— Здесь следят за порядком не только устраняя разбойников.

Далее на пути нам попался мост.

Небольшой, через узкий овраг, но сделанный так, будто его рассчитывали на гораздо большую нагрузку. Каменные опоры, усиленные края, даже перила.

Я остановился на секунду, глядя на кладку.

— Не жалеют сил, — пробормотал Пётр.

Попугай тихо хмыкнул:

— Зато потом не приходится собирать вас по оврагам.

Я не ответил.

Старые строения попадались чаще, чем раньше.

Но ни одно из них не выглядело заброшенным.

Дома, у которых выбиты окна, — закрыты досками. Крыши, где не хватает черепицы, — подлатаны, чтобы не текло. Двери — либо сняты, либо заперты.

Никакого ощущения «оставили и ушли».

Скорее — «убрали и закрыли».

— Консервируют, — сказал я.

Настя бросила взгляд на один из домов.

— Зачем?

— Чтобы потом использовать. Или чтобы никто другой не использовал.

Мы не задерживались.

Дорога сама подталкивала идти дальше.

Первое поселение появилось почти незаметно.

Сначала — запах дыма.

Потом — звук топора.

И только потом — дома.

Они стояли плотно, без лишних промежутков, будто старались держаться друг за друга. Стены тёмные, крыши низкие, дворы аккуратные.

Никакой разрухи.

Но и уюта не было.

Люди работали.

Молча.

Кто-то чинил забор, кто-то таскал дрова, кто-то стоял у колодца. Движения чёткие, без спешки, но и без лишних пауз.

Дети были.

Я заметил двоих у стены, чуть в стороне.

Они не бегали.

Не шумели.

Просто стояли и смотрели.

Когда мы вошли в поселение, никто не бросился прятаться. Никто не остановился, чтобы посмотреть внимательнее. Взгляды были — короткие, скользящие.

Отметили.

И вернулись к делу.

— Нас не замечают, — тихо сказал Пётр.

— Замечают, — ответил я. — Просто не считают нужным реагировать.

Настя прошла мимо женщины с корзиной. Та подняла глаза, встретилась с ней взглядом и сразу опустила их обратно.

Ни страха.

Ни интереса.

Словно мы — пустое место.

Я поймал себя на мысли, что здесь чужие не вызывают эмоций.

— Такое ощущение, что чужие здесь допустимы, — сказал я.

Пётр посмотрел на меня.

— Но?

— Но не желательны.

***

Мы прошли поселение быстро.

Никто не остановил.

Никто не заговорил.

И это ощущение пустоты осталось с нами, даже когда дома остались позади.

Патруль появился на открытом участке.

Четверо… нет, шестеро.

Одинаковая экипировка. Не идеально одинаковая, но близко. Щиты одного типа, оружие подобрано, доспехи не из разных комплектов, а собраны под задачу.

Они шли в строю.

Когда расстояние сократилось, один из них чуть сместился вперёд.

Остальные остались на своих местах.

Я не остановился.

Просто замедлил шаг.

Он посмотрел на меня.

Потом — на жетон.

Задумался на мгновение, кивнул и отступил в сторону.

Никто ничего не сказал.

Мы прошли мимо.

Я чувствовал на себе их взгляды ещё пару секунд, потом они исчезли.

Столбы здесь встречались чаще.

И не только одиночные.

Иногда — сразу несколько.

Тела висели ровно, с одинаковыми промежутками, как будто их расставляли не по мере необходимости, а по системе.

Я прошёл мимо одного такого ряда, не сбавляя шага.

Настя шла чуть дальше от дороги.

Пётр сделал вид, что рассматривает горизонт.

Не получилось.

Иногда столбов не было.

Были просто останки.

Сложенные в стороне.

Не спрятанные.

Но и не выставленные на показ.

Как напоминание.

Я остановился на секунду у одного такого места.

Кости, частично прикрытые землёй. Рядом — остатки одежды, уже выцветшей.

— Не всех вешают, — сказал Пётр.

