— Согласна, — кивнула я и рассудила: — Одобрение можно получить лишь в том случае, если сидеть в тени и не привлекать к себе внимания. Едва ты берёшь на себя ответственность за принятые решения, тебя будут осуждать. Люди разобьются на два лагеря, кто-то поймёт тебя, а кто-то перемоет косточки, втайне ненавидя. И количество людей по обе стороны всё время будет варьироваться.

— Меня поражают твои речи, — заметила королева. — Иногда мне кажется, что тебе больше лет, чем есть на самом деле.

— Так было не всегда. Я достаточно повзрослела за последнее время. Во многом благодаря вашему сыну. Вы ведь знаете, я не сразу приняла предложение его величества. Догадываетесь, почему?

— Просвети меня.

— Он сказал, что любовь в браке ему не нужна. Ему нужна та, кто будет рожать детей и заботиться о них.

Лицо королевы вытянулось. Она словно не могла поверить, что такое способен был сказать её сын, который видел любовь родителей. Я не стремилась её обидеть, поэтому просто продолжила:

— Я не могла согласиться на такой брак.

— С одной стороны, я могу тебя понять, — несколько растерянно произнесла Эления, — а с другой… речь ведь идёт о моём сыне. Властителе четверти мира… драконе, в конце концов!

— На тот момент последнего я не знала, — заметила с улыбкой. — Но как вы отметили, всегда есть несколько мнений. Кто-то возненавидит меня, уверив, что женщина обязана соглашаться на брак с мужчиной лишь потому, что он великолепный и проявил внимание, а то, что женщин в грош не ставил — это мелочи. Другие поддержат, ведь я смогла убедить его величество подождать, я пыталась бороться за свою свободу, и в итоге получила и то, и другое — и Максимилиана, и свободу, ведь согласись я сразу, возможно, мы бы никогда не влюбились друг в друга. А третьи скажут, что я молодая и зелёная, что с меня взять? Побесилась бы и согласилась… Но будучи в моём возрасте, не факт, что они поступили бы так же, как я, смогли бы разобраться не только в своих чувствах, но и в собственных желаниях.

— Получается, все и правы, и нет, — увлечённо отозвалась её величество.

— Но самое главное в другом, — я подалась вперёд, — мне безразлично, что обо мне думают посторонние. Я уверена, что хочу быть не просто женой Максимилиана Раманского, я хочу быть ему другом, соратником, возлюбленной и матерью его детей. А всего этого мне было бы не достичь, согласись я сразу, пусть изначально я даже не рассматривала всерьёз перспективу брака с его величеством. Я подхожу вашему сыну — у нас одни ценности, нравится вам это или нет.

— То есть ты сейчас витиевато заявила, что тебе плевать на моё мнение, как на мнение третьей стороны?

— Я этого не говорила, — пожала я плечами и откинулась на спинку сиденья, посмотрев в окно.

Королева сжала кулаки, но ничего мне не ответила.

Здание Энибургской оперы располагалось рядом с бывшим дворцом, поэтому я даже мельком смогла посмотреть на прежнее жилище Раманских. Пришла к выводу, что новое мне понравилось больше — пожалуй, моему сердцу близка эта строгость и современность.

А вот здание оперы было в старом стиле — невысокое, но помпезное, с куполообразной крышей и широкими мощными колоннами с искусной лепниной и позолотой. На площади перед оперой было оживлённо: толпы зевак, разносчики газет, собиратели сплетен и просто люди, гулявшие по городу и случайно застывшие у красной ковровой дорожки, к которой подъехала и наша карета.

Лакей в дорогой ливрее открыл дверцу и помог выйти сначала её величеству, потом мне. Я поправила шубку, вдохнула морозный воздух и огляделась — в столице уже стемнело и зажглись первые фонари. Мы подождали Айрис, и королева тут же подхватила её под руку, заставив меня следовать за ними. Ваше величество, ну что за недостойное поведение? Ваш сын будет в вас разочарован.

Вслух я этого, разумеется, не сказала, лишь поспешила по красной ковровой дорожке вперёд. Внутри всё было не менее богато, чем снаружи, поэтому я с удовольствием осматривалась, отмечая повышенное внимание к нам, что неудивительно — все склонялись перед вдовствующей королевой.

