И в этом было моё главное преимущество. Пока что.

Пар в бане стоял столбом, обжигая кожу, смывая с неё липкую грязь Разлома и запах страха. Я скрёб себя мочалкой до красноты, словно пытаясь счистить не только грязь, но и память о тех трёх днях. Но она въелась слишком глубоко.

Мысли путались, наскакивая друг на друга. Я сидел на дубовой лавке, уставившись в запотевшую стену, и видел не её, а багровое небо и каменного голема.

Рассказать?

Сердце заходилось от одной этой мысли. Увидеть изумление на надменном лице Дмитрия. Шок в глазах отца. Возможно, даже гордость? Ведь я, третий сын, не только выжил в Разломе в одиночку, но и закрыл его. Я обрёл силу. Небывалую силу!

Но тут же накатывала холодная волна реальности.

Им не нужна твоя сила, Кирилл. Им нужен порядок.

Братья? Они лишь посмеются. «Второй дар? Да ты спятил, Кирилл! Магия всех стихий? Это же удел юродивых и шарлатанов! Покажи-ка, подожги воду! Или заморозь огонь!» Они не поймут. Они увидят лишь ещё один повод для насмешек.

Отец? Его слова эхом отдавались в памяти: «Универсал — мастер на все руки, но не мастер ни в одном. Сила, распылённая на многое, никогда не сравнится с силой, отточенной для одного». Он назовёт это… расточительностью. Очередной моей ошибкой. Он не увидит потенциала. Увидит лишь угрозу своей аккуратной, выверенной системе, где у каждого есть своё место. А у меня его нет.

И мать… Боги, мать. Её бы хватил удар от одной мысли, что её мальчик рисковал жизнью в аду из плоти и камня. Ей не нужна правда. Ей нужен я — живой, целый, сидящий за столом и хоть как-то вписывающийся в рамки приличий

Я сжал кулаки. Нет. Они не поймут. Они не увидят в этом чуда. Они увидят проблему. Аномалию. Ещё одно моё странное, неудобное качество, которое нужно скрывать или искоренять.

Но молчать тоже нельзя. Я изменился. Я больше не мог притворяться тем жалким адептом, который с трудом высекает искру. Рано или поздно это проявится. Случайно. В споре. В драке. И тогда это будет выглядеть ещё более подозрительно.

Нужна легенда. Полуправда. Удобная и правдоподобная.

Я вышел из бани, завернувшись в простой, грубый халат. Чистая одежда уже лежала на лавке — простые штаны и рубаха, без герба и вышивки. Одежда для частных дел. Для «невидимого» сына.

Я оделся, и пальцы наткнулись на спрятанный в карман штанов осколок. Твёрдый, холодный. Напоминание.

План сложился сам собой, чёткий и безрадостный.

Я нашёл небольшой, неизвестный никому Малый Разлом. Был в отчаянии, рискнул. Зашёл внутрь. Я не собирался его закрывать — просто хотел доказать… что-то себе. Мне повезло — он был слабым, почти угасающим. Столкнулся с парой тварей, чудом выжил. И в самой гуще схватки… что-то во мне щёлкнуло. Проснулось. Инстинкт выживания. Моя магия… изменилась. Стала сильнее. Я смог вырваться и случайно разрушил ядро. Разлом схлопнулся.

Всё просто. Героизма нет. Есть отчаяние, удача и проявление воли к жизни. Отец, возможно, даже кивнет с одобрением — суровая школа, но эффективная. Братья усмехнутся, но примут — ведь мне просто «повезло», а не я стал сильнее их по-настоящему.

А о втором даре, о стихийной буре внутри меня… я умолчу. Это моя тайна. Моё оружие. Моя проблема. Пусть думают, что моя магия - лишь жалкое подобие стихийной, нечто несущественное.

Я вышел из бани и направился к главному дому. Походка была твёрдой, но внутри всё сжалось в комок. Я должен был сыграть свою роль. Роль провинившегося юнца, которому случайно улыбнулась фортуна.

Дверь в кабинет отца была приоткрыта. Я слышу его низкий, усталый голос и чёткие, отчётливые реплики Дмитрия.

Я сделал глубокий вдох, представив себе, как багровый свет Разлома сменяется тёплым светом люстры в кабинете.

После входа меня встретили две пары глаз — холодные баронские, и надменные, наследника.

— Ну что, отмылся? — первым нарушил молчание отец. Его взгляд был тяжёлым.

— Да, батюшка, — я опустил голову, изображая покорность.

— Объяснись.

