— Ты же не используешь какие-нибудь любовные чары? — спросила тихо.

— А что? Ты уже обворожена?

— Но не тобой, а красотой этого места. Скольким ты его показывал, ваше величество?

Сама боялась услышать ответ. И зачем только спросила? У Максимилиана было множество любовниц, и глупо закрывать на это глаза. Вот почему я капельку ревную к его прошлому?

— Лично я — лишь тебе, — отозвался Макс, и я едва сдержала сердце, готовое пойти в пляс. — А вот привёл меня сюда впервые… отец.

Взгляд короля потемнел, и я сглотнула, поняв, что ступила на территорию, где любой неосторожный шаг может привести к боли. Максимилиан рано потерял отца, но не настолько рано, как я мать. И если свою родительницу я почти не помнила, что помогало заглушить боль потери, то Макс…

— Ты скучаешь по нему? — вопрос вырвался сам собой.

Сейчас он не был мужчиной на десять лет старше меня, умудрённым опытом и обладающим безграничной силой. Сейчас он был простым человеком, у которого тоже есть душевные раны.

— Иногда, — тихо произнёс король и отвёл взгляд на горизонт. — Он проводил со мной много времени. Мать особо не принимала участия в моём воспитании, ей всегда был важнее отец, она практически сошла с ума, когда его потеряла — превратилась в блеклую тень себя прежней. Можно сказать, в тот день я потерял обоих родителей.

Я почувствовала всю боль, что сквозила в его словах, и захотела обнять мужчину, прижаться к нему, чтобы снять хотя бы верх той горечи, что охватывала сердце правителя.

— Не говори так. Уверена, она тебя любит, просто ей было настолько больно, что она не знала, как поддержать тебя.

— Возможно. К сожалению, она до сих пор не пришла в себя. Ей всё безразлично. Впрочем, нет, я льщу себе, говоря, что я когда-нибудь был ей нужен или важен. Она больше не могла забеременеть после меня — роды сложные и… в общем, я не лекарь, но больше детей она иметь не могла. Даже пытаться было бесполезно. Поэтому невозможность родить ещё ребёнка для любимого мужа стала её кровоточащей раной, а виной тому — я.

— Она высказала тебе что-то подобное? — с ужасом спросила я. Максимилиан не ответил, я же вдруг открыла для себя нечто удивительное, что объяснило для меня характер Максимилиана и его такие не похожие на мои суждения: — Ты поэтому хочешь жену, которая будет рожать детей и сидеть взаперти? Не умную, не равную тебе, чтобы она не привязывалась к мужу, а была предана детям?

Его величество застыл, его плечи напряглись. Он медленно обернулся ко мне, и на его щеках появился лёгкий румянец, словно ему стало стыдно за то, что я так глубоко залезла в его душу, разбередила не только раны, но и раскрыла его самого.

— Может быть, — тихо ответил он, будто сам не задумывался над этим. — Твой отец любит тебя. Я хотел заставить тебя силой выйти за меня замуж, но то, как его величество Хогард защищал твоё право на выбор, глубоко поразило меня. Король Рамании ушёл слишком рано — хотя мы не обсуждали никогда любой мой выбор — я с детства был обязан всем, всему и каждому, а мать…

Его величество осёкся — я положила ладонь поверх его руки, и мы встретились взглядами. Я покраснела до кончиков ушей, а Максимилиан наклонился ко мне, к моим губам. Я чувствовала его дыхание, сама боролась с желанием податься вперёд, чтобы запечатлеть этот поцелуй в своей памяти навечно. Уверена, он бы получился неумелым, неловким, как и в прошлый раз, но неожиданно желанным для меня. Я сглотнула и облизала губы, а его величество поднял взор от моих губ обратно к глазам и выдохнул так же сбивчиво:

— Не искушай меня, принцесса. В прошлый раз я с трудом остановился и то только благодаря леди Энштепс.

Я словно очнулась и отвела глаза, внезапно начав тараторить о себе:

— У меня не такая сложная история. Отец стойко выдержал удар, нанесённый моей матерью. Он нашёл в себе силы жениться повторно, более того — всегда искренне и сильно любил меня. Иногда из-за ухода матери я чувствовала себя ненужной, но отец сделал всё, чтобы вытравить это чувство из моей души. Поэтому, — я посмотрела на Максимилиана, — для меня дети будут такими же важными, как и мой возлюбленный. Если я решусь завести ребёнка, я буду рожать его не для мужчины, а в первую очередь для себя, чтобы нашей любви стало больше, чтобы эта любовь нашла продолжение в наших детях.

