и кивнул в сторону.

— Нам туда.

Я посмотрел.

Никакой дороги там не было.

Только узкий разрез между камнями, почти скрытый кустами и тенями. Если не знать, куда смотреть — пройдёшь мимо и не заметишь.

— Уверен? — спросил Пётр.

— Да, — спокойно ответил проводник.

Он пошёл первым.

Мы двинулись следом.

Проход оказался ещё уже, чем казался со стороны. Местами приходилось идти боком, местами переступать через камни, которые шатались под ногами. Кусты цеплялись за одежду, ветки били по плечам, но всё это было мелочью по сравнению с тем, что давал этот путь.

Тишину.

Нас не было видно.

И это было важнее.

Через несколько минут проход вывел нас на другой склон.

Проводник остановился.

— Всё, — сказал он.

Я огляделся.

Ничего не изменилось внешне.

Те же холмы.

Тот же камень.

Та же трава.

Но ощущение…

Я выдохнул.

— Понятно.

Проводник кивнул.

— Здесь граница.

Настя тихо сказала:

— И никто её не охраняет.

— Охраняют, — спокойно ответил он. — Просто не здесь.

Я усмехнулся.

— Логично.

Он посмотрел на меня.

— Этот путь безопасен. О нём почти никто не знает.

Потом добавил, чуть жёстче:

— Но если вас поймают на той стороне — объяснять придётся долго.

Я кивнул.

— Разберёмся.

Он ещё секунду смотрел на меня, будто хотел что-то добавить, но передумал.

Я пожал плечами.

— Мы не планируем долго гостить.

Фраза прозвучала слишком спокойно.

Потому что внутри уже было понимание: вряд ли всё выйдет настолько просто.

Я посмотрел вперёд.

Туда, где начиналась Валахия.

И впервые за всё время поймал себя на том, что дорога позади казалась проще.

Проводник коротко кивнул вперёд, обозначая направление, и посмотрел на меня так, будто проверял, всё ли я понял без лишних слов.

— Дальше сами, — сказал он.

Я кивнул.

— Спасибо за помощь.