— Ты из разлома? — хмуро спросил один, уперевшись копьём в землю.

Я кивнул, не разжимая губ. Говорить было тяжело, во рту пересохло, будто песок проглотил.

Стражник ещё раз посмотрел на меня, задержав взгляд на сумке, что висела за плечом. Но вопросов не задал. Лишь коротко махнул рукой, и ворота чуть скрипнули, открывая путь внутрь.

Я шагнул за стены. Воздух столицы ударил свежестью, хотя пахло всё тем же дымом от лавок и рыбой с рынка. Гул голосов, звон колёс по булыжнику — обычная жизнь Петербурга. А я шёл среди всего этого, шатаясь, сжимая зубы, чтобы не показать, насколько разбит.

В глазах стражи я был всего лишь ещё один безумец, сунувшийся в разлом и вернувшийся оттуда не с пустыми руками. И пусть они молчали, я видел в их взглядах смесь уважения и недоверия.

Влад встретил меня у дверей, с привычной своей хмурой складкой между бровей. Взгляд его скользнул по моей измотанной фигуре, по обугленным краям доспеха, и он тяжело вздохнул:

— Ты ходишь по краю, Кирилл. Каждый раз возвращаешься таким, словно смерть сама держала тебя за руку.

Я устало опустился в кресло и едва заметно усмехнулся:

— Таков мой путь.

— Знаешь, — Влад присел напротив и сложил руки на коленях, — если не погибнуть и не сгореть от перегрузки, можно ощутимо шагнуть вперёд. Разломы дают силу. Но… — он помолчал, — остальные не используют этот путь.

— Почему? — спросил я, чувствуя, как силы постепенно возвращаются.

— Потому что остальные не хотят каждый раз рисковать жизнью, — спокойно ответил он. — Не все готовы бросать жребий судьбы так, как ты.

Я кивнул, принимая его слова, но спорить не стал. Влад перевёл дыхание и вдруг сказал:

— Кстати. Удалось договориться о покупке дома. Первоначальный взнос — миллион. Общая цена — семьдесят два миллиона. Выплаты растянуты на пять лет.

Я на мгновение замер, а потом хмыкнул:

— Отлично. С выплатами разберёмся.

— Разберёмся, — повторил он, но в голосе звучало сомнение. — Я узнавал про ремонт. Там нужно будет вбухать ещё несколько десятков миллионов. У нас таких денег пока нет.

Я посмотрел на него твёрдо, без колебаний:

— Стоит начать. А дальше будет видно.

Влад медленно кивнул, словно сверяясь с собой. Мы оба понимали: шаг сделан, назад дороги уже нет.

Мы с Владом ехали по мощёным улицам столицы, и чем ближе подъезжали к нашей новой покупке, тем сильнее у меня хмурилось лицо. Вокруг возвышались роскошные особняки — белый камень, аккуратные кованые ограды, ухоженные сады. Всё дышало богатством и статусом. Но чем дальше мы продвигались вглубь этого квартала, тем отчётливее выделялось наше новое владение.

Среди вылизанной роскоши он смотрелся, как рана на лице красавицы. Огромные стены, почерневшие от времени и дождей. Башни с обвалившимися крышами. Трещины, прорезавшие кладку, словно шрамы. Где-то верхушки заросли мхом и кустарником. Если бы не общий масштаб постройки, её можно было бы принять за заброшенные руины на окраине, а не за часть центрального квартала столицы.

Люди, проходившие мимо, бросали на нас любопытные и насмешливые взгляды. Влад поджал губы и пробормотал:

— Ну, зато никто не скажет, что ты не выделяешься.

Я только усмехнулся, но внутри неприятно кольнуло. Хотелось верить, что когда-нибудь это место станет не позором улицы, а её украшением.

Внутри было ещё хуже. Пустые залы встречали нас пылью, паутиной и тишиной. Следы былой роскоши угадывались лишь в обломках мебели и остатках росписей на стенах. Но всё это давно превратилось в тени прошлого. А кое-где ясно читались следы сражений: обугленные балки, проломы в стенах, обломки оружия.

И всё же, среди этого мрака мы нашли флигель, который выглядел куда лучше основного корпуса. Крыша держалась, стены не были перекошены, даже окна кое-где сохранили стёкла. Влад обошёл строение, почесал затылок и сказал:

— Вот с него и начнём. Вполне реально превратить в жильё. А замок… пусть пока стоит.

Я кивнул. Да, это был жалкий огрызок от всего величия, но это был наш огрызок. Первый собственный дом в столице.

