Первым делом определимся с тем, что нам хорошо известно — с местом, временем, действующими лицами и причинами катастрофы. Место — город Припять Киевской области УССР, четвёртый энергоблок ЧАЭС. Время — 26 апреля, час 23 ночи. Основные действующие лица — директор станции Брюханов, заместитель главного инженера Дятлов, Топтунов, Акимов, Трегуб, это инженеры той злополучной смены в ночь с 25 на 26 апреля. Причины… ну с этим, кажется, не так-то всё прозрачно до сих пор — не должна вроде бы была эта авария произойти ни за что и никогда. Но произошла ведь…
Проводился эксперимент по испытанию режима «выбега ротора турбогенератора», в двух словах это на тот случай, когда станция вдруг обесточивается, тогда запасённая энергия вращения ротора этого грёбаного генератора должна некоторое время обеспечивать нормальную работу всех блоков. Это был уже четвёртая к слову, попытка, предыдущие три провалились. Но ядерщики упрямо продолжали долбиться в стену, как дятлы в лесу.
Итак, мощность реактора снизили, но неумело, она провалилась ниже положенного уровня (до 30 Мвт вместо 700), потом с помощью лома и какой-то матери восстановили положенную мощность. Потом начали эксперимент, а через полминуты кто-то (до сих пор не установлено, кто и зачем) нажал кнопку аварийной защиты АЗ-5, от которой всё остальное и случилось. Стержни защиты пошли вниз, но концевики у них были сделаны из другого материала, не тормозящего реакцию, а наоборот, поэтому произошёл резкий скачок мощности реактора, ТВЭЛы начали плавиться и рвать трубопроводы с охлаждающей жидкостью, сначала произошёл так называемый «тепловой» взрыв, а потом ещё несколько, вызванных попаданием в зону ядерной реакции перегретых паров воды.
На этом собственно и всё о самой аварии, далее много лет шла ликвидация её последствий, десятки тысяч переселённых лиц, тридцатикилометровая зона отчуждения, сотни тысяч облучённых, миллиарды затраченных рублей, которые на этот момент были примерно равны доллару.
Значится так, дорогой ты мой ликвидатор, сказало мне второе я, в КГБ с этим идти бесполезно, равно как и Минатомэнерго, в лучшем случае не поймут, а в худшем засадят куда-нибудь подальше за распространение панических слухов. Так что всё сам, всё сам… и первым делом тебе надо как-то попасть в этот самый город Припять Киевской области, въезд и вход туда, как я понимаю, совсем не простой для обычных граждан СССР. А далее будешь действовать по обстановке. Йэс, сёёё, сказало моё первое я второму, начинаю работу по вновь утверждённому плану. Разрешите приступать?
Разрешаю, милостиво позволило второе я, приступай, помолясь. А потом оно добавило — вот не можешь же ты без приключений, Сергуня, чего тебе, собственно, в городе Горьком не сидится? Девочка Марина вон глазки строит, на одно из трёх мест работы тебя точно возьмут, либо в администрацию, либо в политех, либо в кино. Деньги есть, где жить тоже имеется. Живи и радуйся жизни.
Видишь ли, Юра, ответил я второму я, отвык я уже от спокойной жизни, наверно так и не привыкну — скука же там смертная, что в коммунальных делах, что в учебно-политехнических, да и кино порядком подза. ло уже, сколько ж можно. А тут намечается буча, боевая и кипучая, где и того лучше, как говорил Владимир Владимирович.
Понимаю, с тоскливыми нотками ответило второе я, и даже где-то целиком разделяю. Но не полностью. И не окончательно. Шуруй, короче говоря, а я тебе помогу в тяжёлых местах. И я достал из багажа чистую тетрадочку в клеточку, сел за колченогий письменный стол возле окна, выходящего на тихую Школьную улицу, упёр в щёку хвост шариковой ручки и задумался… а какой, собственно, у тебя намечается план, мистер Фикс? А лучше два плана, основной и резервный.
Основной план это, мистер Фикс, скорее всего что-нибудь сделать с главными интересантами того злополучного эксперимента. А кто у нас главные интересанты? Очевидно неустановленные лица из Минсредмаша и Курчатовского института, кои неустанно продвигали этот грёбаный выбег турбогенератора, невзирая на многочисленные неудачные заходы. И аварию на Ленинградской АЭС… А что мы, кстати, знаем про эту аварию, спросил я у второго я.
