И мне перестали заламывать руки, а потом сунули в руку мобильник, понавороченнее, чем аллочкина Моторола. Я лихорадочно набрал номер Спилберга, мужик он шустрый и быстросоображающий, должен помочь. Трубку подняли на втором гудке.

— Стив, — сказал я в телефон, — это Серж, у меня проблемы.

— Привет, — ответил он, — какого рода проблемы?

— Меня только что задержало ФБР, нужен хороший адвокат.

— Сделаю, — коротко ответил Стивен (вот уважаю адекватных людей), — где ты находишься?

Я спросил у Джонса, куда меня повезут — он честно ответил, что в Сан-Бернардино, в местное отделение ФБР. Я передал эти слова Спилбергу, тот ответил, что всё понял и отключился. А другие парни тем временем вывели из сарая Инну с Аллой и провели к микроавтобусу Тойота, Инна по дороге посмотрела на меня долгим и нехорошим взглядом.

— Спасибо, — сказал я Джонсу, возвращая телефон, — а кого я убил, можно узнать? Чисто для справки.

— Чисто для справки сообщаю вам, мистер Сорокалет — сначала вы убили агента Флойда, в туалете игрового комплекса гостиницы Луксор в Вегасе, а потом агента Кеннета вот здесь неподалёку.

— Бред какой-то, — ответил я, — насчет туалета меня же уже допрашивали всю ночь и никаких обвинений в результате не выдвинули. А что это за Кеннет?

— Пойдём прогуляемся — покажу, — ответил Джонс, — это недалеко. Парни, мы ненадолго, — сообщил он остальным.

И мы вдвоём обогнули микроавтобус и прогулялись вдоль просёлочной дороги — тут действительно недалеко оказалось. Мой любимый мерс стоял, уткнувшись бампером в песчаный бархан, а на водительском сиденье там лежал обмякший наш незадачливый похититель. Даже издали было понятно, что он неживой.

— Узнаёшь? — спросил меня Джонс.

— Ну да, это ж тот самый, который нас похитил и засунул в сарай, — ответил я.

— Сказки-то тут только не надо рассказывать, — недовольно заметил агент, — скорее всего это ты его похитил, а потом застрелил.

— Ну да, — добавил я, — а потом сам себя в сарае запер. Снаружи. И в 911 зачем-то позвонил.

— Тут всё просто, — с довольной ухмылкой сообщил Джонс, — у вас был ещё один сообщник, который вас и запер для алиби. 911 тоже для отвода глаз.

— И куда же он подевался, этот сообщник.

— Это мы сейчас выясняем.

— А что там с тем парнем в сортире? — решил выяснить я всё до конца.

— Там тоже всё просто, у владельцев казино обнаружилась ещё одна камера, установленная внутри сортира, а на ней обнаружилась прекрасная запись со сценой убийства агента Флойда.

— Камера наблюдения в туалете? — только и придумал я, за что зацепиться, — ай-яй-яй, что скажет демократическая общественность, когда узнает…

— А мы не скажем ничего общественности, — подмигнул мне Джонс, — она и не узнает.

— Ну вам-то понятно, зачем молчать, но назовите хотя бы одну причину, зачем это делать мне? И что это за беспочвенные обвинения в шпионаже?

— Вот мы и добрались до главного пункта, — торжествующе сказал Джонс, — хочешь знать, что мы нашли в твоём мерсе?

— Надеюсь, обыск был с понятыми, всё по закону изъято? — спросил я, уже ни на что не надеясь.

— Все формальности были соблюдены, а нашли мы вот что, — и он вытащил из кармана запечатанный прозрачный пакетик, в котором болталась коробочка с фотоплёнкой, моей, чьей же ещё…

— Понятия не имею, что это и как попало в мою машину.

— Снимем отпечатки пальцев, там всё сразу станет ясно, а сейчас поехали в Бернардино, по дороге подумай над тем, как вести себя дальше и что говорить общественности, — сказал Джонс и мы вернулись к автобусу.

По дороге я спросил, чего ж они своего агента бросили валяться в машине, на что мне было отвечено — приедет отдельная бригада, она всё и приберёт.

