— Господин Кирилл! — в его голосе звучало облегчение, но и обида. — Я уж думал, что… что с вами что-то случилось. Почему вы не сказали, куда именно идёте?

Я спешился, хлопнул его по плечу.

— Потому что не хотел тащить тебя туда, где ночью смерть поджидает у колодца.

— Что?! — глаза Кирю расширились.

Я присел на ступени рядом с ним, тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, и рассказал о ночных гостях. О яде, заказчике, разговоре старосты. О том, что мы стали свидетелями игры куда более крупной, чем простая деревенская спекуляция.

Киря слушал, прикусив губу.

— И вы один пошли на это? Без меня?

— А ты бы что сделал? — спросил я спокойно. — Дрогнул бы в самый нужный момент и дал одному из них сбежать? Или полез бы в драку и раскрыл себя? Не обижайся, Киря, но тебе ещё расти. Там нужен был тот, кто умеет держать себя в руках.

Он покраснел, но спорить не стал. Лишь сжал кулаки.

— Я… буду учиться. Чтобы в следующий раз не оставаться в стороне.

Я кивнул, довольно.

— Вот и правильно. Учись. Потому что такие «следующие разы» будут ещё не раз.

Мы сидели молча, слушая, как мимо проезжают подводы, как где-то спорят торговцы. Я поднял взгляд на дорогу, уходящую дальше, к горизонту. Столица была ещё впереди, но путь постепенно начинал складываться в историю.

— Ладно, — сказал я наконец, поднимаясь. — Поедим, отдохнём и двинемся дальше. У нас долгий путь. А за нами, — я взглянул на восток, туда, где осталась деревня, — теперь ещё и чужая тень тянется.

Киря кивнул, в глазах его мелькнул огонь. Не страх — решимость.

Дорога тянулась ровной лентой сквозь поля, редкие рощицы и одинокие хутора. Лошадь шагала уверенно, телега позади поскрипывала, а мы с Кирей в очередной раз завели разговор, чтобы скоротать путь.

— Господин Кирилл, — начал он, поёрзав на сиденье, — а почему вы не используете посох? Или хотя бы жезл. Вот у меня, — он вытянул из-за спины свой жезл огня, окованный медью с кристаллом на навершии, — с ним всё проще. Заклинания сильнее и стабильнее.

Я усмехнулся, глядя на него краем глаза.

— Для тебя — да, Киря. Ты чистый маг огня. Жезл подстраивается под твою стихию, усиливает и стабилизирует её. У таких, как ты, всё работает идеально.

— А для вас? — не унимался он. — Вам бы тем более пригодился.

— Для меня? — я рассмеялся вслух. — Киря, я — стихийник. У меня не одна стихия, а все сразу. Сегодня я бью пламенем, завтра поднимаю каменную стену, послезавтра зову дождь. Ни один жезл такого не выдержит. Попробуй пропусти через твой артефакт воду или землю — и он треснет пополам.

Киря нахмурился, поглаживая свой жезл, словно проверяя, всё ли с ним в порядке.

— Но ведь большинство магов тоже имеют какие-то зачатки других стихий. Разве нет?

— Есть, — кивнул я. — Но у них всё обычно неравномерно. Огонь у одного сильнее, вода — слабее. Или наоборот. Поэтому и берут артефакт под главную стихию. А остальные… остаются в тени. Если не развивать целенаправленно, то дальше искры дело не пойдёт.

Я замолчал на миг, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям.

— У меня всё проявилось иначе. Сначала тоже были зачатки. Слабые. Но потом… помог случай. Так вышло, что все стихии раскрылись на одном уровне. И теперь я могу развивать их вместе. Только вот ни один концентратор этого не выдержит.

— Значит, вы совсем без артефактов? — недоверчиво переспросил Киря.

— Без жезлов и посохов — да, — подтвердил я. — Но это не значит, что вообще без усилителей. Есть разные способы. Я слышал о магистрах, у которых проявились сразу две стихии. Они используют перстни с редкими камнями. Такие камни способны выдерживать две стихии сразу — огонь и воду, например, или землю и воздух.

Глаза Кирю загорелись. Он сжал в руках свой жезл, как будто уже представлял, каким было бы дополнение к нему.

— И они могут комбинировать?

— Могут, — сказал я. — Видел однажды. Магистр воздуха и огня. Он двигался так быстро, что удары огненных молний сыпались словно дождь, и всё это под прикрытием воздушного щита. Красота. Опасная, но красивая.

Киря прикусил губу.