Оно поморгало немного, а потом вывалило:
— Это 75 год, на одиннадцать лет раньше Чернобыля. Планировался вывод на ремонт одной из турбин, но инженер смены сдуру отключил не её, а рабочую. Сработала аварийная защита реактора и он провалился в ксеноновую яму. Дежурные по блоку, не будь полными идиотами, сразу решили вывести реактор куда надо (хотя по штатному расписания выводить его надо медленно, чуть ли не неделю, и без рывков, но тогда уменьшится выработка электроэнергии и полетят головы, а кому это надо?) быстро и незаметно, для чего вытащили все защитные стержни.
— Ну да, похоже на Чернобыль, — согласился я, — а далее что было?
— Далее начались отклонения в лучшую сторону — реактор хоть и поколбасило не по-детски, но выше 1000 Мвт тепловой мощности он не разогнался, а в Чернобыле, если помнишь, было все 7000. Нашёлся один умный товарищ в смене, который не сразу бросился жать ту злополучную кнопку АЗ-5, а сначала опустил часть стержней защиты, снизив мощность на сотню Мвт, а уж потом нажал.
— Ага, а на четвёртом блоке эту копку нажали мигом, — начал размышлять я, — тут-то всё и началось… но что это нам даёт в конечном виде?
— Да ничего не даёт, — ответило второе я, — кроме уяснения физической картины произошедшего. На техрегламент работ по станции мы с тобой повлиять никак не сможем. Равно как и на доработку конструкции стержней защиты.
— Давай тогда с другой стороны зайдём, — продолжил я, — если на существо проблемы мы никаких рычагов не имеем, остаются основные действующие лица и/или косвенные варианты воздействия.
— Давай, — сказало второе я. — Начнем с лиц пожалуй. Кто там у нас за главного? Брюханов, но я бы вывел его за скобки, — ответил я, — это ж обычный партаппаратчик, попал на должность директора АЭС по разнарядке из киевского обкома, в ночь аварии спокойно спал в своей кровати и ни на что он там повлиять не мог. Есть ещё главный инженер Фомин, про него я помню, что он в психушку попал после суда, но главным двигателем того эксперимента был всё же Дятлов, заместитель Фомина.
— Что у нас есть про Дятлова? — спросил я.
— О, про этого много чего есть. Из детских лет есть одна любопытная подробность — в 14 лет сбежал из дома и больше там не появлялся. Закончил сначала горно-металлургический техникум в Норильске, потом МИФИ, далее десять лет проработал в Комсомольске-на-Амуре, руководил лабораторией, где отлаживали и устанавливали ядерные реакторы на подводные лодки. Облучился, получил 100 бэр… наверно от этого один из его детей умер от лейкемии в 9 лет. В 73 году перевёлся на Чернобыльскую АЭС, за 13 лет работы круто поднялся по служебной лестнице и получил два ордена.
— Это какие же?
— Знак Почета и Трудовое Красное Знамя. Жёсткий и авторитарный руководитель, когда он появлялся на станции, все непроизвольно напрягались, потому что мог последовать разнос по самому пустяковому поводу. Но дело своё, конечно, знал, в Минсредмаше дураков не держали.
— Этот эксперимент с выбегом был, так сказать, навязчивой идеей Дятлова, все три предыдущие неудачные попытки тоже под его руководством происходили, но каждый раз что-нибудь, да мешало. Так что довести до конца этот процесс, ну и получить по его итогам заслуженные награды и повышения, конечно, было делом всей жизни зама главного инженера.
— С этим понятно, — ответил я, — а что там с остальными дежурными по той смене? Как уж их там… Топтунов, Акимов, Трегуб…
— Ты забыл ещё про Столярчука и Киршенбаума, но так и быть, этих двоих оставим за скобками, они статистами были. Начнём с Акимова, он был старшим по смене, сменил, кстати, Трегуба в половине двенадцатого ночи 25 апреля. Но Трегуб никуда не ушёл и остался помогать.
— А почему?
— Сложный эксперимент намечался, у них там, по всей вероятности, принято так было. Итак, Акимов… 33 года, из Новосибирска. Окончил МЭИ, с 79 года в Чернобыле. Умер от лучевой болезни через две недели после аварии. Топтунов, оператор реактора, 26 лет, родом с Украины, закончил МИФИ. Пережил Акимова на три дня. Трегуб юридически ни за что уже не отвечал, помогал чисто по-человечески, так что его, наверно, тоже можно рассматривать как фигуранта в самую последнюю очередь.
