— Вот дикарку и добавим, — решил я, заводя копейку.

Ингредиенты для травяных наборов нашлись в ближайших двух аптеках, в первой не оказалось резеды, но она обнаружилась во второй.

— Теперь бы это заварить где-нибудь надо, — вслух начал размышлять я.

— А прямо в больнице нельзя? — логично предложила Марина.

— Прямо в больнице нежелательно, — отмёл я этот вариант, — лучше уже готовый отвар привезти. Давай к Санычу что ли попробуем.

И я набрал на мобильнике номер Евстигнеева — оказалось, что он на гастролях в Костроме, так что и это отпало.

— Тогда на Мосфильм поехали, у меня там знакомые остались.

— Вот здорово, — обрадовалась Марина, — на студии Довженко я уже побывала, а на Мосфильме ещё нет. Наверно интересно там?

— Иногда бывает, — согласился я, — но по большей части тягомотина сплошная, как и во всех остальных местах.

Рванули на Мосфильмовскую. Из проходной я звякнул Георгию Данелии — мы с ним пересекались несколько раз при съёмках «Пикника». Он оказался на месте и любезно разобрался с пропусками, через десять минут мы уже шли, озираясь по двору киностудии, заставленному невообразимыми декорациями.

— А ведь это он тут Кин-Дза-Дзу снимает, — догадался я, узрев макет пепелаца.

— Что за Кин-Дза-Дза? — поинтересовалась Марина.

— Фантастика, — ответил я, — сатирическая. С Леоновым, Яковлевым и Любшиным в главных ролях, шедевр должен на выходе получиться. А вот и он сам.

Данелия встретил нас на входе в третий павильон с сигаретой в углу рта.

— Привет, Серёжа, — тепло обнялся он со мной, — а это кто?

— Это Марина, невеста моя типа, — ответил я, — Марина, а это Георгий. Слушай, у нас дело совсем небольшое, — продолжил я, — нужен электрический чайник и посуда какая-нибудь, банка-чашка-термос. Лучше две штуки.

— Необычно, — усмехнулся Данелия, — с такими запросами мне пока никто не обращался. Сейчас сделаем… а вы пока можете посмотреть на съёмки, только тихо, — и он махнул рукой внутрь павильона.

Мы тихонько зашли внутрь — там был выстроен макет подземелья, где бегали главные герои от господина ПэЖе, актёры сидели, стояли и лежали в разных углах, видимо был перерыв.

— Вон Леонов, — возбуждённо сказала Марина, — а рядом с ним Яковлев, с ума сойти.

— Только не лезь к ним с автографами пожалуйста, — попросил её я, — не время сейчас.

Режиссёр в это время захлопал в ладоши и громко сказал, что перекур закончен. Артисты начали вяло подниматься и готовиться.

— Снимаем сцену 13 дубль 3, - сказала помощница режиссера с обширным бюстом шестого, наверно номера, хлопнув хлопушкой.

Статисты, изображавшие угнетённую массу в подземелье, построились в колонну и медленно пошли из правого угла кадра в левый. А Любшин с напарником-грузином… как его, Габриадзе что ли, очень быстрым шагом передвигались в обратном направлении. На дороге у них вырастали Би с Уэфом, и у них завязывался короткий разговор — слов всё равно не было слышно, да это и неважно.

— А что за штукой она там хлопает, — тихо спросила Марина.

— Это хлопушка, она же нумератор, — ответил я, — по-английски клэпперборд. Служит для того, чтобы ориентироваться потом в отснятом материале… ну для синхронизации изображения со звуком и тому подобное.

— Интересно, — ответила, подумав, она. — А можно мне тоже будет хлопнуть этой штукой?

— Сейчас закончат съёмку, поговорю с Георгием, — пообещал ей я. — А пока помолчи лучше.

Сняли ещё и четвёртый с пятом дубли этой маленькой проходной сцены, а потом Данелия объявил, что на сегодня работа закончена, всем спасибо, Леонову с Любшиным просьба задержаться. А нам Георгий кивнул и показал направление, куда идти за чайником. Пошли в том направлении, там оказалось помещение типа каморка папы Карло, а в ней местная работница, опять с необъятной грудью, а при ней чайник с розеткой и целых два термоса. Тут мы с Мариной и развернулись — сделали всё буквально за десять минут. Я аккуратно завинтил оба термоса, клятвенно заверил тётку, что вернём не позднее, чем завтра, и мы вышли обратно в коридор. Никого там уже не было, темнота и запустение, только где-то вдали у соседнего павильона толпился народ.

