На каменный пол из тени выполз новый противник — раза в два больше предыдущего. Лапы, будто костяные балки, глаза светились мерзким зелёным, а движения выдавали опытного охотника.

Я сжал зубы.

— Вот бы сейчас дубину покрепче… или молот, — пробормотал я, перехватывая копьё.

Но здравый смысл подсказывал — в этот раз железа будет мало. Магическую силу я ещё не тратил, и в теле хранился мой базовый запас — немного, но достаточно для пары-тройки серьёзных заклинаний. Этого хватит, если использовать грамотно.

Я собрал в ладони пламя — не искру, а полноценный шар огня. Тепло разлилось по пальцам, и воздух дрогнул от жара.

— Раз вы жаждете огня… получите.

Паук рванул вперёд. Я метнул сгусток прямо ему в морду. Пламя разорвалось на хитине, вспыхнув ярким взрывом. Монстр завыл, отшатнулся, задымившийся панцирь треснул.

Сердце билось быстрее, но не от слабости, а от предвкушения. Магия отзывалась в венах непривычным жаром.

Паук пошатнулся, но не сдох. Ещё миг — и он снова рванул вперёд.

Рывок — и мой выпад пришёлся в сочленение передней лапы. Раздался хруст, паук взвизгнул и качнулся. Вторая лапа рубанула по воздуху — я едва успел уйти под неё, чувствуя, как ветер полоснул по щеке. Удар копья — снова в сустав, снова кровь, густая, вязкая, будто смола.

Паук шипел, бился, рвался в драке. Его вес давил, каждое движение могло размазать меня по камням. Но я уже чувствовал, как тело само подстраивается под ритм боя. Движения становились быстрее, точнее, удары — вывереннее.

Копьё вонзилось в брюшко, и паук согнулся, извергая поток мерзкой слизи. Он дёрнулся, ещё пытался подняться, лапы беспомощно скребли по камням. Но задерживаться было глупо.

Я шагнул ближе и, не давая твари ни малейшего шанса, всадил копьё прямо в глотку. Металл пробил хитин и вошёл глубоко. Паук содрогнулся и затих.

Я тяжело выдохнул, оглядываясь. Лишь второй противник, а уже пришлось выложиться всерьёз.

Тело паука дёрнулось в последний раз и затихло. Я выдернул копьё и сразу перехватил нож. Быстро вспорол брюшко, отодвигая в сторону горячие, скользкие внутренности. Ядро оказалось там, где и должно — тёмный шар, мерцающий изнутри зеленоватым светом.

Я вытащил его, сжал в ладони. Тепло мгновенно начало проникать в кожу. Не медля ни секунды, приложил к груди и втянул в себя силу. Поток хлынул внутрь, заставив сердце забиться чаще, а лёгкие — жадно хватать воздух.

Вены загорелись, мышцы налились тяжестью и одновременно легкостью. Где-то глубоко внутри привычно кольнуло — организм сопротивлялся резкому вливанию энергии, но тут же подстроился. Голова немного закружилась, но я справился.

Ядро растворилось, оставив после себя лишь тепло в груди и новые силы в теле. Я вытер руки о хитиновую оболочку павшей твари, поднял копьё и шагнул вперёд, туда, где в темноте шевелились новые тени.

Из глубины коридора донёсся сухой треск, будто ломали ветки. Потом — шорох множества лап. Я поднял копьё и напряг слух. С каждым мгновением звук усиливался, и вскоре из темноты вылез следующий паук, раза в два больше предыдущего. Его панцирь переливался тускло-синим, а глаза светились мерзким фиолетовым огнём.

— Красавец, — пробормотал я и вложил энергию в ноги.

Мир дернулся — я рванул в сторону, уходя от броска твари. Лапы с грохотом вонзились в каменный пол, оставив в нём глубокие борозды. Я резко развернулся и поднял ладонь. Сгусток огня сорвался с пальцев и ударил в бок паука, прожигая хитин и заставив его взвизгнуть. Запах палёной плоти ударил в нос.

Монстр взвился, резко разворачиваясь. Я подхватил копьё, влил силу в мышцы и шагнул навстречу. Удар в основание лапы — треск, зверь пошатнулся. Я вложил ещё магии в руки, усилив хватку, и провёл по диагонали, рассекши сустав.

Паук завизжал, попытался отскочить, но я не дал. Снова огонь — прямо в раскрытую пасть. Пламя вырвалось наружу, обжигая челюсти твари изнутри. В тот же миг я прыгнул вперёд, вбив копьё в горло с силой, от которой дерево древка жалобно заскрипело.

