В этот момент тяжёлые двери в зал с грохотом распахнулись.

В проёме, освещённый утренним светом, стоял он. Настоящий барон Волконский. Он был в потрёпанной, но чистой одежде, лицо бледное, но глаза горели холодным огнём. За его спиной сгущались фигуры вооружённых людей — не замковой стражи, а суровых, видавших виды ветеранов.

— Представление окончено! — громовым голосом прогремел настоящий барон, шагая в зал. Его взгляд упал на меня. — Этого юношу не трогать! Он под моей защитой! — Затем он обернулся к самозванцу. — А этих… вязать! ВСЕХ!

Зал на мгновение замер в ошеломлённой тишине, а затем взорвался хаосом. Ветераны барона ринулись вперёд. Несколько «слуг», прятавшихся в соседних комнатах, попытались оказать сопротивление, но их быстро и безжалостно скрутили. Лже-барон, вскрикнув, попытался было бежать, но один из ветеранов накрыл его ковром и повалил на пол.

Менее чем за пять минут всё было кончено. На полу зала, связанные и обезоруженные, лежали самозванец и его приспешники.

Настоящий барон Волконский подошёл ко мне. Он выглядел на десять лет старше, но в его осанке чувствовалась несокрушимая сила.

— Благодарю вас, — он протянул руку, и я, немного ошеломлённо, пожал её. — Вы не только выполнили свой контракт, но и открыли мне глаза на то, что творилось в моём же доме. Не переживайте за оплату. Всё будет улажено. Сегодня же. К вечеру.

Я кивнул, стараясь прийти в себя после такой стремительной развязки.

— Благодарю, господин барон. Но… стоит ли сейчас устраивать праздники? — я кивнул в сторону связанных заговорщиков. — У вас, как понимаю, ещё много работы.

Волконский усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное.

— О, это и будет работа. Сегодня ко мне пожалует много гостей. Из соседних уделов. Тех, кто думал, что я сломлен. И грех оставлять их без должного приёма. — Его взгляд стал твёрдым. — И вы, Кирилл Львов, также приглашены. Ваше присутствие на моём празднике будет… очень показательным.

Я понял. Это был не праздник, а демонстрация силы. Возвращение законного правителя. И моя роль в этом спектакле была гораздо значительнее, чем роль простого наёмника. Я кивнул, чувствуя, как в груди закипает странная смесь облегчения и предвкушения.

— Я буду, господин барон.

***

Вечерний приём в замке Волконского был совсем не похож на то, что я видел здесь ранее. Если при самозванце всё дышало запустением и фальшью, то теперь, пусть и за считанные часы, здесь успели навести поразительный порядок. Факелы горели ярко, отбрасывая тени на отдраенные до блеска стены, в залах звучала живая музыка — кто-то ловко перебирал струны гуслей, — а в воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба.

Настоящий барон Волконский, облачённый в парадный, хоть и слегка поношенный, кафтан, держался с невозмутимым достоинством. Он принимал поздравления от соседей — баронов помельче, их жён и дочерей, — и в его глазах читалась не просто благодарность, а холодная решимость человека, вернувшего себе то, что у него отняли. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, указав глазами на своего управляющего. Тот немедленно подошёл ко мне и вручил тяжёлый, туго набитый кошель.

— Двадцать тысяч имперских, как и договаривались, господин Львов, — сказал управляющий с почтительным поклоном. — От барона лично. С благодарностью.

Я взял кошель, ощущая его солидный вес. Честность настоящего Волконского приятно удивила. Он мог бы найти десяток причин отказаться от долга самозванца, но предпочёл заплатить. Это многое говорило о его характере.

Я отошёл в сторону, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Я был героем вечера, но героем случайным, чужим в этом кругу знати. Ко мне подходили, выражали любопытство, порой — подобострастие, но я отшучивался и отходил к столу с яствами, предпочитая наблюдать со стороны.

Именно там ко мне и подобрались они.

Две девушки, чуть младше меня или моего возраста. Одна — высокая, статная, с огненно-рыжими волосами, заплетёнными в сложную косу, и насмешливыми, острыми глазами. На ней было платье с гербом Хованских — скрещённые молоты на фоне горы. Вторая — чуть пониже, с тёмными, почти смоляными волосами и большими, внимательными серыми глазами. Её платье было попроще, без явных геральдических символов.

