— И дальше? — я подалась вперед, сама не заметив, насколько стали близко наши лица.

Данияр был интересным рассказчиком, а уж тема меня интриговала особенно. Я даже не обратила внимания на легкую пульсацию во лбу.

— Хранительница немало разозлилась, но не в её власти наказывать людей — её магия иного рода и порядка. Она могла опосредованно убить Торна, направив природные силы против него, но вот проклясть земли и целый людской род не в её силах, какое бы всемогущество люди ей ни приписывали ей всемогущество.

— Любопытно, — задумчиво протянула я и сама начала черкать на своем листе, отмечая особо важные моменты. — Кто же тогда их проклял?

— А это — хороший вопрос, — кивнул Данияр.

Наши губы разделяли сантиметров пятнадцать, я изредка чувствовала дыхание принца, а еще видела движение его ресниц — завороженно любовалась, не в силах отвести взгляд. Его высочество нарисовал на листе знак вопроса и обвел его в круг, дорисовав стрелки к нему.

— Все сводится сюда. К фигуре, что прокляла твой род и земли. Может быть, таково было предсмертное желание одной из дочерей? А может, любовницы… Или проклятие наложили родственники, которые сговорились и перерезали Торну горло в его же покоях?

— Откуда ты знаешь, как он умер? — спросила, сглотнув. — Об этом…

— У меня свои источники.

Если перед его красотой и силой я могла устоять, то перед умом и знаниями устоять гораздо труднее. Меня пленяло в нем буквально все.

— Так откуда ты столько знаешь? — полюбопытствовала неожиданно пересохшими губами.

Мы смотрели друг на друга так пристально, так близко, что от этого начинала кружиться голова. Мне казалось, что в зрачках Данияра вспыхивают искорки огня, да и сами зрачки будто пульсируют, поэтому я смотрела, не в силах оторвать взгляд. Я готова любоваться этим парнем вечность!

— Фаргоские земли — моя дипломная работа, — наконец, ответил он, тоже с легкой хрипотцой, и на мгновение опустил взор к моим губам. Прочистив горло, он откинулся на спинку кресла, смотря на меня задумчиво. — Я хочу разобраться с проклятием, истребить монстров в ваших лесах и подарить людям мир и покой.

Сказал буднично, словно мы разговаривали о планах на завтра.

— Ищешь подвигов, — догадалась я. — Неужели так гонит слава своего отца?

— Тяжело жить в его тени, — не стал лукавить Данияр. — Но все же я ищу не только славы, но и применения своим способностям — не зря же родился таким одаренным?

— Скромности тебе не занимать.

— Это мы выяснили еще при первом знакомстве, — подмигнул принц, и я не могла не улыбнуться.

Он очаровывает меня все больше с каждой нашей встречей! Противиться влечению к нему почти невозможно.

— Кхм, — кашлянула мадам Урса, — все это, конечно, интересно… но время закрывать библиотеку. Не могли бы вы поторопиться, молодые люди?

Дважды повторять не пришлось. Я собрала свои вещи, а книги оставила — мадам Урса настояла, что убирёт их сама, так как она точно знает расположение каждой книги, а потом вышла из библиотеки. Почти одновременно с Яром. Я собиралась попрощаться с ним, но принц буквально загородил мне дорогу.

— Так что насчет раманского кофе, булочница? — спросил он и вскинул брови.

— Кофе, насколько мне известно, пьют по утрам, я же не готова к настолько близкому знакомству с вами, ваше высочество, поэтому ваши намеки неуместны, — отрезала, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Не слишком впечатляйтесь слухами обо мне — они весьма далеки от правды.

Данияр удивился. Весьма правдоподобно. Или все же эмоции были искренними? Я никак не могла понять, потому что слишком мало общалась с людьми и плохо в них разбиралась.

— Я вовсе не хотел обидеть тебя или оскорбить, а мои слова не имеют скрытого смысла. Я достаточно уверен в себе, чтобы говорить прямо, — заявил он. — Я не сомневаюсь в твоей невинности, Золушка, ведь у тебя все написано на лице, — тут я покраснела еще больше, а Яр бескомпромиссно продолжил: — Тем более, была бы ты так искусна в обольщении мужчин, как о тебе говорят, поняла бы, что я приглашаю тебя на свидание.