— Хотел бы я когда-нибудь заполучить такой перстень…

— Для чистого огня тебе хватит и жезла, — я покачал головой. — Работает надёжно, а главное — привычно. Вот только береги его. Если потеряешь или сломаешь, сразу почувствуешь, что магия будто соскальзывает из рук.

Мы ехали молча пару минут, слушая стук копыт по камням. Киря, казалось, хотел ещё спросить, но сдержался. В глазах его всё равно плясал огонёк — не просто любопытство, а настоящая жажда знаний.

— Не всё сразу, Киря, — сказал я тихо. — Дойдём до столицы — сам увидишь. Там и артефакторы получше, и библиотек больше. Может, и тебе подберём артефакт покрепче.

Он кивнул, и улыбка всё же вырвалась на его лицо.

— Я хочу, чтобы у меня тоже получилось. Чтобы не зря с вами иду.

Я усмехнулся.

— Главное — не спеши. Огонь любит терпеливых не меньше, чем смелых.

День клонился к вечеру, когда дорога завела нас в редколесье. Воздух там был тяжелее, словно насыщенный чем-то чужим. Я сразу насторожился, а у Кири вспыхнул его жезл — кристалл на навершии загорелся живым пламенем.

— Чувствуете? — прошептал он, всматриваясь в туман меж деревьев. — Там что-то есть.

Я кивнул. Магическая дрожь пробивала почву — знакомый предвестник небольшого разлома. Тень за деревом шевельнулась, и через миг из чащи вывалился первый монстр: неуклюжая туша на четырёх лапах, вся покрытая серыми наростами. С глаз свисали слизистые отростки, а рот был полон игольчатых зубов.

— Назад! — скомандовал я. — Это страж!

Но Киря не стал пятиться. Он выставил вперёд жезл, и тот будто ожил в его руках. Огонь, который обычно рвался у него рывками, теперь пошёл ровным, собранным потоком. Пламя сорвалось с кристалла узким хлыстом, вонзилось прямо в морду чудовища. Тварь взвыла и отпрянула, оставив дымящуюся чёрную рану.

— Видели?! — Киря почти не верил своим глазам. — Я смог! Попал с первого раза!

Я усмехнулся, прикрывая его и разгоняя туман светом.

— Это твой жезл. Он держит поток и не даёт энергии расплескаться. Без него ты бы спалил пол-рощи, и половина огня прошла бы мимо.

Второй страж выскочил сбоку. Киря, ещё полный адреналина, взмахнул жезлом, и из него вырвалась концентрированная огненная стрела. Она пробила грудь твари и вышла из спины пламенным снопом. Монстр рухнул, как подкошенный.

Я кивнул.

— Вот теперь ты понял, что значит усилитель.

Киря сжал жезл, и в его глазах мелькнула смесь гордости и восторга.

— Чувствую, как будто силы стало вдвое больше. Даже руки не так дрожат.

— Оно так и есть, — подтвердил я. — Жезл снимает часть нагрузки. Но запомни: полагаться только на него нельзя. Потеряешь в самый неподходящий момент — и растеряешься.

Мы добили оставшихся тварей, и только тогда я заметил: Кири дыхание оставалось ровным, а лицо — собранным. Без жезла он бы уже сидел на земле, задыхаясь.

Я хлопнул его по плечу.

— Хорошая работа. Ты впервые использовал артефакт так, как надо. Теперь ты понимаешь, зачем их берегут.

Он кивнул, всё ещё не отводя глаз от пылающего кристалла.

— Обещаю, я его никогда не выпущу из рук, — сказал Киря тихо, и в его голосе звучала клятва.

Я лишь усмехнулся, но внутри почувствовал лёгкое облегчение. Парень учился быстро. Быстрее, чем многие.

Мы вышли к прогалине, где земля буквально лопнула изнутри. В трещине клубился багровый туман, а в центре, над неровными каменными клыками, висело ядро разлома — не огромное, как в крупных аномалиях, а всё равно пугающе живое. Оно было похоже на сгусток расплавленного металла, вокруг которого плясали зелёные искры.

— Вот оно, — сказал я. — Сердце.

Киря сглотнул. Его пальцы крепко сжали жезл, костяшки побелели.

— И это… нужно разрушить?

— Нужно, — подтвердил я. — Только так разлом закроется. Но помни: ядро защищается. Не напрямую, не тварями — оно будет давить на тебя. Морально, страхом, болью. Если дрогнешь — оно вывернет твою же силу против тебя. В первый раз тебе попалось опустошенное ядро, потому сопротивление было минимальным.