И я начал. Голосом, дрожащим от якобы остаточного волнения, поведал им свою легенду. Без лишних деталей, без пафоса. Про отчаяние. Про случайно найденную аномалию. Про пару тварей. Про всплеск силы, который помог мне выжить и нечаянно разрушить ядро. Я делал акцент на удаче, на страхе, на своём незнании.

Я не смотрел на Дмитрия. Боялся увидеть в его глазах насмешку или, что хуже, недоверие.

Когда я закончил, в кабинете повисла тишина.

Первым заговорил отец.

— Безрассудно. Глупо. На грани предательства семьи, — он ударил кулаком по столу. — Ты рисковал не только собой! Если бы тебя убили в том Разломе, его энергия могла бы вырасти, а после ударить по землям! Ты думал о последствиях?

— Нет, батюшка, — честно ответил я. — Я думал только о том, что я никчёмен.

Этот ответ, похоже, застал его врасплох. Он откинулся в кресле, посмотрел на меня.

— Твой поступок — образец идиотизма, — заключил он. — Но… факт остаётся фактом. Ты столкнулся с угрозой и выжил. И даже… проявил неожиданную силу. Это заслуживает внимания.

Дмитрий фыркнул.

— Повезло, как последнему псу. Не более того.

— Возможно, — холодно парировал отец. — Но удача — тоже ресурс. Ты закрепил этот всплеск, Кирилл? Можешь повторить?

Я сделал вид, что сосредотачиваюсь. Поднял руку. Вызвал на ладони устойчивый, ровный огонёк. Чуть ярче, чем раньше. Но уже не жалкую искру.

— Вроде… да, батюшка. Но это стоит больших сил.

Отец внимательно посмотрел на пламя, потом на меня.

— Узкий специалист всегда будет сильнее, — повторил он свою мантру. — Но сила есть сила. Ладно. Ступай. Отдохни. Завтра я решу, что с тобой делать.

Я поклонился и вышел, чувствуя, как с плеч спадает огромная тяжесть. Они купились. Они увидели то, что я хотел им показать: не монстра, а щенка, который случайно укусил сильнее, чем обычно.

Я закрыл за собой дверь и прислонился к холодной стене коридора. В кармане сжал тот самый осколок.

Они не увидели главного. Они не увидели бурю.

И это было именно то, что мне было нужно. Пока что.

Я оттолкнулся от стены и пошёл к себе. Даже не помышляя об отдыхе. А для того чтобы тренироваться. Тихо. Тайно.

Усадьба встретила меня привычным шумом — скрипом колёс у кузницы, криками погонщиков, доносившимися с выгона, размеренным стуком топоров из плотницкой мастерской. Всё было таким же, как три дня назад. Но звучало это иначе.

Раньше этот шум был фоном моей жизни, знаком её размеренности и предопределённости. Теперь он резал слух. Каждый стук молота, каждый окрик — всё это было частью огромного, отлаженного механизма под названием «Владение барона Львова». Механизма, в котором у меня была своя, давно прописанная роль — винтика. Не самого важного, но и не последнего. Запасного.

Я шёл по двору, и мои новые, обострённые чувства улавливали каждую мелочь. Я видел, как стражник у ворот лениво зевнул, как кузнец с раздражением отчитал подмастерье за криво выкованный гвоздь, как две служанки, пронося мимо корзины с бельём, перешёптывались о чём-то своём, мелком и неважном.

Неважном. Всё это было таким неважным после тишины Разлома, после звона ломающихся камней и шипения дикой магии.

Мой взгляд упал на родовой герб, высеченный над входом в главный дом — лев, держащий в лапах сияющий меч. Символ жизни. Символ моего отца. Я всегда смотрел на него с благоговейным трепетом. Теперь же я видел лишь кусок камня. Красивый, но мёртвый.

Здесь, в этих стенах, мне не было места. Мне бы выделили комнату в боковом флигеле, определили бы на службу к Дмитрию или среднему брату, женили бы на дочери какого-нибудь захудалого барона для укрепления связей. И всё. Моя жизнь была бы предсказана на десятилетия вперёд.

Но во мне теперь жило нечто иное. Нечто, что требовало выхода. Нечто, что не умещалось в рамках этого герба.

Мне нужна была учёба. Настоящая, системная. Не та, что я постигал в Разломе инстинктивно, ценой крови и страха. Мне нужны были заклинания, теории, контроль. Мои выбросы силы были подобны ударам кувалды — грубым и неэффективным. Чтобы стать сильным, мне нужна была точность скальпеля