Сердце, пожалуйста, успокойся! Это же раманский принц, который обольстил не меньше женщин, чем Эрелин — мужчин! И оба лишь по слухам…

— Время слишком позднее для свиданий.

— Ты поймешь, что самое удачное, когда увидишь, куда я тебя приглашаю, — парировал принц и протянул мне руку. — Ну же, Золушка, соглашайся.

Мне хотелось, очень хотелось, но бусина пульсировала, предрекая мой отказ. Я открыла рот, собираясь сказать своё уверенное «нет», и Яр, словно ожидал этого, закатил глаза и, схватив меня за запястье, дернул на себя.

Я успела лишь шумно выдохнуть, когда принц открыл портал. За его спиной всполохами огня рассеклось пространство, продолжая искрить так, словно вот-вот этот огонь перекинется на деревянные перила лестницы за нами. И Яр попятился в портал, по-прежнему прижимая меня к себе так, что я едва касалась ногами пола. Шаг, второй — и пространство подернулось пеленой, мы словно оказались нигде — серое нечто, как и в портальной арке, только, говорят, время в портальной арке искажается и непонятно, сколько ты там пробыл, а здесь — три мгновения — и ты уже в другом месте.

— Это похищение! — выдохнула заторможенно.

— Если и похищение, то по самой прекрасной причине в Райвиме, — подмигнул принц и наконец отпустил меня.

Перед этим он воспользовался случаем и очертил пальцем овал моего лица. Бусина пульсировала, но кто обращал на неё внимание?

Отскочив в сторону, я огляделась и нахмурилась. Мы находились в абсолютно черном помещении.

— Вновь самоуверен, — прокомментировала я.

— Не могу разобрать: я слышу в твоем голосе восхищение или осуждение? — спросил он, наклонившись ко мне — я ощутила его дыхание.

— Восхищение, — призналась я, не став лукавить, ведь принц тоже был со мной честен. Я не увидела, но показалось, что он улыбнулся. — Но ты похитил меня… ты ведь знаешь, что по правилам академии мне запрещено покидать её территорию в будни? А еще существует комендантский час в общежитии — я успела ознакомиться с уставом в перерывах между лекциями…

Данияр рассмеялся и покачал головой.

— Значит, ты поборница правил? — заключил он, и я нехотя согласилась. — В этом мы с тобой похожи.

Я прикусила губу, чтобы не признаться, что еще вчера, когда Трей рассуждал о характере раманского принца, я пришла к тем же выводам. Мы с Данияром разные, абсолютно! Но во всём, что касается стремлений и норм морали — мы удивительно похожи. Словно движемся в одном направлении параллельно…

Но ведь параллельные прямые никогда не пересекаются! Одному придется стать ломаной…

— Если ты не нарушил правила, значит, мы все еще в академии? — догадалась я. — В заповеднике?

— Оглянись, — просто кивнул Данияр.

Послушалась. Глаза постепенно привыкали к темноте. Я смогла уловить очертания существ, наши блеклые отражения, колыхание растений… нет, не растений — водорослей! Мы отражаемся в стекле, а за этим стеклом толща воды, в которой плавают обитатели морских просторов.

Мы стоим среди аквариумов! По обе стороны от нас монолитные стеклянные стены, а за ними — самые опасные и одновременно прекрасные существа морей.

— Медузы Кварха, — пробормотала я, и одновременно со словами, соскочившими с моих губ, одна из медуз начала светиться.

Слабо, голубоватым свечением, но с каждой секундой не только разгораясь ярче, но и словно передавая по цепочке свое свечение собратьям. Одна, две, три… вскоре зажглись десятки медуз, выстраиваясь в хаотичном порядке, и поплыли — медленно, будто танцуя лишь им известный танец. Я отступила от Данияра и сделала несколько шагов к стеклу, буквально прижавшись к нему, чтобы не пропустить ни одного движения медуз.

Водная магия во мне начала осторожно ластиться, точно чувствуя родную стихию. Я склонила голову набок, как еще недавно Данияр, не имея сил оторвать взора, и лишь почувствовала приближение его высочества. Он встал позади, настолько близко, что его дыхание колыхало мои волосы, запуская слабые мурашки по позвоночнику.