— Ястен был моим советником. Его предательство сильно пошатнет наше положение. К тому же если мы привлечем Эринга Камаю, с которым у рода Торинов был конфликт в прошлом, то…

— То они тоже будут против вас, — завершил Вейлан. — Я понимаю, чего вы боитесь, но чего вы хотите от меня? Чтобы я тоже встал на вашу сторону? При всем уважении, ваше величество, вы стали параноиком. Вы больше не пытаетесь бороться со Стихией, вы — боретесь лишь за выживание своего рода. Но чего стоит этот род, если вы даже не воспитываете своих детей? Быть может, остальные правы?

Я прикусила губу, ожидая бурю. Слишком дерзко звучали слова Вейлана, особенно учитывая присутствие его величества Максимилиана и его высочества Данияра — именно так, с титулами, ведь они были союзниками… пока. Но кто знает, как на них повлияет речь Вейлана.

И я увидела страх в глазах Торнбёрга.

— Род Торин должен сам принять решение и выступить на дуэли, чтобы защитить свою честь, — заключил его величество. — Я никого не принуждаю, но… Мы даже не знаем сути и причин той ссоры и последующего проклятия, чтобы делать из Камаи злодея. Быть может, Торины сами поймут, что их предки были не правы?

— Не правы? Они — ваш народ! — повысил голос Вейлан. — Вы должны в первую очередь защищать их! Но вы вдруг уцепились за единственную возможность снять проклятие. И поверьте, я хочу снять его не меньше, особенно теперь, когда в это вовлечена моя истинная и я собственными руками сделал за неё неправильный выбор. Если Камая затребует непомерно высокую плату за сотрудничество, я предлагаю искать другие пути. Вы не смеете предавать тех, кто защищал вас годами.

— Нам всем нужно успокоиться, — заключил отец, поднявшись. — Нельзя действовать опрометчиво. Камая — огненный дракон, мы защищаем его интересы, но в первую очередь нам следует разобраться в том, что произошло полторы тысячи лет назад…

— И начать нужно с рода Торин, — согласился Данияр. — Возможно, в их летописях и родовых книгах найдется что-то полезное.

— Мы прибудем завтра, — подвел итог отец. — И до этого времени вам следует уладить внутренние конфликты. Мы более не смеем красть ваше время. Доброго вечера.

Отец прошел к выходу и остановился возле меня.

— Рика, идем домой. Тебя осмотрит мастер Айлок. Твой пробудившийся огонь нуждается в поддержке родной стихии. Здесь ты оставаться не можешь, пока источник не стабилизируется.

Я понимала, что отец прав, и все равно сердце обливалось кровью. Мы с Вейланом встретились взглядами. Он не собирался меня останавливать, и все же… мне хотелось, чтобы он меня остановил.

— Доброго вечера, — я поклонилась их величествам и вновь скользнула взглядом по Вейлану, прошептав одними губами: — До встречи.

«Береги себя», — раздался в голове его голос, отчего я в первое мгновение вздрогнула.

Кивнула и вышла вслед за родными. Мы спустились в холл, где защита дворца пропускала порталы, и шагнули в огненный разрез. Я чувствовала, что оставляю здесь частичку своего сердца. Тревога не отпускала. Что-то изменится… но пока я не понимала, что именно.

Теплые объятия мамы были первым, что я почувствовала, оказавшись дома. Отстранившись, она поправила выбившиеся из моих кос пряди и огладила овал лица, смотря при этом словно сквозь меня — я догадалась, что в данный момент они с отцом общаются ментально, и не торопила.

— Ох, — наконец выдохнула королева, и её щеки вспыхнули румянцем от волнения. — Девочка моя…

— Я нашла истинного, — попыталась сменить вектор её тревоги, — разве это не повод для радости?

Она попыталась улыбнуться. Но у неё не получалось. Уголки губ ползли вверх и тут же опускались. Наконец матушка взяла себя в руки и еще раз обняла меня.

— Я приготовила вишневый пирог. Что скажете? Ваш с Данияром любимый.

Чтобы сама королева спустилась на кухню и готовила вишневый пирог — должно случиться нечто экстраординарное. Мама волновалась. И представляю, как сложно ей было, ведь она не привыкла оказываться на вторых ролях — она всегда стояла подле отца и лишь сейчас отступила, понимая, что в её присутствии я нервничала бы только больше.