Инну с Аллой увезли отдельно, не дав поговорить со мной — я понадеялся, что у супруги хватит ума вызвать такси до нашего дома в Беверли. А меня запихнули в раскалённое нутро огромного чёрного джипа Шевроле-Блайзер, где я и просидел битых полчаса, подпрыгивая на ухабах и обливаясь потом. Выгрузили меня где-то на задворках города, судя по окружающей застройке, и без промедления завели внутрь помещения с табличкой, гласившей, что здесь расположено отделение ФБР по данному округу. В камеру сразу не запихнули, и на том спасибо, провели прямиком в кабинет начальника, коего звали Джон Е. Отто. Тот сразу предложил мне кофе, а я не отказался.

— Может наручники снимете? — спросил я, — а то чашку брать неудобно.

Начальник милостиво разрешил. После того, как я выпил свою чашку с конфеткой, в кабинет зашёл давешний агент Джонс и просто кивнул головой, радостно лыбясь во всю ширину своей немаленькой рожи.

— Ну так и всё, мистер Сорокалет, — обратился ко мне начальник, — вся коробочка из-под фотоплёнки и сама плёнка заляпана вашими отпечатками.

— А откуда у вас мои отпечатки? — автоматически вырвалось у меня.

— Когда вы въезжали в нашу страну в 83-м, сдавали отпечатки на границе — забыли что ли? Они давно в нашей базе числятся. Так что давайте-ка поговорим начистоту и без дураков, — и Джон Е. Отто кивком головы отпустил агента Джонса. — Итак, что мы имеем в чистом дистиллированном остатке?

— Дистиллированной вода только бывает, а никак не остаток, — зачем-то решил поправить его я.

— Хорошо, — покладисто согласился Отто, — что мы имеем в чистом остатке? А имеем мы русского шпиона с фотографиями секретных документов, это раз, убитого им в туалете гостиницы Луксор агента Флойда, это два, и застреленного близ населённого пункта Пинон-Хиллз агента Кеннета, это три. Все эти три пункта вместе, сынок, тянут на высшую меру наказания. Это четыре.

— Умеете вы объяснять быстро и доходчиво, — решил польстить я начальнику. — Но наверно есть какой-то пункт пять, если вы меня до сих пор не засунули в камеру?

— Конечно есть, — отвечал довольный фбр-вец, — чистосердечное раскаяние и деятельное сотрудничество с федеральными властями могут изменить меру наказания самым решительным способом.

— На сделку со следствием намекаете?

— Да, именно на неё.

— А на какую из двух составляющих сделки — на изменение объёмов обвинения или снижение применимого наказания? — блеснул я знанием американской юриспруденции.

— Там видно будет, — дипломатично ответил Джон, — так я понимаю, что возражений насчёт сделки у тебя, сынок, никаких нет?

— Понимаете, мистер Отто, в чём дело… — попытался оттянуть решающий момент я, — меня с детства учили принимать обдуманные решения только после совета со своим адвокатом…

— Никаких возражений, — весело вскинул руки вверх Джон.

Потом он нажал на какую-то кнопку у себя на столе, вошёл агент Джонс и вывел меня в коридор. Далее путь наш лежал в соседнее крыло здания, меня завели в комнатушку два на три метра со столом и двумя стульями.

— Сиди и жди своего адвоката, — сказал Джонс, — он вот-вот должен подъехать.

Адвокат и верно, подтянулся буквально через десять минут, представился Андрю Мейсоном, потом отлучился на короткие переговоры с фбр-цами, потом вернулся и сел на табуретку напротив меня.

— Честно скажу вам, мистер эээ… (можно Серж), честно скажу, Серж, что дела ваши неважные. Доказательства у ФБР железобетонные, там подкопаться не к чему.

— Но мистер эээ… (зовите меня Эндрю), но Эндрю — это же откровенная подстава, что с первым убийством, что со вторым. Что там железобетонного-то? Ну как, скажите на милость, я мог запереть сам себя в сарае висячим замком снаружи помещения? Нашли они, кстати, моего предполагаемого подельника?

— Нашли, — коротко бросил Эндрю, — но имя держат в секрете, сказали только, что он всё подтвердил… ну что им надо было, то и подтвердил.

— Бред сивой ополоумевшей кобылы, — только и смог ответить на это я, — а с убийством в гостинице что? Вот прямо есть такая запись, где я убиваю этого несчастного Ника?

— Прямо есть, — твёрдо отвечал мне Эндрю, — очень чёткая и даже со звуком.

— И куда же я дел после этого орудие убийства? — продолжил расспросы я, — не из пальца же я его застрелил? А пистолет никто нигде не обнаружили, насколько я знаю.