Шалости, как же. Раньше отец их называл сумасбродством. Однако я улыбнулась, представив, как его величество пишет мне это письмо. Лёгкая грусть коснулась сердца, и я продолжила читать.

Обидишь её, как же. Она сама кого угодно обидит.

И что же? Ни слова о фейри? Странно. Я ожидала гневной тирады о моём безрассудстве, но в итоге получила милое послание. Быть может, его кто-то переписал перед самой отправкой? А что, мачеха, сердобольная и добрая женщина, вполне на такое способна.

Отец мог промолчать в трёх случаях. Первый — он всё ещё не знает, Малика смолчала. Второй — он не хочет давить на меня, чтобы окончательно не потерять со мной связь. И третий вариант — он действительно не видел в этом ничего предосудительного, значит, о тьме в порталах он не осведомлён.

Ну был ещё четвёртый вариант — отец преследует какие-то неведомые мне цели.

— Думаешь, тот факт, что ты прочитал письмо моего отца, тебя как-то оправдывает? — вернулась я к разговору с фейри.

— Конечно! Там ведь могло говориться обо мне.

— Могло, — подчеркнула я и сложила письмо, — но не говорилось. Так что провинность с тебя не снята. Но я знаю, как ты можешь искупить вину.

— Какую вину?

— Неправильный вопрос, — хмыкнула я. — Правильный — как искупить? Так вот, ты с сегодняшнего дня отправляешься в библиотеку. Будешь искать всю информацию о чешуйках и тьме. Нужно проверить всё, рассказанное Максимилианом. Быть может, есть способы защититься и спасти, отогнав тьму навсегда? А если найдёшь что-нибудь о чешуйках — будет отлично: это хотя бы временная защита для твоего народа. Только берегись мадам Теодермы — библиотекаря.

— Женщины? Это по мне, меня все женщины любят.

Я закатила глаза.

— У женщин, знаешь ли, инстинкт к защите слабых и беззащитных детей, поэтому не обольщайся. Я на пару, завтрак тебе принесёт Хмилья, а после поторопись в библиотеку.

Вот как назло — первой сегодня значилась физическая подготовка. Все нестройные ряды первокурсников буквально шатались от усталости, вяло оглядываясь по сторонам и ожидая преподавателя. Преимущественно все рассматривали свою спортивную обувь, выданную вместе с формой, и каждый мечтал о перьевой подушке и тёплой кровати.

— Это что за бледные поганки? — раздался строгий мелодичный голос. — Вроде никогда не назначали физическую подготовку после посвящения. — На этих словах я, как и однокурсники, всё-таки соизволила поднять взгляд на преподавателя. Белокурый эльф с идеальными чертами лица, которые портила кривая ухмылка, продолжил ехидно: — Хотя подождите-ка… оно ведь было позавчера. Так что сегодня никакой пощады и меня не волнуют причины, по которым вы все сегодня выглядите хуже утопленников.

Причина на самом деле была только одна — оборотническая, неприятная и до жути раздражающая. Теперь уже не только меня, но и остальных первокурсников.

Последние, кстати, наконец осознали, кто перед ними, и попытались вытянуться по струнке перед представителем высшей расы. Высшей она была по древним заветам, а теперь просто закрытая, для простых людей редкость хотя бы увидеть эльфа, не то что заговорить с ним. Вряд ли в Энибурге найдётся хотя бы два десятка эльфов, не говоря уже о других, менее крупных столицах.

Я и сама видела эльфов лишь однажды, лет десять назад, когда их делегация приезжала в Бриоль — уже не вспомню, по какому именно вопросу.

— Доброго утра, студенты, — после минутной тишины зловеще поприветствовал нас эльф.

— Доброго утра, магистр Фаэрон, — нестройно отозвались первокурсники, уже недобро глядя на эльфа и понимая, откуда столько баек об их высокомерии.

Но его красота ничуть не меркла на фоне скверного поведения, наоборот — она становилась всё холоднее, но оттого ещё более величественной и недоступной. Пепельные волосы были собраны на макушке в хвост, акцентируя острые скулы и впалые щёки. Светло-голубые глаза не выражали ровным счётом никаких эмоций, и вместе с тем в них чувствовался не только ум, но и мудрость. Говорят, у эльфов есть память предков, которая раскрывается при обретении магического дара, — самые яркие фрагменты их истории становятся не просто фактами, а чем-то близким, словно они сами их пережили.

Не зря Клаудия и Рами, переглянувшись, приосанились и, видимо, именно в этот момент пожалели, что сегодня пренебрегли своей привычкой вставать на час раньше и делать макияж и укладку.

Магистр Фаэрон внимательно оглядел каждого и, сложив руки на груди, подался вперёд, чтобы сказать одно-единственное слово, прозвучавшее как пуск пульсара:

— Бежать.

И мы побежали. Странно, нескладно, ударяясь в спины друг другу, пытаясь найти дорожку и вообще так, словно на нас открылась охота. Лишь на второй половине первого круга я осознала, что бегу настолько быстро, точно от этого зависит моя жизнь, да ещё и в голове ни одной мысли — как будто все их заменил инстинкт самосохранения.

И лишь осознав это, я немного сбавила темп и попыталась вспомнить уроки физической подготовки во дворце отца. Как там техника движения?..

— Даорг? — вопросительно обратился ко мне вездесущий эльф. Откуда только нас по именам знает? Успел личные дела изучить? — Почему вы остановились, студентка?

— Не остановилась, а замедлилась, — прокричала в ответ.

Эльф улыбнулся.

— Тогда будьте добры медлить на два круга больше остальных.

От этих слов я едва не споткнулась. Встретилась с равнодушным взглядом светлых глаз и… немного ускорилась. Правильно отец говорил — с эльфом шутки плохи!

К концу тренировки мы все еле передвигали ноги и перед итоговым построением едва держали спины, хотя на самом деле хотели рухнуть на землю. После бега была разминка, а следом — полоса препятствий. И уже потом силовые нагрузки с воздушными потоками вместо штанг и гирь.

— Я бы мог сейчас разочарованно покачать головой и спросить, неужели это боевики? Вы бы ощутили собственную никчёмность и стали бы заниматься усерднее — именно с этой целью преподаватели унижают вас на первом занятии. Но я не буду. — Эльф внимательно осмотрел нас. — Дело в том, что вы не лучше и не хуже остальных первокурсников. Кто-то из вас упражнялся, возможно, даже занимался фехтованием или борьбой, а кто-то — сидел и будто бы не знал, что собирается поступать на боевой факультет. Но по итогу вы все здесь. И к пятому курсу ваша физическая подготовка более-менее выравняется, разумеется, с учётом разницы физической силы обоих полов. — Магистр говорил тихо и спокойно. — Я не собираюсь приободрять вас, тянуть вперёд или как-то манипулировать вашими эмоциями и стремлениями — мне на них плевать. Вам не должно быть плевать в первую очередь, вы сами несёте за себя ответственность. Я лишь буду констатировать факты. Пока вы — обычные первокурсники, ничем не выделяющиеся, как я уже сказал. И только от вас зависит, какими вы станете к концу первого года и какие оценки получите от меня. Мы с вами надолго — до самого выпуска, поэтому советую не дерзить и уважать, если будет так — это станет взаимностью. — Убедившись, что его слышит каждый в наших рядах, кивнул в сторону душевых и раздевалок. — Расходитесь.

Облегчённого вздоха не смог сдержать никто. Даже во взглядах Клаудии и Рами поумерилось восхищения.