Мне всегда было сложно общаться с мамой на личные темы. С отцом проще. И не потому, что она меня не понимала, — совсем нет, наоборот. Я всегда боялась её расстроить. Беря пример с отца, мы с братом настолько привыкли заботиться о ней, что это вошло в привычку даже относительно наших проблем.

— Разумеется, пирог десерт… — начала королева и осеклась, так как в этот момент над нами распахнулся огненный портал.

Я уже не сомневалась, кого увижу, поэтому широко улыбнулась. Из портала выпал годовалый Кристиан, которого вовремя поймал Данияр, а следом за ним — Джесселин, жена Яра. Чтобы поймать жену, ему пришлось быстро передать Криса матушке, но в итоге оба были спасены.

— Не успела, — схватившись за сердце, повинилась Джесси. Её насыщенно-фиолетовые волосы были собраны в косу и заколоты жемчужной заколкой, а одежда походила на мою — брюки и рубашка с оборками. — Видимо, он очень хотел увидеть папу.

Яр широко улыбнулся и поставил истинную на ноги. Они обменялись влюбленными взглядами, и весь окружающий мир на миг перестал существовать вокруг них. Я почувствовала болезненный укол. Никогда прежде я не завидовала брату, ведь знала, как тяжело ему досталась истинная любовь, какой трудный путь он прошел. Их любовь была стремительной, практически с первого взгляда…

А у нас? Разве я влюбилась в Вейлана, когда увидела его впервые? Сейчас я не могла сказать точно, но, скорее всего, нет. Я влюблялась в него на протяжении нескольких недель. Он вызывал во мне самые противоречивые чувства, но безусловно — сильные. Они были настолько мощными, что затмили собой все остальные, а затем я стала подмечать, что, вопреки желанию держаться от меня подальше, Вейлан заботится обо мне. И это окончательно разрушило корку льда вокруг меня, заставив осознать простую истину: я влюблена.

Прочно и, кажется, навечно.

Но сейчас я завидовала брату, ведь у него есть сын. Возможно, в будущем появится и дочь или еще один сын. А может, и не один. А что ждет меня? Сможет ли моё тело выдержать ледяную магию ребенка? Или желание продолжить род убьет и нас, и нерожденное дитя? Страх затопил меня. Я посмотрела на пухлощекого Кристиана: он улюлюкал и рвался с рук бабушки к папе. Данияр взял сына, немного покружив, и крепко прижал к себе.

— Рика? — тихо позвал меня отец, словно только он заметил мою реакцию.

Я вздрогнула и перевела взор на короля. В глубине его глаз теплилась боль.

— Так хочу вишневый пирог, — сказала невпопад, чувствуя, как на глаза набегают слезы. — И раманский кофе! Сделаешь?

Отец сглотнул и кивнул. Я прикусила губу и наткнулась взглядом на маму. Она, также пытаясь сдержать слезы, протянула мне руку.

— Идемте.

Я уже и забыла, насколько люблю свой дом. Свою семью. Раманию.

После ужина мы решили немного прогуляться по парку. Над нами кружила Синеглазка, мамин зимокрыл, когда-то спасший её. Невероятно сильная магическая птица, преданная моей маме. Синеглазка способна останавливать время. Когда-то она умела делать это только для мамы, но почти за тридцать лет приручения зимокрыла матушка научилась распространять эффект заморозки времени на небольшое расстояние и охватывать еще людей.

Зимокрылы слишком редкие и сами выбирают хозяина. Так просто найти эту птицу не получится никому.

— После прогулки следует подняться к мастеру Айлоку. Он осмотрит тебя, — сказала королева, и я кивнула.

Да, нужно начинать приручать свой огонь. Будь он неладен…

— Бойтесь своих желаний, — усмехнулась я. — Помнишь, я раньше очень хотела, чтобы пробудился мой источник? А потом ты мне сказала, что это не важно.

— Да, помню, — кивнула королева и повторила: — Важно не то, в чем ты похожа на остальных, а то, чем ты отличаешься.

— И тогда я осознала свою силу. Я искренне полюбила бытовую магию.