— Верно, — кивнул я. — Пока разбираюсь, где здесь кто.

— Тогда, может, тебя работа интересует? — предложил он.

Я чуть наклонил голову, изображая любопытство.

— Работа — это хорошо. Только, понимаете, мне бы не хотелось вляпаться во что-то… сильно запрещённое. Не хотелось бы сразу нарываться на кнут местных властей.

Бармен хмыкнул.

— Власти? — он усмехнулся, но глаза его остались холодными. — Здесь не всё так просто. Одни правила — на бумаге, другие — на улице. Главное — понимать, где ты находишься.

Я кивнул, сделал вид, что перевариваю сказанное.

— Ну и что за работа?

— Разная, — ответил он уклончиво. — От твоих способностей зависит. Но в накладе ты не останешься, это точно.

Я выдержал паузу, будто колебался, потом сказал:

— Звучит интересно. Можно попробовать.

Бармен наконец улыбнулся. Нехорошо.

— Вот и ладно. Значит, присмотримся к тебе. Завтра вечером зайди снова. Если всё устроит, получишь первое задание.

Я сделал вид, что благодарен и польщён, хотя внутри уже прокручивал, как это использовать. Если удастся вписаться в их ряды — появится шанс увидеть всё изнутри. А там… будет видно.

Бармен задержал на мне взгляд, будто примерял к невидимой мерке, и сказал:

— Видно, ты не из простых. Жесты, речь… и вино выбираешь не самое дешёвое. Угадываю: один из младших сыновей барона? Или из обедневшего рода?

Я на секунду задумался, но всё же ответил ровно:

— Первое.

Бармен усмехнулся, чуть качнув головой:

— Ну вот. Тогда тем более ты здесь правильно оказался. Родители кормушку тебе не откроют, наследства не видать, а жить-то хорошо хочется. Всем хочется. А на голом имени далеко не уедешь. Нужны связи. И деньги.

Я не спорил, лишь кивнул, как будто принимая его логику.

— В этом вы правы. Завтра приду.

Он хлопнул ладонью по стойке — мол, разговор окончен.

— Вот и отлично. Завтра вечером посмотрим, на что ты годишься.

Я поднялся, натянул капюшон и направился к выходу. Вечерний воздух Петербурга встретил холодом и сыростью, но внутри у меня теплился огонёк — не надежды, нет, а предчувствия. Я сделал шаг в тень. И завтра шагну глубже.

Я вышел на другую улицу, не торопясь, будто просто вечерний гуляка. Но каждая тень цепляла взгляд, каждый лишний шаг за спиной заставлял напрягаться. Лучше не рисковать, решил я. Владу и остальным сейчас меньше всего нужны мои хвосты.

Нашёл таверну попроще, с облезлой вывеской и прокуренными стенами. Снял комнату на ночь — дешёвую, без лишних вопросов. Хозяину хватило монеты, и я был уверен: моё имя тут никто не запомнит.

В одиночестве, присев на скрипучую койку, я перебрал в голове всё, что произошло.

Они рано или поздно копнут моё прошлое. Узнают, кто я такой. И что? Отрицать? Бессмысленно. Лучше принять как данность. Баронский сын, без наследства и без поддержки — отличный кандидат на «новобранца». Только об одном молчать придётся железно — о встрече с теми двумя магами. Пусть считают, что они до меня не дошли. Это логично. На улицах Петербурга пропадают люди, кого это удивит?

Я усмехнулся. А ведь выходит, я сам себе стелю мост в их логово. Но кто сказал, что мосты нельзя поджечь в нужный момент?

Я откинулся на жёсткий матрас, глядя в потолок. Мысль о том, что можно залезть внутрь этой паутины, даже учитывая прошлую встречу, не отпускала. Ведь формально я ничего плохого не сделал. Просто не захотел «сотрудничать» по их правилам. Но теперь... теперь игра началась на моих условиях.

Утро встретило меня тяжёлым воздухом Петербурга: смесь дыма от труб, запаха рынка и солёной сырости от Невы. Я шёл по улице и прикидывал, что же они могут предложить мне?

Мелкие «рейды» и «сборы налогов» — удел таких, как те двое магов. Улицы, лавки, перепуганные ремесленники и случайные торговцы с разломными трофеями. Работы грязные, опасные и дешёвые. Не для того бармен подбирает людей вроде меня.

Что тогда?