Рыжеволосая, не смущаясь, преградила мне путь к винным кубкам.

— Ну, ну, герой дня, — заговорила она с лёгкой усмешкой, но без злобы. — Непорядочно отсиживаться в углу, когда все хотят на тебя посмотреть. Княжна Хованская, Тула. А это — Анастасия, моя кузина.

Анастасия слегка покраснела и сделала маленький реверанс, но её взгляд был тёплым и заинтересованным.

— Кирилл Львов, — отрекомендовался я, слегка кланяясь. — Саратовский удел. Я нигде не геройствовал, просто мимо проезжал. Работа у меня такая.

— Работа, которая спасла целый удел от разорения? — подняла бровь княжна. — Скромность — это, конечно, мило, но не всегда уместно. Мы всё слышали. Про Разломы, про самозванца… Будто песню слушали!

— Ольга, перестань, — мягко остановила её Анастасия, и её голос был тихим, но твёрдым. — Не смущай барона. — Она повернулась ко мне. — Это и вправду впечатляет. Мало кто решился бы на такое.

Мы разговорились. Ольга оказалась напористой, острой на язык, но не глупой. Анастасия — более сдержанной, вдумчивой, но в её вопросах сквозила острая любознательность. Они рассказали, что приехали с визитом на пару недель, чтобы «навести порядок в семейных делах» после всей этой неразберихи.

— А вообще-то, мы с Настей в этом году подаём документы в Императорскую академию, — выпалила Ольга, с гордостью выпятив подбородок. — Она — на отделение магии стихий, я — на боевой факультет. Надо же как-то поддерживать честь фамилии! Но академия может распределить нас и иначе. — она рассмеялась.

Анастасия улыбнулась её задору, но в её глазах читалась та же решимость.

— Да, — подтвердила она. — Мечтаем об этом с детства. Там настоящие мастера, лучшие библиотеки… Это шанс изменить всё.

Моё сердце ёкнуло. Вот они — мои будущие однокурсницы. Возможно, конкуренты. Я видел огонь в их глазах — тот самый, что горел и во мне.

Но я лишь вежливо улыбнулся.

— Звучит впечатляюще. Удачи вам на вступительных.

— А ты? — вдруг спросила Ольга, испытующе посмотрев на меня. — Говорят, ты тоже маг. Куда свои таланты собираешься пристраивать? В отцовские угодья?

Я сделал глоток вина, чтобы выиграть время.

— Пока не решил. Нужно сначала с делами в своём уделе разобраться, — солгал я с самой невинной миной. — Но Академия… да, это достойная цель.

Мы поговорили ещё немного о пустяках — о музыке, о столице, о последних новостях при дворе. Но мои мысли были уже далеко. Я смотрел на этих девушек — уверенную, яркую Ольгу и тихую, но твёрдую Анастасию — и понимал, что путь в Академию будет нелёгким. Они были из знатных родов, с подготовкой, со связями. А я… я был парнем с обочины, с украденным знанием и силой, купленной кровью.

Но когда они попрощались и отошли, смеясь о чём-то своём, я не чувствовал зависти. Я чувствовал азарт. Игра только начиналась. И уже с нетерпением ждал её продолжения в стенах Академии.

Утро встретило меня непривычным оживлением. В замке Волконского всё кипело: на дворе перекликались гвардейцы, старый кузнец гремел молотом по наковальне, слуги бегали с корзинами, таща еду и воду для прибывших в ночь ветеранов. В воздухе висело напряжение — ощущение, что замок готовится не к празднику, а к войне.

Барон ждал меня в своём кабинете. Сегодня он выглядел иначе, чем вчера: никакой усталости, только сухая собранность и взгляд хищника.

— Новости у нас не радостные, Кирилл, — сказал он без обиняков. — Самозванца перехватить не удалось. Его люди ночью устроили диверсию и вытащили парня из темницы. Зря я тогда не прикончил мерзавца на месте.

Я усмехнулся, хотя внутри кольнуло знакомое чувство — злость на свою наивность.

— Значит, теперь он снова на свободе. И, думаю, вернётся не один.