Максимилиан серьёзно смотрел на меня, а потом неожиданно улыбнулся и отвел взгляд, даже коротко рассмеялся.

— Кто тебе вбил в голову эту романтическую чепуху, принцесса? Ты — наследница, и должна будешь рожать для продолжения рода.

Я понимала, что говорит он чистую правду, но верить в искренность его слов отказывалась. Он уже говорил что-то подобное. Мы жили в таком мире, мы были наследниками, обязанными всем, всему и вся, как уже сказал он. Но благодаря моей семье, благодаря силе фейри, которых я так отчаянно пыталась защитить, у меня был выбор. Я убрала руку, обхватив свои колени, и, смотря на горизонт, ответила:

— Отец и вбил. И всячески оберегает мои суждения, и наша с вами неоформленная помолвка тому подтверждение.

— Опять на вы? — улыбнулся Максимилиан.

— А вы что думали, продолжу с вами любезничать после вашего «должна будешь рожать»? — фыркнула я, но беззлобно, и поднялась.

Он поднялся следом, сложив руки на груди, и смотря на меня так, словно… словно я действительно для него что-то значила. Его глаза блестели, и пусть зрачок был самым обычным, сейчас мне казалось, что его величество Максимилиан способен испытывать чувства. Добавила тихо и проникновенно:

— В сердце её величества вдовствующей королевы Рамании хватило места только для мужа, но моё сердце намного, намного больше. — И уже с улыбкой: — А потому нужно очень постараться, чтобы его завоевать.

Сказав это, я гордо развернулась и зашагала вниз, где паслась Мгла. На губах играла улыбка. Возможно, сегодня мы с раманским монархом стали чуточку ближе друг к другу. И возможно, из нас получится отличная…

Нет-нет, не следует об этом думать!

— Ваше высочество, кажется, вы переоцениваете бастионы крепости своего сердца, — донёсся мне вслед весёлый голос его величества.

Нет, ну что за невозможный мужчина?

Мы вернулись все так же на Мгле. В молчании, просто наслаждаясь присутствием друг друга. У стен общежития так же молча распрощались. Я, сделав книксен, убежала внутрь. Едва оказалась в холле, магия тёплой кожи развеялась, и я побрела в комнаты. К счастью, здесь все спали. Только зимокрыл, убедившись, что я благополучно добралась до своей кровати, сложил крылья и тоже погрузился в сон.

Сегодня был хороший день… он многое прояснил для меня. Очень многое. Например полностью открыл мои чувства к Максимилиану.

Наутро я получила записку:

'Ты — моя невеста. И все же, если твоё решение касательно нашей помолвки изменится, дай об этом знать.

Макс'.

Я смотрела на эту записку и пыталась понять, какое конкретно моё решение изменится? То, что я теперь уже кажется немного хочу выйти замуж за Максимилиана, или он о том, что я окончательно передумаю и откажусь, а он примет моё решение?

Его величество был идеальным дипломатом. И сейчас он поставил меня в тупик своим предложением, и прекрасно знал об этом. Это двойной выбор, который мне предстоит сделать.

Следующим утром ко мне в комнату прибыла бабулечка. Она села на край кровати и взяла меня за руку. Мне даже показалось, что она уже знала, где я провела прошлую ночь, и это особенно настораживало.

— Купавушка, я хотела с тобой поговорить.

Вот когда её вдовствующее величество так начинает, я всегда напрягаюсь. Кажется, что сейчас обязательно что-то произойдет. Я вздернула бровь.

— Что-то случилось?

— Ничего такого, просто мне не дает покоя случай, когда Максимилиан смог высушить твою одежду, да и ваша помолвка… он выбрал тебя и только тебя. Это настарживает.

— Считаешь, я не пара его величеству Максимилиану?

— Я такого не говорила, моя драгоценность, просто отметила, что это выглядит странным. Ты замечала за его величеством еще какие-нибудь необычные вещи?