— Ну чего, в больницу двигаем? — спросил я у Марины.

— Ты обещал мне хлопушку, — обиженно ответила она, — чтобы похлопать. Да и автограф хоть у кого-нибудь взять не помешало бы.

— Пацан обещал, значит сделает, — хмуро ответил я, злясь на свою забывчивость, — пошли искать хлопушку.

Далеко уйти нам не удалось, меня из темноты окликнул незнакомый голос:

— Сергей? Сорокалет?

— Так точно, — автоматически вылетело у меня, — а с кем имею честь?

— Ну ты совсем оборзел, парень, — из темноты выдвинулся Юрий Яковлев с сигаретой в зубах, — народных артистов не узнаёшь.

— Виноват, сэр, — вскинул я руку к воображаемой фуражке, — больше это не повторится, сэр.

— Извинения принимаются, я вот к тебе с каким вопросом — может познакомишь меня со Спилбергом как-нибудь? Ты с ним вроде бы на короткой ноге, так что тебе нетрудно будет, а мне приятно.

— Какие вопросы, Юрий Васильевич, — вытащил я из памяти его отчество, — прямо сейчас вот и звякну старому партнёру, — и я вытащил из кармана мобильник и набрал по памяти калифорнийский номер Стива.

Он оказался в пределах доступности сети, тепло поздоровался, и я сразу перешёл к делу.

— Понимаешь, Стив, у нас тут в Союзе есть очень хороший актёр… да, очень… ну на уровне Николсона или Ньюмена… и он просто мечтает познакомиться с тобой… да, на предмет совместной работы… отлично… привет супруге и детям.

— Он приедет в Москву не позднее, чем через две недели — тогда и продолжим этот разговор.

Яковлев был довольно сильно потрясён увиденным, это невооружённым глазом было видно.

— Как-то всё простотебя получается…

— Три года в Штатах это срок, — философски заметил я, — жизнь заставила. Кстати, у меня встречная просьба будет… это моя невеста Марина…

Юрий Васильевич ей даже ручку поцеловал, отчего она зарделась, как закат в джунглях.

— Так вот — автограф ей дадите? И ещё она мечтает хлопнуть нумератором… ну да, которым каждый новый дубль начинают.

Он немедленно написал Марине что-то в тетрадке, которую она ему подсунула, а потом провёл куда вглубь помещения.

— Зина, — крикнул он внутрь очередной комнаты, на крик высунулась та самая помощница режиссёра, — не в службу, а в дружбу — дай посмотреть на твою хлопушку.

— А зачем? — ошарашенно спросила Зина, не забыв осмотреть нас с головы до ног.

— Да вот девушка всю жизнь мечтала ей хлопнуть.

Зина тут же вынесла эту штуку и сунула в руки Марине, та старательно хлопнула пару раз, произнеся сакраментальное «Эпизод 12. Дубль 5».

— Ну всё, теперь моя мечта исполнилась, — счастливо улыбнулась она, — можно ехать к Семёнычу.

— К Высоцкому? — переспросил Яковлев, — я слышал, у него серьёзные проблемы.

— Вот мы и пытаемся разрулить эти проблемы, — ответил я, — насколько можем… ну нам пора — про Спилберга я помню.

Уже сильно стемнело, когда мы вернулись в тринадцатую больницу. На этот раз нас пропустили вдвоём без лишних слов, персонал, видимо, был предупреждён. Опять та самая палата, опять те же самые лица — Высоцкий лежал, закрыв глаза и отвернувшись к стенке, а Ольга сидела на табуреточке рядом и что-то читала (я автоматически отметил, что это новомодные «Дети Арбата»).

— И снова здравствуйте, — громко сказал я, — лекарство прибыло, прошу организовать приём по утверждённой процедуре.

И выставил на столик оба термоса.

— В красной посуде укрепляющее, в синей расслабляющее, принимать по очереди по полстакана и того, и этого раз в два часа… ну тут не очень строго, можно и пореже. Должно помочь.

Семёныч с интересом выслушал моё выступление, а потом опять попросил Ольгу оставить нас одних. Та взяла Марину под ручку и вышла в коридор.

— Спасибо, Серёжа, — тихим голосом начал он, а я тем временем оперативно разливал снадобье по стаканам.