Их я успела прочитать, пока ехала в карете.
— Купа-а-ава, — закричал Крепыш из спальни, — тебе тут письмецо прилетело! Я его это… случайно вскрыл.
Отец? Я испуганно продвигалась вперёд, буквально на негнущихся ногах. Если Малика рассказала (читай — когда она рассказала) о Крепыше, то гневной тирады от его величества Хогарда никак не избежать, поэтому я ожидала увидеть именно его.
Но едва вошла в спальню, увидела Крепыша, завёрнутого в красную бумагу на столе. С сочувствием посмотрела на бедного фейри, не способного пошевелить ни ручкой, ни ножкой. Он приподнял голову и голосом умирающего прохрипел:
— Завещание… Нужно составить завещание перед моей кончиной.
Опустив голову, он высунул язык и вновь притворился мёртвым. Я для уверенности потыкала его пальцем — жив-живёхонек, судя по дрыгающейся стопе.
— У кого-то слишком длинный нос, — заключила я. — Зачем полез читать чужую корреспонденцию?
— Да я же из лучших побуждений! Я же хотел оградить тебя от гнева отца, броситься грудью на амбразуру, взять на себя огонь первого ряда, защитить ценой своего живота…
— Я поняла, — остановила поднятой ладонью этот поток синонимов и хмыкнула. — Ну и каково стать героем?
— Хлопотно, — сделал вывод Крепыш.
— Потому что любопытство до добра не доводит, — ни на грамм не поверила в его благие помыслы и села на стул. — О чём было письмо?
— Раскроешь меня — скажу.
— Мы тут не в сказки пришли играть, пирожки и яблоки я есть не собираюсь, хоть дикие, хоть домашние, — вспомнила старо-бриольскую сказку. — Так что живо говори, что успел прочитать. От этой информации зависит, насколько быстро я избавлю тебя от этого клочка бумаги.
Лицо Крепыша порозовело, а после он с ужасом подытожил:
— Я не успел… прочитать.
Рассмеявшись чудо-спасителю, я взялась за краешек красной бумаги и потянула, рассчитывая открыть, но… не тут-то было. Ничего не произошло. Нахмурившись, я обвела контур бумаги магией и поняла, что эта бумажка не просто магическая, она ого-го какая магическая! Если от отца, то он не пожалел резерва, столько вливая в неё.
И вдруг глаза Крепыша стали жёлтыми, от него пошло оранжевое свечение, а после он словно червячок приподнялся и полетел в сторону окна. Открыв его, фейри бросился на улицу. Я — за ним.
Там под многими окнами зависли с помощью левитации перины, в которые прыгали студенты с такими же жёлтыми глазами и оранжевым свечением, как у Крепыша, а ещё — с красным наручем-браслетом на запястье. И Крепыш, к слову, тоже упал в перину и она начала опускаться. Испугавшись, я прыгнула следом. Перина опустилась на землю, Крепыш сошёл с неё, и я тоже, заметив справа Элая, Малику и Клаудию с её подругой-подпевалой. Даже орк был! Все они, словно зачарованные, шли куда-то за общежитие. Я за ними пойти не решилась, застыла и подождала, когда вся гурьба пройдёт, и лишь потом затесалась в самый хвост.
Они все пришли на полигон, я тут же отыскала малыша-фейри и убедилась, что его никто не задавил, а после осторожно осталась у сетки-ограждения, обратив внимание, что я тут такая не одна «живая». Везде стояли студенты, судя по всему, со старших курсов. Они сидели на трибунах так, словно ждали какого-то представления, лениво переговаривались, а ещё здесь же стояли столики с напитками.
В общем, чудесная студенческая вечеринка, если бы не одно но — студенты в центре круга. Я встала за чужими спинами, чтобы меня не было видно, и оглядывала всех вокруг — ни на ком, кроме зачарованных первокурсников, не было браслетов. Значит, всё дело в этих красных письмах, именно в них заключена магия. Нужно их снять.
Вот только как?