Попугай тихо усмехнулся:

— Экономия времени. Сразу видно, кто ошибся.

Дорога снова стала ровнее, камень под ногами — плотнее.

Я чувствовал, как меняется восприятие.

Сначала это было напряжение.

Теперь — понимание.

Здесь порядок поддерживают постоянно.

И страх — часть этой системы.

Не побочный эффект, а основа.

Я провёл взглядом вперёд, по дороге, по редким фигурам вдалеке.

— Методы жестокие, но работают. — сказал я.

Попугай только цокнул клювом:

— Эффективно.

Я не стал спорить.

Потому что это было так.

И именно это делало дорогу дальше опаснее, чем всё, что осталось позади.

Дорога начала подниматься почти незаметно.

Сначала — лёгкий уклон, который не чувствуешь, но замечаешь как горизонт опускается, линия земли ломается, появляется больше камня. Тропа сужается, петляет, обходит выступы, будто старается не спорить с местностью, а подстраиваться под неё.

Я сбавил шаг.

Здесь уже не получалось идти так же, как раньше.

Под ногами чаще попадался камень — сухой, шероховатый, цепкий. Трава редела, уступая место серым пластам породы, из которых торчали острые края. Иногда приходилось ставить ногу аккуратно, проверяя, не поедет ли поверхность под весом.

Воздух стал другим.

Холоднее.

Суше.

Без запахов земли и дыма, к которым мы уже привыкли.

Я втянул его глубже, на секунду задержал дыхание.

— Поднимаемся, — сказал Пётр, больше себе, чем мне.

— Да, замок высоко в горах. — кивнул я.

Настя шла чуть позади, но я почувствовал, как она тоже подняла взгляд.

Ландшафт менялся не только под ногами.

Он начинал давить.

Склоны становились круче, каменные выступы — выше, тени — глубже. Пространство сжималось, оставляя всё меньше вариантов для движения. Дорога больше не была дорогой, а превращалась в линию, со строго определенным направлением.

Сначала это было просто ощущение.

Тень.

Нечто, что не сразу складывается в форму.

Потом взгляд зацепился за линию, слишком ровную для скалы. За край, который не мог быть природным. За тёмный силуэт, который выделялся на фоне бледного неба.

Настя остановилась.

Всего на секунду.

— Это… он?

Я не ответил сразу.

Потому что уже видел.

— Похоже, — сказал я.

Попугай наклонил голову, прищурился, потом тихо фыркнул:

— Скромно. Без излишеств.

Я не удержался от усмешки.

— Да уж.

Теперь его было видно лучше.

Сначала — башни.

Они поднимались из камня, как продолжение скалы, вытягиваясь вверх узкими тёмными линиями. Некоторые — выше, другие — массивнее, но все они подчинялись одной логике: вверх и чуть в сторону, чтобы перекрывать обзор.

Потом — стены.

Они не выделялись на фоне горы, а вписывались в неё.

Где заканчивалась скала и начиналась кладка, сразу не понять. Камень тот же, цвет тот же, только линии ровнее, углы жёстче.

Я прищурился, стараясь поймать переход.

Не вышло.

— Такое ощущение, что его не строили, — сказал я.

Пётр посмотрел на меня.

— А что делали?

— Вырастили.

Настя тихо выдохнула.

— Примерно так и выглядит.

Замок раскрывался постепенно.

Сначала — как тень.

Потом — как силуэт.

И только сейчас начинал ощущаться как нечто целое.

Грандиозное.

Тяжёлое.

Неподвижное.

Я сделал несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда.

Башни тянулись вверх, но не хаотично. Каждая перекрывала другую, создавая слои защиты. Между ними виднелись узкие прорези бойниц, направленных вниз.

Ни одного лишнего элемента.

Всё подчиняется логике и расчитано для эффективной защиты.

Я провёл взглядом по линии подъёма.

— Это не просто крепость, — сказал я.

Пётр кивнул, не отрываясь от вида.

— Скорее точка, через которую проходит всё.

Попугай тихо добавил:

— И из которой ничего лишнего не выходит.