Монстр забился, дёрнулся ещё пару раз и обмяк.

Я вытащил копьё и выдохнул, чувствуя, как по телу разливается дрожь. Магия и усиление вместе давали бешеную мощь, но сжирали энергию слишком быстро.

Я вырезал ядро, привычно стряхнул кровь с лезвия и посмотрел на пульсирующий сгусток энергии. Оно манило, словно шептало, что стоит впустить силу прямо сейчас — и я стану быстрее, сильнее, выносливее. Но слишком хорошо я помнил, чем заканчивается жадность. Откат может настигнуть в самый неподходящий момент, и тогда даже крыса меня загрызёт.

— Нет, обойдусь, — буркнул я и бросил ядро в сумку.

Ремни на плечах неприятно давили, груз уже чувствовался, но останавливаться было рано. Я подхватил копьё, вслушался. В коридоре по-прежнему стояла тяжёлая тишина, но паутина на стенах трепетала — где-то рядом шевелились новые твари.

Я двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался эхом, но я старался идти мягко, распределяя вес, чтобы не выдавать себя лишним шумом. На камнях мелькали обрывки хитина, клочья паутины, следы лап. Логово кишело жизнью, и я чувствовал её дыхание вокруг.

В груди нарастал холодный азарт. Я больше не думал о прошлых схватках, не гадал, сколько ещё выдержу. Просто шёл — и охота продолжалась.

Трещание лап по камню выдало их раньше, чем я их увидел. Сначала один силуэт в темноте, потом второй, третий… Пятеро. Все чуть больше разведчиков, скорее воины — массивные, с толстыми лапами, словно окованные чёрным железом.

Я сжал древко копья и сделал шаг назад, давая им возможность сомкнуться плотнее. Не стоило распыляться — лучше вырубать одного за другим.

Первый рванулся вперёд, и я метнул в него короткий плевок огня. Не самое мощное заклинание, но хватило, чтобы ослепить тварь. Я шагнул в сторону и вонзил копьё сбоку, прямо под хитиновую броню. Паук захрипел, забился, а его собратья уже подступали.

Второго встретил усиленным ударом ноги. Хрустнула лапа, тварь зашаталась, и я добил её выпадом в голову. Вокруг запахло палёным мясом и гарью — огонь всё ещё тлел на шкуре первого.

Трое оставшихся сомкнулись полукругом, пытались загнать меня в угол. Я глубоко вдохнул, собирая остаток сил. Магия пульсировала внутри — немного, но достаточно. Выбора всё равно не было: либо я прорвусь, либо останусь здесь, в этом проклятом паучьем логове.

Я сделал шаг вперёд и ударил первым.

Паучьи тени сомкнулись вокруг, и воздух словно сгустился. Я выдохнул, выставив копьё вперёд, и пошёл навстречу.

Первый бросок лапы — я ускользаю в сторону, древко гудит от удара, но удерживаю. Огонь рвётся наружу, и я выпускаю его не сдерживая: вспышка, жар, куски хитина трещат и плавятся. Пауки визжат, но не отступают.

Второй подныривает снизу, пытается схватить меня челюстями — удар коленом в голову, короткая дуга копья, и тварь валится набок, хрипя. Остальные лезут наперебой. Всё превращается в вихрь: удары лап, раскалённые вспышки, звон крови в ушах. Я уже не думаю, тело само реагирует — то уходит в сторону, то пробивает защиту, то бьёт огнём в упор.

Секунда — и я ощущаю себя частью боя, не человеком, а оружием. Удар сверху — я пригибаюсь, копьё разрывает брюхо твари, брызжет тёплая вязкая жидкость. Ещё один наскок — и я крутанулся, полоснув огнём по мордам сразу двоих. Запах горелой плоти душит, но мне плевать: я давлю, давлю до конца.

Последний паук всё же задевает меня, коготь рвёт плечо, но это его ошибка: я рывком ухожу под него и вонзаю копьё снизу вверх. Крик твари срывается в глухой хрип, и она рушится на каменный пол.

Тишина. Я стою, тяжело дыша, вокруг только шипение горящей паутины и запах крови. Руки дрожат, плечо ноет, но я жив. Я победил.

Я сделал пару шагов назад, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Плечо ломило, дыхание сбивалось, и в голове гудело, словно там поселился рой пчёл. Пора было отдохнуть, хотя бы перевести дух.

Но стоило обернуться, как в груди похолодело. Завал. Огромные глыбы камня перекрывали проход, откуда я вошёл. Я рванул к боковому тоннелю — и там та же картина. Камни, обрушившиеся, будто их кто-то специально сложил, создавали мёртвый тупик.