— Приветствую вас на ежегодном посвящении первокурсников! — внезапно раздался зычный мужской голос, усиленный магией, и я привстала на цыпочки, чтобы увидеть говорившего. Это был невысокий молодой человек у правых трибун, и сразу за ним в воздухе подвис огромный красный шар, словно мыльный пузырь, наполненный алыми сгустками. — Каждый из нас был на этом месте, и теперь очередь новых студентов испытать себя и запомнить этот вечер навечно. Здесь, — ему подали цилиндр, — лежат записки с именами первокурсников, которые будут разыгрываться на нашем аукционе! Старшекурсники, предложившие наивысшую цену, снимут красные браслеты и в обмен получат себе прислужника на неделю. Все знают условия — никакого унижения и принуждения, все ограничения заложены в заклинаниях браслетов. Что ж, начинаем аукцион! Первый лот… О, это горячо! — Я застыла, вся вытянувшись по струнке. Не было сомнений, что имени Крепыша там не будет, а вот моё — наверняка. — Элай Вантегрос Аверосский!
Толпа загалдела. Зачарованный принц вышел вперёд и тут началось самое неожиданное — старшекурсники стали выкрикивать «цену». Стоимостью оказались не деньги, а часы общественной академической работы — теперь понятно, как эти вечеринки ещё существуют: всё на благо академии. И наличия бесплатной рабочей силы.
РАМ, ты хуже, чем я думала!
Рука сама по себе потянулась к медальону на шее, где всё ещё оставалось немного пыльцы — как раз рядом с чешуйкой. Я живо представила себя среди бедных первокурсников, которыми будут управлять покупатели всю следующую неделю. И повезёт, если во временные хозяйки достанется Тимория, а вот если кто похуже…
Меня пробрала дрожь. В этот момент Элая кто-то перекупил и следом шла…
— Купава Даорг Бриольская!
Справа кто-то шевельнулся — высокая фигура в плаще, когда из толпы студентов никто не вышагнул, а бедного Крепыша, обёрнутого в красный браслет, видно не было в полутьме ночи. Я больше не стала медлить, раскрыла медальон и, высыпав пыльцу на пальцы без остатка, влила в неё своей магии и, спроектировав её траекторию, выпустила.
— Раскроши красную сферу, — шепнула пыльце.
— И где Купава? — спросили разочарованно в ряду старшекурсников.
Прямо за вашей спиной. Но разумеется, вслух не сказала, потому что неотрывно следила за заклинанием с пыльцой. Она уже как раз подлетела к красной сфере, когда кто-то схватил меня за руку. Я резко развернулась — схватил меня тот самый незнакомец в плаще.
— Магистр Эверус? — уточнила я.
Широкая ладонь легла мне на губы, и в этот момент позади прогремел взрыв. Я скосила взгляд, заметив красные искры, словно от фейерверка, и вновь посмотрела на магистра Эверуса. Дейн смотрел на меня со всевозможным недовольством.
Студенты заголосили. Первокурсники опомнились, красные браслеты слетели с их запястий и рассыпались пеплом… кроме, разумеется, браслета Элая, который уже забрала себе его покупательница. В том, что это девушка, я не сомневалась, но вот момент самой «покупки» я пропустила.
— Что происходит? — зарокотали первокурсники, недоумённо оглядываясь, пока старшекурсники пытались найти виновника преступления.
То есть меня. Дейн задвинул меня за спину. Но я всё-таки выглянула из-за него с любопытством. Орк, стоявший в центре банды первокурсников, заревел. Бросился к турникам и, вырвав один из них, начал размахивать им во все стороны. Затем его взгляд наткнулся на ведущего сего безобразия, в руках которого даже цилиндр с заветными записками затрясся.
— Это шутка, всего лишь шутка, — начал шептать парень, но было уже поздно.
Орк не понимал шуток. Вообще. Он мчался с невероятной скоростью и турником в руке к трибуне. Студенты с криком разбегались в стороны, кто-то пытался выставить щит, но все они разбивались о какой-то талисман на груди орка. Пока я выбирала, на кого делать ставки, мне на плечо опустился Крепыш.
— А чего случилось?
— Кто-то получает по заслугам, — фыркнула я и сложила руки на груди.
Дейн зыркнул на меня так, что я тут же сжалась, решив помолчать, а то тоже получу… по заслугам. А то ещё, чего доброго, активируется метка — и здравствуй храм, волчата-дети и вечная жизнь в Малоземье. И тут уже гнев отца будет меньшим из зол.
Тем временем орк нёсся вперёд, а первокурсники, разобравшись, что произошло, двинулись сплочённой командой на старших. И старшим бы дать отпор по логике, они ведь более опытные маги, но вот беда — первокурсники действовали слаженно, активировали все артефакты, а старшекурсники, то ли боясь ответственности за произошедшее, то ли решив, что им до выхода добежать легче, чем принять бой, бросились к этому самому выходу, да так сплочённо, что скоро и меня заметят.