Им нужен не обычный выбивала. Им нужен тот, кто умеет думать, у кого есть фамилия и лицо, которое может показаться надёжным. Аристократ, пусть и без денег, — это уже вывеска. Таким проще вести переговоры, обставлять сделки, входить туда, где бандиту путь заказан.

Я прикинул: могут предложить сопровождать грузы, которые не должны попадать в глаза стражи. Или искать новые каналы торговли ресурсами с разломов. А может... работа связана с самой Академией? Там полно будущих магов, и не все из них добираются до конца пути. Удобное место, чтобы завести «своих людей».

Эта мысль кольнула особенно неприятно. Влезть в тень рядом с Академией — значит рисковать всем. Но разве я не для этого сюда пришёл?

Я усмехнулся.

— Ну что, посмотрим, что за игру вы задумали, — пробормотал я себе под нос, ускоряя шаг к знакомой вывеске бара.

Вечер тянулся лениво, словно город сам засыпал под гул карет и крики зазывал. Я снова оказался в баре — том самом, где пахло дешёвым табаком, кислым пивом и чужими секретами. Бармен, массивный как шкаф, вытер стойку и жестом пригласил меня в подсобку.

Там, среди бочек и мешков, на столе стояла небольшая тёмная коробка — аккуратная, лакированная, с восковой печатью.

— Первое дело простое, — сказал он, словно речь шла о доставке хлеба, — отнесёшь её адресату.

— И в чём проблема? — я прищурился. — В Петербурге посыльных хватает.

Бармен усмехнулся, его улыбка выглядела неприятно, словно трещина на старой доске:

— Обычному посыльному туда не попасть. Закрытая территория в центре. Слишком много стражи, слишком много глаз. А ты — молодой господин, аристократ, со своими связями и лицом, которое не вызывает лишних вопросов.

Я кивнул, хотя внутри кольнуло. Используют меня как пропуск в те двери, куда им самим хода нет.

— что в коробке? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Улыбка бармена исчезла. Он посмотрел прямо, и в его взгляде не было и намёка на шутку:

— Совет, парень. Вопросы такого рода не задавай. Тогда и деньги будут идти, и жить дольше будешь.

Я почувствовал, как напряглись плечи. Никто не доверяет человеку, который лезет в содержимое чужих тайн. Но соглашаться на это вслепую — тоже шаг в пропасть.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Пусть будет так.

— Молодец, — кивнул бармен. — Утром получишь адрес. Не опаздывай.

Я вышел обратно в зал, снова погружаясь в гул голосов и звон кружек. Коробка стояла в голове тяжелее любого клинка. Что они мне подкинули? Деньги? Документы? Яд? И главное — куда именно я должен это доставить.

***

Утро встретило меня не звонкими колоколами и не птичьим пением, а тупой болью в боку — рёбра всё ещё напоминали о ночах у Московского разлома. Я поднялся, умылся ледяной водой из кувшина и долго смотрел на своё отражение. Усталый подросток с тенью синяков под глазами и взглядом, слишком взрослым для шестнадцати лет.

Ну что, баронский сын, решил поиграть в курьера?

В голове вспыхнуло: это проверка. Слишком простое задание, чтобы не быть испытанием. Они смотрят, согнусь ли я под их правила.

В трактире, где я снимал комнату, уже шумели первые посетители. Я заказал завтрак — кашу и хлеб, но почти не притронулся. Силы нужны будут не для еды.

К полудню я оказался в том же баре. Бармен молча протянул мне свёрнутый листок с адресом. На нём значилось: «Господин Аркадий Орлов. Усадьба в садовом квартале». Я знал эту часть Петербурга — ряды ухоженных домов, где каждый двор охранялся, словно крепость.

— Коробка уже ждёт в подсобке, — буркнул бармен. — Береги её как собственную жизнь.

Я кивнул и вернулся за лакированным грузом. Коробка была небольшой — её легко можно было спрятать под плащом. Но держать её было неприятно: внутри будто что-то тихо пульсировало, едва уловимо, словно дыхание.

Что вы мне подсунули, ублюдки?

Я глубоко вдохнул, натянул плащ и вышел на улицу. Петербург шумел — кареты скрипели, уличные торговцы выкрикивали цены, вдоль мостовых спешили прохожие. Я влился в этот поток, стараясь выглядеть так, будто просто иду по своим делам.