— Она так редко появляется на людях, — шептались вокруг. — Давно её не видела… всё так же красива… всё тот же флёр скорби…

Голоса — мужские, женские — окутывали нас, пока мы шли вперёд. Я решила немного отстать, чтобы послушать сплетни, к тому же был отличный повод — её величество остановилась перед Илиасом Конгорном и его супругой. Илона заметила меня и украдкой подмигнула, а я застыла перед фреской, сделав умное лицо и разглядывая уверенные мазки художника.

— Великолепная работа, не правда ли? — внезапно раздался голос справа, и я обратила внимание на неожиданную собеседницу. Леди была красива, шатенка, чью алебастровую кожу хорошо оттеняло тёмно-бордовое платье. — Хотя, признаться, слава этого художника всегда шла впереди него. Ещё полгода назад столица полнилась слухами о его последней работе — прекрасная принцесса из далёкой страны… все говорили о её совершенстве, а на деле оказалось — ничего особенного.

Я скосила взгляд на девушку, и она ответила мне дерзко и откровенно. Как интересно… неужели это одна из тех, что потеряли расположение Максимилиана за последние месяцы? Я улыбнулась.

— Иногда достаточного одного восхищённого зрителя, который смотрит на картину с восторгом всю жизнь, чтобы изображённая принцесса стала для него бесценным сокровищем, — парировала я. — Остальных зрителей не должны волновать вкусы этого человека.

— Только в том случае, если этот человек не правитель целого королевства, — припечатала она.

Туше. Однако это поражение не растворило улыбку у меня на устах.

— Так вот как выглядит картина, которую забыли и бросили, — тихо произнесла я. — Картину, которую вывесили лишь для того, чтобы заполнить пустоту на стене, пока хозяин искал ту единственную, что навсегда будет услаждать его взор?

Незнакомка вспыхнула. На самом деле я не была приверженицей того, чтобы сравнивать женщин с картинами и с любым предметом искусства, или с теми же куклами… но эта женщина сама захотела подобной аллегории. Потому и ответила в её стиле.

— Я рада, что мы друг друга поняли, — откликнулась я, слегка склонила голову и всё с той же улыбкой отправилась к королеве.

Но так и не дошла, вновь остановленная голосом:

— Значит, вот та распрекрасная внучка леди Энштепс. — Я развернулась и увидела женщину в годах — возможно, ровесницу бабулечки. Она окинула меня весёлым взглядом. — Теперь понимаю, почему бабушка так вами гордится. Извините, ваше высочество, я слышала ваш разговор и обязана выразить своё восхищение.

— Мы не знакомы…

— Леди Хамингтон! — услышала я голос Илоны и она сделала книксен. — Рада видеть вас. Вы давно не выходили в свет.

— Сегодняшняя постановка привлекла внимание многих, — повела плечом в сторону её величества герцогиня. — Ваше высочество, я вижу в ваших глазах немой вопрос, потому должна извиниться, что не представилась сразу. Герцогиня Савеская к вашим услугам. Я подруга вашей бабушки.

— Рада знакомству, ваша светлость.

— Как и я, ваше высочество. Надеюсь, мы ещё не раз увидимся.

Женщина присела в реверансе и направилась к своему супругу, а я осталась напротив Илоны.

— Я удивлена, — внезапно поделилась она, наклонившись ниже. — Не думала, что ты отважишься на встречу с… близкой подругой того, кому отдано твоё сердце. Не ревнуешь?

— Я ревную не к его прошлому, — вынуждена была признать я, опустив голову, — а к настоящему. Я знаю, что Максимилиан будет ценить наши отношения и сдержит обещания.

— Многие ревнуют к прошлому своих наречённых, — между прочим отметила Илона.

— Я беру пример с леди Клоретт, королевы Бриоля. Она знала, что отец уже был влюблён в другую до неё, но сейчас он целиком и полностью предан исключительно ей. Он заботится о супруге, и она никогда не ставила ему в укор прошлые отношения, всегда относилась ко мне с теплотой и уважением. Отец ни разу не давал ей повода усомниться в его верности, и я считаю, что именно такая модель семьи — самая правильная.