— Кирилл, тебе сейчас нужно думать не о стенах и не о плитке в флигеле, — сказал Влад, задумчиво оглядывая зал, где они только что смахнули слой пыли. — Всё это подождёт. Киря уже подал документы в Академию, оплатил за обоих первый год. До вступительного экзамена два дня. Тут я сам разберусь, деньги есть.

Я посмотрел на него и едва заметно улыбнулся. Влад умел внушить уверенность так, словно у него за спиной стояла целая армия, хотя на деле всё держалось лишь на его настойчивости и уме.

— Откуда деньги? — спросил я, хотя догадывался.

— Я оценил ценности из дома торговца, — хмуро, но с удовлетворением ответил он. — Золото стоит дорого, этого хватит на первый год выплат за поместье и ремонт части зданий. На роскошь рассчитывать рано, но базу сделаем.

Я кивнул. В его словах не было бравады, только сухая уверенность человека, который привык решать проблемы.

— Ты прав, — сказал я, выдыхая. — Мне нужно собраться с мыслями и подготовиться к экзамену. Два дня — это не так уж много, а значит каждый час важен.

Влад хлопнул меня по плечу:

— Вот именно. Тут я всё прикрою, а ты отдыхай. Хозяином себя ещё почувствуешь, когда мы приведём это место в порядок.

Я хмыкнул, но внутри на самом деле ощутил облегчение. Пусть пока стены стоят криво, зато фундамент будущего уже заложен — и в прямом, и в переносном смысле.

Я действительно решил, что Влад прав — отдых перед экзаменами не менее важен, чем тренировки. Голова должна быть ясной. Но одному слоняться по городу не хотелось. Поступать мы будем вместе с Кирей, значит и расслабиться стоило вдвоём.

Зная Кирю, я почти не сомневался: он либо снова нашёл себе какую-то работу — таскает, чинит, помогает, — либо гуляет с Машей. Уж что-что, а умение отвлечься у него было развито до совершенства.

Я вспомнил, как по приезде сразу подписал вольные для Марии и Влада, закрепив их за собой как вольнонаёмных слуг с жалованьем. Влад тогда долго ворчал, мол, я слишком мягкий и доверчивый. Но в итоге бумаги всё равно принял, да ещё и с видом человека, которому сделали настоящий подарок. Для него это была гарантия — и моего слова, и его места в этой новой жизни.

Теперь оставалось найти Кирю. А это, впрочем, было делом несложным: стоило только пройтись по паре улиц, и либо наткнёшься на грохот от его «работ», либо увидишь Машу, оживлённо болтающую рядом с ним.

Я нашёл Кирю ближе к обеду — и, как ни странно, не в библиотеке или на рынке, где он обычно ошивался в поисках очередной ненужной ерунды, а рядом с Марией. Они сидели на лавке в тени лип, о чём-то оживлённо спорили. Киря жестикулировал так, что казалось, вот-вот заденет прохожего, а Мария смеялась, прикрывая рот ладонью. Увидев меня, Киря резко вскочил, будто его застали за чем-то постыдным, и выдал:

— Кирилл! Я тебя везде ищу!

— Угу, заметно, — я кивнул на счастливое лицо Марии. — Похоже, искал очень усердно.

Парень смутился, но быстро взял себя в руки.

— Слушай, тут дело серьёзное. Тебя искала княжна Хованская.

Я нахмурился. Имя всплыло мгновенно. Та самая девушка, с которой я пересёкся на приёме у Волконского. Весёлая, нагловатая, но вполне милая особа. И, что куда хуже, рядом тогда была Анастасия — её кузина, тихая и застенчивая. Я ведь обещал… да, именно так, обещал, что мы пойдём на вступительные экзамены в Академию вместе.

— И что ей нужно? — спросил я, уже прекрасно понимая ответ.

— То же самое, что и всем, кто готовится к лабиринту, — пожал плечами Киря. — Напоминала про договорённость. Сказала, что ждёт тебя.

Я тяжело выдохнул. Слово аристократа — не бумажка, которую можно сжечь. Нарушь обещание — и слухи о твоей ненадёжности разлетятся быстрее любого ветра. В нашем мире репутация иногда стоит дороже золота и сильнее любого заклинания.

— Где она сейчас?

— В центре, возле академического квартала. Я как раз собирался туда, хотел подбросить кое-какие бумаги для экзаменаторов, — Киря хитро улыбнулся. — Так что можешь составить мне компанию.